Добро пожаловать домой

(— Укун, ты когда-нибудь целовался? Лю Эр выглядел неловким и милым. Он всегда был таким с Укуном, хоть часто проявлял вредность, особенно при других. А потом снова очаровательно восхищался Укуном, когда рядом никого нет. Укун любил это в Лю Эре. Он любил в нём всё. — Нет. А что? Укун безмятежно смеялся, делая вид, что не понимает, пока Лю Эр выглядел растерянным. А затем пришла очередь Укуна удивляться. — Я хочу попробовать, — Лю Эр сделал первый шаг, и их лица оказались близко. — Можно? Укун охнул. Это было сладко, мягко и по-детски невинно. Это было то время, когда мало кто из них придавал такому значения. Но держа в ладонях покрасневшие щёки Лю Эра, Укун впервые подумал, что никогда не хочет его отпускать. — Лю Эр Михоу. — М? — Я люблю тебя. А Лю Эр — восхитительный и с нежной улыбкой на губах — казалось, полностью разделял его чувства. — Я тоже люблю тебя, Сунь Укун).

***

Макак играет с Шу-Шу. Обезьянка довольно быстро нашёл общий язык с новым другом и, поселившись на голове Макака, веселился, иногда радостно рокоча, когда гладила Бай Хэ. Это кажется безмятежной картиной. Губы Укуна ещё помнят вкус вчерашней ночи. Он надеется, что ничто не выведет тот, когда выходит из дома, чтобы немного побыть одному. А затем Укун закуривает — спизженные у Макака сигареты. Они у него дома. Двор украшает персиковое дерево, под которым сидит Ао Ли. И, если забыть, что тот есть — на секунду всё перестаёт иметь смысл. Словно он счастлив. Но от Леди Костяной Демон нужно избавиться. Укуну — эгоистично — хочется просто закрыть глаза и забыть. — Ты же знаешь, что для участия в дуэли тебе нужно состоять в одной из банд? Ах, точно, Укун запамятовал ещё о нём. Куй Мулан чёрт его знает, когда появляется рядом. Возможно, он стоял там всегда, но Укун отлично справляется с тем, чтобы делать вид будто его не существует. Укун ещё не простил этому придурку то, что тот пытался сделать с МК. Укун выдыхает дым и закашливается. В горле неприятно першит. И Куй Мулан морщится, отгоняя от себя запах табака. Укун смеётся. — Ао Ли не может принять меня, верно? Было бы слишком хорошо, если бы всё было так легко. — Верно, — ожидаемо подтверждает Куй Мулан. Он — лишь наблюдатель. Ему нет до них дела. Укун понимает, но всё равно как-то паршиво, и по роже знатной заехать желание. Возможно, Лю Эру правда стоит снова бросить курить. Куй Мулан отводит взгляд туда же, куда и Укун. К лугу под деревом, где читает книгу Ао Ли. Тот не должен сейчас здесь находится. Ао Ли сделал уже всё, что было в его силах, а дальше — не его проблема. Но Куй Мулан прекрасно помнит — у того всегда было это доброе сердце и самоотверженность. Не было ни дня, чтобы Куй Мулан его не вспоминал. Глупо и избито, но если бы он по-настоящему хотел, то Макак был бы уже мёртв. Но вот он, Макак — прямо в доме. Макак, который убил его людей и заслужил того же, но Куй Мулан не предпринимает ничего. Ао Ли всегда странно на него влиял. Это не пугало. Куй Мулан на самом деле был рад его видеть. И не хотел этого терять. — Я запишу тебя к нам, — он вздыхает и делает шаг вперёд, не выдерживания сигаретного дыма. — Только разберись с этой женщиной поскорее. У Укуна пропадает воздух из лёгких — он снова закашливается, провожая уходящего Куй Мулана вперёд. Тот садится под деревом. Ао Ли замечает и улыбается, бросая какую-то фразу, из-за которой лицо другого полностью меняется. Они выглядят, как дети — счастливо смеющиеся под сакурой с книгой между них. Как когда-то были он и Лю Эр. — Нет, — Укун бросает сигарету на землю и тушит носком ботинка. — Не Лю Эр. И фантомные воспоминания растворяются, как дым. Всё происходит на рассвете. Потому, что Укун всегда любил театральность Макака и драматизм. И потому, что нет ничего лучше, чем начать новый день с убийства. Она стоит перед ним. Будто давно этого ждала — Укун знает, что так и есть. По дороге сюда он несколько раз проворачивает в голове разные концепции того, как может окончиться их битва. — Ну и? Как ты умрёшь? — Она смеётся. Укун думает, что Макаку и Бай Хэ больше идёт белый, чем ей. Что красное всё испортит. Он отвечает. — Из-за любви. Леди Костяной Демон кивает. Да, она тоже считает, что так будет красивее всего — когда корона спадёт с трона, разлетясь на тысячи белых осколков. В её жизни был лишь один, кого она так и не смогла подчинить. Его звали Сунь Укун. Когда-то она им и правда восхищалась, желая сломать, изничтожить, поэтому решила отобрать у него то, что было ему дороже всего. Но она прогадала. Когда Укун делает первый удар — они сливаются в последнем мёртвом танце. — По большей части, никто из нас не выиграл, — произносит напоследок она. — В конце концов, Лю Эр не выбрал ни меня, ни тебя. Укун знает это. Лю Эр был маленьким мальчиком, которого они ранили оба. Которого убили своими руками. Но кое-кого Лю Эр всё-таки выбрал. Бай Хэ. Он сделал правильный выбор. Укун тоже. У них было много — ошибочных и правильных решений, но в конце концов это привело их друг к другу, что важнее, верно? Довольно забавно думать об этом с кровоточащей раной в груди. Боли нет. Только холод, и не чувствуется одна сторона. Укун слишком стар для всего этого — ему хочется отдохнуть, прижавшись головой к холодному металлу. Но его придерживают, не давая упасть. — Останется шрам. Укун заглядывает в белые глаза без зрачков и голубого блеска. И пытается смеяться, но тело жжёт раскалённым. — Когда снова станешь мэром, — Укун прикрывает глаза. — Не забудь убрать её труп с лестницы. Сознание покидает его.

