Где-то внутри,где-то в сердце

Не прошло и двух дней, как Уэнсдей снова начала думать об Уимс. Младшая Аддамс действительно пыталась честно и совестно занять свою голову написанием романа или поиском улик. Даже пыталась слушать бесконечные разговоры Энид обо всём. И какое-то время это действительно помогало, целых двое суток, а потом всё началось по новой. Гормоны, как предполагала Уэнсдей, снова «начали проявлять активность» и теперь ей вновь придётся столкнуться с директрисой. Может это не так уж и плохо? Подсознание играло с ней злую шутку, когда что-то подобное появлялось в нём. Отрицать было бесполезно, что где-то внутри самой девушки — вся эта бурная реакция на директора академии, неожиданное желание прийти и поглазеть на неё, да так, чтобы та засмущалась, что означало бы победу в пользу Уэнсдей — нравилась с такой силой, как ещё не нравились пытки. Это обязательно пройдёт, нужно чуть больше времени. Такие мысли обнадеживали ученицу Невермора. И именно они были зелёным светом, чтобы поскорее разобраться с делами под названием «Неожиданно появившаяся в сознании Лариса Уимс». Уэнсдей как и всегда действовала быстро, но обдуманно. Взвесив все «за» и «против», встала с кровати и направилась к двери, не объясняя куда уходит. Энид с Вещью всё также проводили время вместе и уже вдвоём начали что-то подозревать. Аддамс это быстро поняла, но не решилась что-либо объяснять. Не то время, не тот момент, пока рано. Такие аргументы были сейчас очень весомыми для девушки. В коридорах школы по обыкновению очень пусто — все прячутся в своих комнатах. Но это и в пользу Уэнсдей, она ведь не хочет, чтобы кто-то действительно её увидел, она ведь всё ещё беспокоится о своём статусе. Хотя с чего бы это вообще волновало? Мозг продолжал генерировать не свойственные ей мысли. Заветная дверь в двух шагах, осталось лишь прикоснуться к ручке двери и войти. Если бы всё было так просто.. Попытавшись открыть дверь в кабинет, Аддамс ожидало небольшое разочарование — дверь закрыта на ключ, а значит директриса уже ушла. Сказать, что это угнетало, злило, убивало девушку, значит, ничего не сказать. Её план снова провалился. Какая-то уже не любимая чёрная полоса в жизни, не та, что радовала Аддамс. Попытавшись собраться с мыслями о потерянных двух свободных днях от мыслей о Уимс, брюнетка развернулась в сторону комнаты и почти ушла. — Мисс Аддамс, впервые вижу, что вы не взломали мой кабинет и просто ушли. Браво! Это стоит похвалы. — с усмешкой, но не саркастичной, а больше с тёплой, удивлённой сказала Лариса. — В следующий раз обязательно вышибу вашу чудесную дверь с ноги, чтобы вы точно знали, что я не дождалась вас. Ответ ученицы очень позабавил Ларису. Значит,всё-таки ждала? Смех директрисы был не наигранным как в обычных случаях, когда обстановка требует того. Это было искренне. Мозг не давал мыслить рационально, потому мысли подобного рода заслоняли все остальные, более гуманные, если таковые были. — Если всё ещё желаете зайти — пожалуйста, я как раз возвращаюсь к работе. — Нет, вы явно ошиблись. — грубо, чтобы не прочитать ни единого намёка на эмоции радости на лице или в голосе Аддамс, сказала ученица и быстрым шагом скрылась из поле зрения Уимс. Женщина вновь посмеялась и вошла в кабинет заканчивать небольшую работу. Через пару минут Лариса услышала очень тихий звук открывшейся двери. Это была её всегда мрачная, закрытая, со своими странности Уэнсдей Аддамс. Девчонка уселась в кресло у камина и больше звуков не издавала. Директриса поняла ещё с прошлого визита, что её кабинет — спасение для ученицы, где она может отдохнуть от экстравертной соседки или других учеников, и потому лучшим решением в данной ситуации будет тактично сделать вид, будто она не слышала и не подозревает, что в кабинете не одна. На этом и сошлись две особы, проводя некоторые вечера вместе, в одном кабинете, не говоря ни слова.

