Где-то внутри,где-то в сердце

Прошла одна неделя, другая, но Уэнсдей всё ещё была не исключена, хотя поводов уже было предостаточно. Побег от директрисы был лучшим вариантом. Сердце ещё долго пыталось определиться со скоростью, а мысли прийти в полный порядок, если такой был вследствие последних недель. Было больно. Было ощущение, будто сам Хайд вырвал сердце из груди и на глазах у жертвы поедал его, не забыв рассказать о том, что потеряла умирающая добыча. Хотелось разозлиться на Ларису Уимс ещё сильнее, чтобы не было ни единой тяги быть с ней рядом. Но как вообще не желать близости с человеком, который постоянно снится? Бесконечные сны, в которых директор школы позволяет себе много и ещё чуть-чуть, не давали спать. А также злиться в полной мере. Пару раз Энид будила соседку ночью, чтобы та наконец-то замолчала: — Я, конечно, всё понимаю, директриса очень строгая женщина, ей страшно дорогу перейти, но давай ты будешь выкрикивать её имя в своих кошмарах не так громко, если ты, конечно, не ждёшь её визита. — Энид, остановись. На улице ночь. Разве ты не должна спать, чтобы завтра твой день был ещё одним лучшим? — Я бы спала, если бы ты не кричала «Директриса Уимс...Лариса, пожалуйста!». Скажи психологу, что тебя кошмары мучают и не дают спать всем, кто с тобой поблизости. Закончив какую-то бессмыслицу, как посчитала Аддамс, Синклер легла обратно спать. Её же соседка по комнате задумалась: Как долго она кричала это? Как давно? Что ещё она могла во сне наговорить? Вопросов была масса. Ответов пока не было. Пока младшая из семьи Аддамс «мучилась» от кошмаров, Лариса удивлялась новой волне нестабильности их взаимоотношений. Догадаться о чувствах ученицы было не так уж и сложно. Такой человек как Уэнсдей Аддамс — постороннего к себе не подпустит. Выгода от близкого общения с Уимс? Хотела получить разрешение на походы в лес? Ей его не нужно. Высшие отметки? Она и так умна. Единственное, что приходило в ответ на вопрос о таком изменении — гормоны. Она подросток, в ней всё кипит, бурлит, хочется чего-то нового, запретного. Вот девочка увидела в Ларисе такого человека. Она является для её интересной и очень запретной. Уимс тоже чувствовала что-то запретное к Уэнсдей, но таким чувствам не место. Если у ученицы к ней что-то да есть, то со временем пройдёт и та забудет об этом. Если ответить на эти «чувства», то многого можно лишиться. Это того не стоит, не рационально. Директриса была готова общаться с Аддамс, но не более. По крайней мере пока она ученица, да ещё и несовершеннолетняя. Дни продолжали меняться как картинки телевизора. Аддамс всё ещё была обязана посещать психолога. Если раньше она желала как можно быстрее сбежать из академии, при помощи положительных изменений, которые огласит Валери, то сейчас ей не хотелось у неё появляться совсем. В любом случае уже исключат. Это был весомый аргумент, чтобы расспрашивать психолога о чём угодно. Возможно, если бы Аддамс в тот день не выходила из комнаты совсем, сославшись на плохое самочувствие, то так бы и осталась в безопасности, где нет боли от двуличной директрисы. — Мисс Аддамс, а я вас искала! — опять эта официальность. — Я надеюсь вы помните о сегодняшнем сеансе у психолога? Через час мы выезжаем. Буду ждать у ворот, не опаздывайте. Скрылась Уимс также внезапно, как и появилась. Уэнсдей могла бы просто не пойти, оставшись в комнате, но она не из тех, кто бегает от трудностей. И пусть сердце изнывало от боли, но прятаться она из-за этого не станет. Ученица была пунктуальной до невозможности. Не успела Лариса задуматься об опоздании девушки, как та в эту же секунду появилась возле машины. Загрузившись в авто, они двинулись в сторону Джерико. — Уэнсдей, как твои дела? — спросила директор школы, не отвлекаясь от дороги. — … — Уэнсдей? — пришлось отвлечься от вождения, чтобы взглянуть на младшую. Увиденное