***

— Приветствую! С вами невероятная, любимая и неподражаемая Чанъэ! В сегодняшний, знаменательный день я рада объявить об открытии моей детской школы кулинарного искусства от самых младших до подростков! Академия предоставит вам абсолютно бесплатное обучение, мастер классы с известными шеф-поварами, включая меня и, конечно же, возможность развить свой потенциал! Умеешь готовить или думаешь, что твоя душа лежит к этому? Вперёд! Я открываю набор уже сейчас! Заполняйте анкету онлайн, отсканировав qr-код с экрана. Жду всех, давайте же дружно учиться готовить вместе с Чанъэ! Она улыбается с экрана телевизора. Фоны сменяются на фотографии различных, самых изысканных блюд и нового здания школы — со всех дорогих, в лунной стилистике ракурсов, включая сад. И кончается всё Чанъэ, предлагающей поднести телефон к экрану. Этой рекламе уже почти полгода. Школа Чанъэ начала работать только месяц назад. Сейчас она активно выкладывает посты в инстаграме с фотографиями процесса обучения и прочих деталей. — О, вот оно, нажми-нажми! Ну же, пап! — Раздаётся над ухом. Макак смеётся, останавливая скроллинг ленты ради нового, только выложенного видео. Бай Хэ склоняется над плечом, заглядывая в экран. Макак жмёт на паузу и видео прогружается. — Ого, Бай Хэ, это чудесно выглядит! Что ты приготовила нам на этот раз? Чанъэ искренне улыбается, глядя на тарелку в руках ученицы. Бай Хэ ещё не привыкла к такому вниманию, поэтому старается не смотреть в объективы камер, показывая несколько украшенных ягодами сливы печений. — Это печенье с манго и персиком. Его меня научил как-то готовить кое-кто… оно довольно обычное снаружи, но невероятно вкусное. Секрет в том, чтобы постепенно смешивать все ингредиенты, начиная с масла, сахара и яиц. И добавить сок фруктов в само тесто. Бай Хэ отламывает одно печенье, протягивая к губам Чанъэ. И та, наклонившись, кусает, тут же мыча от удовольствия текстуры печенья и фруктовой начинки. — Это так вкусно, Бай Хэ! — Она прыгает на ученицу, прижимая изо всех сил. — Ты такая талантливая! Я так тобой горжусь! Бай Хэ смеётся — красная и счастливая. И Макак уверен, что отдать её в кулинарную школу было лучшим решением. — Ааа! Боже, она правда это выложила! Я так смущаюсь! — Бай Хэ закрывает лицо руками, смеясь. Она встала куда взрослее, но её очаровательная натура никуда не делась. Макак счастлив. — Ты этого заслужила, принцесса! — Он хватает её раскручивая, и Бай Хэ смеётся, обнимая его за шею — зарываясь в белые волосы, когда он поднимает тело над головой. Его уши забавно дёргаются — Бай Хэ это любит. Со смехом, Макак отпускает её на пол. И тут же на голову той запрыгивает Шу-Шу, удобно устроившись. — Оу, малыш, ты проголодался? Я сегодня как раз купила твоих любимых фруктов, — она умиляется, погладив его. — Надеюсь, корм для Тао не забыла? Его миска, кстати, уже почти выцвела. Думаю, нужно будет купить новую. Бай Хэ охает, подбегая с обезьянкой на голове к миске кота. И правда — цвет уже не такой насыщенный, как был прежде. Всё-таки много лет прошло. — Какой на этот раз? — Спрашивает она, снова улыбаясь, и оборачивается к Макаку. Тот молчит несколько секунд и машет головой. — Чёрный? — Рыжий. Макак с Бай Хэ оборачиваются. И через главный вход к ним заходит Укун, с перевязанными в хвост волосами. Он кладёт на стол купленные продукты и хмурится. — И вообще во что вы превратили кафе? Второй дом? У нас открытие скоро, а тут животных кормят. — К