Добро пожаловать домой

(Ао Ли был похож на ветер. Такой же необузданный и знойный, когда Укун впервые с ним познакомился. Ао Ли казался мягкой трелью — рождённый с золотой ложкой во рту, но позже Укун узнал, на что по-настоящему был способен третий наследник семьи Лонг. Тогда Укун подумал — они обязательно станут хорошими друзьями. И он это доказал. Всё случилось, когда им было по шестнадцать. Ао Ли оканчивал второй год старшей закрытой школы, и Укуну приходилось пробираться через кирпичный забор, минуя охранников, чтобы, сидя на дереве, общаться. Родители Ао Ли невзлюбили Укуна, но это не помешало их дружбе. Стояла весна — пьянящая, ветреная, тогда Ао Ли и встретил его. Он ждал Укуна там, где они изредка встречались — за городом, в огромном лесу вишни. Ао Ли в тот день впервые узнал, что никогда не был здесь один. — Извини, я потревожил? Парень вздрогнул, услышав его. Он был чуть ниже Ао Ли и держал в руках два цветка лотоса. Сделав шаг ближе, Ао Ли обнаружил, что всё это время здесь находилась могила. Без памятника или богатых изысков — только плитка с выведенным именем. — Уйди, — Ао Ли оттолкнули, и тот не противился. Вместо этого он произнёс. — У тебя красивые глаза. Парень, подобный сирени, растерялся. — Тебе стоит поменьше хмуриться. И ты был бы ещё более очарователен. А затем вспыхнул, как цветы сакуры на ветру. Так Ао Ли впервые познакомился с Куй Муланом. Тот, как и он, был из богатой семьи. Куй Мулан имел немного скверный характер, любил собирать волосы в высокий хвост, читать книги и каждую пятницу посещал могилу бывшей возлюбленной. — Она была красивой? — Однажды спросил Ао Ли. Они сидели вместе возле дерева, и Куй Мулан опять что-то читал. Не то чтобы Ао Ли вообще звали. Он всегда сам нагло появлялся. Куй Мулан злился, но никогда не выгонял, свыкнувшись с компанией юноши-дракона. — Да, — его волосы трепал ветер, и Ао Ли, лёжа головой на плече, задавался вопросом, как он может быть таким сосредоточенным. Но, может, если бы Ао Ли был внимательнее, то заметил, что Куй Мулан уже полчаса не мог перелистнуть даже страницу. — Она была красивой. Как и ты. Но только ещё прекраснее. Ао Ли удивился. На губах появилась улыбка. — Глупый Лан-эр, я же не девушка. — Я знаю, дурак! Я вообще не про это! Да к тому же, в первый раз я правда принял тебя за девушку! Ао Ли всегда очаровывался, когда щёки Куй Мулана горели из-за него. Он обожал дразниться. Это было по-настоящему спокойное время. — Думаешь, это имеет значение, — спросил Ао Ли и их взгляды пересеклись. Куй Мулан не мог отвести глаз — Ао Ли стал ближе. — Девушка я или парень? Куй Мулан сглотнул. Это было лето третьего года старшей школы. И Ао Ли впервые поцеловался. Сердце Куй Мулана отзывалось шумом ветра в ушах. И книга, так недочитанная, осталась лежать на земле).