стало шоком для женщины: ученица слушала музыку и что-то искала в телефоне. Аддамс всегда твердила, что не станет рабом технологий. Наушники были беспроводными и Ларисе не составило труда изъять один из них. — Отдайте! — только и успела сказать младшая. В наушнике играла песня «Another Love»: And I wanna kiss you, make you feel alright I'm just so tired to share my nights I wanna cry and I wanna love But all my tears have been used up. Пока женщина слушала отрывок песни, Аддамс прожигала её насквозь взглядом. Намёк Лариса поняла — строки посвящались ей. — Не думала, что грозная Уэнсдей Аддамс слушает песни о любви. — отдавая наушник обратно его хозяйке, сказала директриса. — Я не думала, что вы чужие вещи берёте. — Ты меня не слушала. — И вы решили так привлечь к себе внимание? — Не хорошо, когда игнорируешь взрослых. — Не хорошо быть двуличной. — Что? — ответ шокировал главу школы. Теперь кольнуло в сердце током не только Аддамс. Лариса не ожидала такого, но разбираться не стала. Может оно к лучшему? Вопрос всё равно останется без ответа. Машина припарковалась возле здания, где работает школьный психолог. — Если раньше закончите, то я буду… — дверью хлопнули с силой, давая понять, что Аддамс плевать на директора школы. — Ждать тебя с горячим какао, моя маленькая тучка... Уэнсдей знала, что скажет ей женщина, но боль от двуличия Ларисы Уимс застилала глаза полностью, заставляя отомстить. Аддамс поднимаеся по лестрице и заходит в светлую комнату, где её уже ожидает доктор Кинботт. Женщина здоровается с пациенткой и приглашает в кресло напротив. — Уэнсдей, могу тебя поздравить. Курс терапии почти окончен. Изменения действительно видны, и самое удивительное, что они положительные. Очень многие о тебе стали отзываться как о хорошем приятеле. — Мне всё равно, что обо мне «многие» стали думать. — Даже если так, то ты всё равно молодец. — Зачем вы лжёте? — Уэнсдей? Я тебя не понимаю.. — Директриса вам уже сказала о моём исключении и потому приёмы закончены. — Не знаю кто тебе такое сказал, но...это неправда. Хотя знаешь, тебе лучше спросить самой. — психолог отошла от кресла, взяла телефон, и сделав короткий звонок, вернулась обратно. — Директриса Уимс сейчас придёт. Через пару минут в дверном проёме появилась глава академии. — Здравствуйте! Уэнсдей хочет кое-что спросить у вас. Во время вашего разговора я буду вне комнаты, поэтому как закончите - дайте знать. — после чего Валери покинула помещение, оставляя двух особ наедине. Лариса присела напротив ученицы. — Вы меня исключаете? — С чего ты взяла, Уэнсдей? — Я видела заявление. Там ваша подпись. Или скажите, что я не так всё поняла? — Так и есть… не знаю уж как ты о нём узнала, но заявление подделка. — Как это? Этакая шутка? — Нет, скорее это… чья-то подлость. Кто-то подделал мою подпись и данное заявление отправили мэру города. Кто-то хотел отправить тебя домой под видом исключения. — Почему я должна поверить? Вдруг вы врёте? — Всё ещё считаешь меня двуличной? — А что я должна думать? Заявление об исключении...или, например, вы на моих глазах специально флиртуете с дочерью мэра. Как я должна понимать дальнейшие ваши действия? — Уэнсдей, ты что, ревнуешь? — Ещё чего? Мне не нравится, когда со мной так поступают. — Как? — Вы постоянно спрашиваете о чем-то меня, но о себе ничего не рассказываете. Я не просила о подробностях постельной жизни, достаточно было бы просто чего-то из юности. — Тебе и этого было бы мало. — к счастью, Уэнсдей не услышала директрису. — Уэнсдей, мне просто не хочется вспоминать годы своей юности. Они хорошие, но вспоминать я не хочу. Мне больше по душе слушать тебя. — Зачем? Вы же должны понимать, что подростки моего возраста обычно принимают подобные привилегии как…намёк на романтическую заинтересованность. Не всегда, но риск есть. Вряд-ли оно вам нужно. — Но ты не