твоему сведению, — напоминает Макак, — это ты их сюда притащил, ещё когда я делал зал. Вместо того, чтобы помогать мне с покраской и столами, ты предпочитал играться с Тао в прятки. — Какая наглая ложь! Не помню такого! — Охает с возмущением Укун под смех Бай Хэ. И Макаку остаётся только покачать головой. Он хмурит брови, но в конце концов не способен даже по-настоящему разозлиться. — Ты уже придумал, что выставишь на витрине? — Он подходит ближе, заглядывая из-за плеча. — Ммм, — тянет Укун, разбирая пакеты, — моти и кексы? Ещё думал парочку тортов, хлеб и что-то из салатов. Вторые и первые блюда будет проблемно держать за стеклом. Макак изгибает бровь. — Ты уверен, что это всё поместится? — А что? Мой любимый Макак не сможет оформить мне большую и красивенькую витрину? — Не вынуждай меня. — Я разочарован. Макак отчаянно стонет, признавая поражение под самодовольный смех Укуна. — Будет тебе витрина, мой любимый Укун, — фыркает он. И оставляет поцелуй на затылке, вырывая резкий выдох. Месть. Щёки Укуна краснеют, и он оборачивается, носом утыкаясь в другой. Их хвосты переплетаются. — Я правда рад, что у меня есть ты, — Укун шепчет с нежным смехом, который так любит слышать Макак. Тот касается губами тыльной ладони Укуна. — Зачем нам столько всего? — Я хотел в качестве предоткрытия устроить небольшой показ блюд и, ну, пригласить семью Лонг с Ао Ли и семью Красного Сына. Макак отпускает ладонь Укуна, тупо моргая несколько раз. Его улыбка тускнеет. — Семью Лонг, — повторяет он. И Укун резко хлопает Макака по щекам. — Мэй очень хочет тебя видеть. Поверь. Макаку трудно поверить. Хоть прошло так много времени, и он уже ни раз видел её, но всё-таки иногда слишком отчётливо ощущает вину. Пусть Мэй его давно простила. — Она очень сильная девочка, — он не сдерживает улыбки, глядя Укуну в глаза. И тот кивает — с теплом и лаской в глазах. — Верно. И очень добрая. — А МК можно позвать? — Прерывает Бай Хэ. Укун вздрагивает, убирая руки от Макака, а тот смеётся, сам удивившись резкому появлению дочери. — Да, думаю. Можно МК с его отцами и, а, ну, и Чанъэ! Почему бы и нет? — Отвечает Укун, взъерошив Бай Хэ волосы. — И это ты называешь «небольшое предоткрытие»? Не слишком ли много людей? — Макак скрещивает руки на груди, насмешливо склоняя голову в бок. И Укун корчит гримасу, высунув в ответ язык. Макак цокает. — Мы справимся, — произносит Укун после. — Верно? Так что стоит начать сейчас. Я займусь с Бай Хэ блюдами. Остальное оставляю на тебя. — Как обычно, — соглашается Макак, закатив глаза и отходит, пока Укун снова его не откликает. — И напоследок. Макак. — М? — Я люблю тебя. Макак останавливается на полпути, замирая. И оборачивается, видя Укуна, стоящего с посудой в руках. На мгновение — Макак задаётся вопросом, в какой момент всё так изменилось. И он получил всё о чём только мог когда-то мечтать. Счастлив ли он сейчас? Прошлое будет тяготить их долго, но сейчас, пожалуй, верным ответом будет — Да, — отвечает Макак. — Я тоже, персик. Много времени позади и много впереди. Уже завтра Укун наконец-то решится полностью отпустить часть прошлого и переехать к нему. А Макак будет ждать. Так, как ждал все эти года и был готов ещё столько же. Но наконец-то они здесь. — Я дома, — Укун улыбнётся на лица Бай Хэ и Макака, ожидающих его на пороге. Внутри уже будут играть Шу-Шу и Тао. А Макак наклонится, чтобы запечатлеть поцелуй на губах. — Добро пожаловать домой.