Борьба

Мой порядковый номер на рукаве...

      Дима поëрзал на стуле. Седалище ужасно болело. Да, этим утром ему определëнно стоило отдохнуть. А он пренебрëг отдыхом. Теперь расплачивается. - Чёрт, не могу! - он вскочил. Стало только хуже, - чëртов американец. Куда смотрел?! - хотелось пойти к нему прямо сейчас. И добиться утешения. - Сегодня стоит отдохнуть, - вслух произнëс он, оперевшись головой об оконное стекло. В дверь постучали. - Кто? - вымученно воскликнул он. - Это Рома, - раздался глухой из-за двери голос. - Заходи! - Дима мигом растерял грустное настроение, да и боль в заднице уменьшилась.       Дронов вошëл в кабинет, ненадолго задержав взгляд на глазах Леонида Ильича, с хитрецой глядя со стенного портрета. - Что? - Дима вздохнул. - Тут у моих теоретиков возникли очередные идеи, - он усмехнулся, - мы выбрали парочку. Можно ли реализовать? - он протянул Диме листок.       Теоретики были под начальством Бори, но по понятным причинам на данный момент ими занимался Дронов. - А неплохая идея! - воскликнул Дима, пробежавшись глазами по листу, но потом посмотрел на Рому, - как там Боря? - Он восстанавливается! Сегодня ночью он вышел из комы, но ещё весьма слаб, - с сожалением закончил Дронов фразу, начатую весело. - Ну, друг мой, терпение! Только терпение! - Дима успокаивающе положил руку ему на плечо. - Ну да, я жду. Готов прождать бесконечность, до естественной смерти, - прошептал Дронов, - ну ладно, как у тебя с американцем? - Нормально всë, - Дима почувствовал как губы растянулись в улыбку сами по себе. - Ох-хо, я вижу... - Рома улыбнулся, - ладно, потрепались, пора возвращаться. Я пошëл!       Дима вздохнул. Погода постепенно испортилась и из солнечного дня не осталось ничего. Небо за окном глухо заворчало. Недавно закрытая за Дроновым дверь открылась чуть ли не нараспашку. - Дима, привет, - американец подошëл к нему. Смирнов ответил на поцелуй, но вяловато. - Что не так? - Арчибальд взглянул на него. - Болит, - Дима хныкнул. Арчибальд посмотрел на него, прижав к себе ближе, - сегодня и завтра давай ничего не будем устраивать. - Как скажешь, - капиталист пожал плечами и положил голову на плечо парню. - Я люблю тебя... - прошептал он.       Дима с подозрением осмотрел капиталиста. Он пытается изо всех сил скрыть, но напряжен. Это видно по тому, как напряжены мышцы, как заострена челюсть, как еврейские ушки стоят толчком, кажется ещё немного, и скоро они начнут трястись. - А у тебя что? - Дима посмотрел ему в глаза. - А что у меня? У меня всë хорошо... - глаза расширились. Врëт. - Не ври, гражданину СССР, проклятый пендос. - Дим, есть одно дело, - он вздохнул, - я не хочу говорить тебе о нем, не стоит тебе знать, но оно есть. Я уеду сегодня в обед. Я обязательно сообщу тебе что и как вечером. Прости, но кино сегодня придется отложить. - Всë нормально, - Дима прижался к нему, - и обязательно всë будет хорошо. - Посмотрим, - капиталист отвернулся.       В обед он и правда уехал. Но вернулся весьма быстро. Через два часа. Дима отметил про себя то, как он бледен. И после этого, с 14:30 до 17:00 он ни разу не заглянул к парню. Что-то явно случилось. Нехорошее.

***

      Вечером, выходя с проходных, Дима нагнал его (проклятый пендос, даже не подождал). - Арчи! - он шëл с ним вровень, - объясни уже наконец - что произошло. - Сядь в машину, - он говорил напряжëнно. Когда они сели, Дима обратил внимание на то, что пальцы Арчи подрагивают. - Ну?... - Дима посмотрел на него. - Оксана беременна, - выдал наконец Милер после минутного молчания, - я не знаю что мне делать. На аборт она идти отказалась. Сволота! - он стукнул по рулю, - сказала что скучает по мне, хочет все вернуть назад и воспитывать вдвоëм. - А ты? - Дима внимательно посмотрел на него. - Fuck, Дим, мне смотреть на неë противно, а ты про ребëнка! Я отправил еë далеко и надолго. Но на душе хреново.