все. — Откуда вам знать? Вдруг я влюблена в вас? Что вы тогда скажите? — Вряд-ли это надолго. Даже если ты ко мне что-то чувствуешь, то это не вечно. Год-два и ты забудешь об этом. — А если нет? — Уэнсдей, не загадывай. Не обременяй себя обещаниями. Последние капли терпения иссякли. Аддамс резко встала с кресла и направилась на колени к директрисе, затягивая в поцелуй, пока та была в шоке. Какое бы удивление сейчас ни испытала женщина, но по какой-то неведомой причине всё же участвовала в поцелуе, углубляя его, покусывая губы ученицы. Уэнсдей отстранилась также быстро, как и приблизилась. Забрав свой миниатюрный портфель, девушка вышла из помещения, прощаясь с психологом. — Всё... хорошо? — Всё замечательно… — ответила Лариса, как под гипнозом, после чего вышла вслед за грозовой тучкой. — Директриса Уимс, мы обязательно вернёмся к этому разговору. Считайте этот поцелуй моим обещанием. Женщина ничего не ответила, лишь кивнула еле заметно. Кажется, теперь она точно на прицеле у семейки Аддамс. Спустя пару дней пришло письмо. По решению психолога, который регулярно наблюдал все изменения в поведении Уэнсдей Аддамс, девушка прошла весь курс терапии, а значит она может уехать домой. Уимс оповестила родителей ученицы, а потом и саму Уэнсдей. — Мортиша и Гомес заберут тебя через двое суток. — Всё-таки выглядит как исключение. — Уэнсдей, мы это уже обсуждали. — А как же монстр? — Полиция Джерико с этим справится. — До этого что-то не получилось, а я уеду и они смогут? — Зачем тебе в это вмешиваться? — Я начала дело, я его закончу. — Ну что ж, тебя всё равно не отговорить. В школе запереть тоже не получится. Разреши хотя бы помочь. — Мне не нужны напарники. — Я помню. Но у тебя два дня. Разве плохо, если у тебя будет сообщник? — Вы себя имеете ввиду? — Уэнсдей… — Я не против. Директриса была удивлена ещё больше, чем в день, когда Аддамс вновь её поцеловала. Девушка посвятила Ларису в последние находки в деле. За те дни, когда Уэнсдей не приходила к Уимс,она успела очень многое найти. Особняк оказался кладезем улик. В одной из комнат нашёлся волос, в другой — отпечаток. Как бы осторожно ни действовали сообщники, но один из них всё-таки оказался менее осмотрительным. Уэнсдей и подумать не могла, что отпечаток совпадёт с Тайлером. Шерифу об этом она сказала не сразу. Поискав информацию о матери юноши, Аддамс нашла полное досье на неё. Догадка оказалась верна — мать парня Хайд, а значит Тайлер тоже и шериф это знал. Прознав об этом, ученица умело вывела на чистую воду Галпина старшего. Мужчина любил сына, даже если показывал это плохо. Никто не должен был знать о его семье, ведь соотнести некоторые детали не так уж и сложно. Донован не был готов потерять сына, потому скомандовал тому собрать все самые нужные вещи с собой, ведь отец получил место в другом городке, более перспективном, и нужно переехать. Тайлер не пошёл против отца и уже через пару дней они уехали. Лариса восхищалась Уэнсдей. Её маленькая грозовая тучка смогла найти монстра. Не каждый взрослый так сможет. Но дело было не закончено. Монстр раскрыт, но хозяин всё ещё не пойман. — Уэнсдей, ты огромная молодец! Но как ты собираешься искать главного? — Всё просто. Хайд уехал, а значит его сообщник будет действовать ещё быстрее. Впрочем я снова оказалась права. После того, как Галпины уехали, мне кто-то подкинул записку. Очень удачно вышло, что мне даже выбор дали. — ученица достала бумажку, на которой были составлены предложения из вырезанных букв журналов. — Завтра я должна встретиться с ним. И раз уж вы предложили свою помощь, то вам нужно перевоплотиться в меня. Вы…согласны? — Если ты считаешь, что мы сможем раскрыть этого...убийцу, то я с тобой. — впервые Уэнсдей улыбнулась. Какой бы мрачной тучей она ни была, но ей все равно было приятно, что в неё верят. Особенно, если верит в неё Лариса Уимс.