***

В один из таких вечеров в кабинет буквально ворвался шериф Галпин. Лариса не сразу заметила, что Уэнсдей, привычно находившаяся в кресле, исчезла, но только из поле зрения возле камина. Пока шериф что-то гневно высказывал в сторону всей семейки Аддамс, женщина боковым зрением поняла, что девчонка всё ещё в кабинете, но почему-то спряталась в углубление другой комнаты, где были её личные вещи, причём в огромном количестве. Но пока разгневанный, какой-то новой выходкой ученицы, полицейский здесь — стоит смолчать и сделать вид, будто её и не видит, как и всегда, но потом обязательно расспросит о том, что она сделала. — Вы понимаете, её нужно исключить! Она переходит все границы. Вся в отца, такая же преступница! — Шериф Галпин, довольно! Я понимаю, что мисс Аддамс что-то вновь натворила, но это не повод переходить на личности. Я знаю, что её семью вы...мягко говоря не любите, но давайте без таких крайностей. Я вас услышала и приму все меры, и обязательно сделаю выговор ученице. Для исключения пока что рано, но я обязательно рассмотрю этот вариант, если действия девушки будут грозить опасными последствиями. Донован Галпин был очень сердит, но продолжать эту беседу уже не был намерен. Он услышал о наказании, о возможном исключении девчонки. Дело своё сделал, а потому ретировался обратно в участок, не сказав ничего. — Мисс Аддамс, вы удивляете меня с каждым разом всё больше, хотя, как мне казалось, уже нечем. Выходите, я с самого начала видела, что вы там.- в её словах не было гнева, что было бы логичным, учитывая насколько злым был тон шерифа. Директриса академии говорила как-то уставше. Уэнсдей вышла из своего укрытия. Её одолевали мысли, почему Уимс её не сдала, почему не гневается сейчас. Неужели визиты смягчили каменное сердце директора, что та даже не злится. — Вы мне скажите, что опять случилось? Почему шериф был настолько разгневанным, что готов был посадить за решётку всю вашу семью? — Он и без повода готов посадить мою семью за решётку, вы же знаете об этом. — Да, конечно, но если мужчина ворвался ко мне в кабинет почти в двенадцать ночи, то это явно что-то очень...уникальное с вашей стороны. Мисс Аддамс, что вы сделали? — Ничего я не делала, директриса Уимс. — Мисс...Уэнсдей, мне просто нужно знать, что именно произошло. Моя задача защитить учеников академии, а не подвергать их ещё большей опасности. Просто скажи, что случилось..пожалуйста. Ученица видела, что директор школы пытается более мягко с ней разговаривать, но этот тон ей не требовался, она не какая-то там неженка. Но то, что её чуть ли не умоляли, отдавалось в груди какими-то необычными импульсами. Вроде и радость, а кажется, будто…сочувствие, жалость? Для Уэнсдей это было в новинку. Её тело по-другому понимало ситуацию. Мозг отказывался мыслить рационально. — Я попросила Вещь стащить из участка дела людей, пострадавших в лесу Джерико. — Зачем тебе это? Ты и сама видела, что может монстр сделать с каждым.. — Это неважно. Вы спросили, что случилось - я сказала. Лариса была польщена открытостью Уэнсдей. Раньше бы девчонка и слова бы не ответила, просто ушла, но сейчас.. — Давай поступим так.Если ты так хочешь заниматься собственным расследованием, то делай это аккуратно. Мне не хочется дополнительно разрешать конфликты с шерифом города или мэром. Других учеников ты не втягиваешь в это. Если вдруг тебе нужен напарник.. — Мне не нужны напарники, я работаю одна! — То ты, перед тем, как убежать в лес, сообщишь мне, чтобы я знала, что искать твоё тело придётся в лесу. Надеюсь, что не растерзанное...— последние слова были сказаны настолько тихо, что Аддамс пришлось напрячь слух. — И ещё. Те документы, которое вы вместе с твоим маленьким другом забрали - придётся отдать мне. — Нет. — Это не просьба, Аддамс. — Я не отдам. — Тогда моё разрешение на твоё расследование аннулируется. — Мне не нужно ваше разрешение. Если я захочу, то сбегу и вы меня не остановите! — ответила Уэнсдей и прочь ушла и кабинета, оставляя Ларису разбитой данным разговором. — Я уж думала мы нашли общий язык, но нет, это же Уэнсдей Аддамс..- для Уимс это был своеобразный провал. Теперь вряд-ли они смогут наладить контакт, доверие тем более, если оно, конечно, было. Выбежав от директрисы, Уэнсдей вновь пыталась восстановить сердцебиение. Теперь оно было не сладким, не радостным, не дарящим новые тёплые ощущения, а чем-то очень тяжёлым, больным, очень жгучим. Теперь ей действительно не стоит появляться в этом кабинете.