***

— Я помню его, — Укун кусает персик, облизывая пальцы от сока и выплевывая полностью чистое семечко. — Куй Мулан, верно? Сейчас его влияние также проблемно для Леди-Кости, как и твоё. Я предполагал, что она могла использовать Лю Эра, чтобы разобраться с людьми кого-то из вас, но… что ж, всё становится куда проблемней. Он вздыхает. Укун не хочет думать об этом, если быть честным. Сейчас мысли беспокоит по большей части только Макак, но сообщения так и не прочитаны. Ао Ли, кажется, уже пятый раз за полчаса видит, как тот достаёт телефон, и кашляет неловко в рукав. — Думаю, я смогу разобраться с Куй Муланом в случае чего, что важнее… — он делает паузу и взгляд Ао Ли становится особенно серьёзен. — Как ты собрался побеждать её? Укун сразу понимает о чём речь. Сейчас у него нет ничего, кроме поддержки Ао Ли. И Леди Костяной Демон явно выше не только по силе, статусу и — ну — всему, но ещё в её власти находится Макак. И одно неверное действие — эта бомба замедленного действия может сыграть свою роль. Укун прекрасно знает на что способна эта женщина. Макак для неё не более, чем пушечное мясо. Укун фыркает. — Для начала, мне нужно вернуть Лю Эра, — заключает он, спрыгивая с подоконника. И косточка от персика летит ровно в мусорную урну. — И когда у меня полностью будут развязаны руки, я покончу и с ней. — Покончишь? — Переспрашивает Ао Ли, наблюдая за действиями товарища. Его взгляд приобретает толику беспокойства. — Дуэль. Ао Ли распахивает глаза. Не сказать, что он этого не ожидал. На самом деле, это самый логичный исход. Чтобы победить кого-то, кто превосходит тебя во всём, нужно для начала сравнять ваши шансы. — Получается, ты собираешься вызвать её на официальную дуэль? Хоть сейчас она не является членом банды, а глава мафии, но она всё ещё подчиняется нашим правилам. И не имеет права тебе отказать, — вслух рассуждает Ао Ли, потирая подбородок. — Звучит логично, но ты должен понимать, что вызванный оставляет за собой право выбрать, какая будет дуэль и оружие. Также она всегда может отказаться участвовать самостоятельно и поставить Мэра или кого-то ещё из своих помощников. — Что ж, тогда мне придётся заставить её участвовать саму, — смеётся Укун, разводя руками. И его неожиданный оптимизм не на шутку пугает Ао Ли. — Ты же понимаешь, что чаши весов должны быть равны. Она может поставить Лю Эра, Укун. — Знаю, — он стирает улыбку с лица, опустив голову. — Но я ей этого не позволю. Я бы мог сам использовать Лю Эра, но за последние пару дней я многое обдумал. Я хочу дать Лю Эру самому сделать выбор, поэтому… я не собираюсь давить на него, что бы он не выбрал. Это битва меня и Леди Костяной Демон. Если Лю Эр выберет её сторону, то значит так тому и быть. Я не буду его останавливать, но и не собираюсь с ним драться. Ао Ли мягко улыбается. Укун всё такой же, каким он его помнил — юным и счастливым, но постепенно сходил на правильный путь. Это может занять много времени, но никогда не поздно начать. Он подходит к Укуну, чтобы взять за руки. Тот вздрагивает, поднимая взгляд. Ао Ли улыбается. А тепло рук успокаивающее и родное. Укун хихикает. — Спасибо, — шепчет он, чувствуя как сходит напряжение в теле. — Я… я просто хочу поговорить с Лю Эром. Нормально. И… хочу наконец сказать ему, что должен. Ао Ли склоняет голову в бок: — Драматично признаться в любви? — Я этого не говорил. Они оба смеются. Когда Ао Ли уходит, Укун остаётся один. И достаёт телефон, чтобы проверить сообщения, но как ожидал — даже не открыто. По крайней мере, МК прочёл, что тоже удручает, но успокаивает. Укун надеется, что сейчас Бай Хэ в порядке. Они все в порядке. Укун снова открывает диалог. — Знаешь, я всегда… хотел открыть свой маленький ресторан. С персиками… и манго. С тобой. Он убирает палец со значка голосового сообщения, отправляя.

***

Красный Сын сидит за столом. Вокруг разложены металлические схемы, детали и на подставке светится электрический паяльник. Он берет тот и осторожно подносит. Схема искрится. А Мэй наблюдает за этим с восхищением. — Моя мама очень искусна в этом, — рассказывает он и откладывает паяльник, вырывая отвёрку из рук Мэй. — Я пока только учусь, но… Наконец Красный Сын, сделав несколько стежков отвёрткой, берёт протянутые Мэй батарейки. Та наблюдает, как его пальцы медленно вставляют их в нужное место и наконец защёлкивают крышку. Красный Сын жмёт кнопку включения. Маленький робо-бык делает шаг. И Мэй почти пищит от умиления, пока игрушка ходит по столу, словно ребёнок, делающий первые шаги. — Красный Сын, это невероятно! — Она достаёт телефон, чтобы сделать фото. И Красный Сын не может сдержать гордой ухмылки. Он поправляет очки на глазах, скрестив на груди руки. Мэй продолжает виться вокруг, но Красный Сын уже кажется привык и даже не обращает внимание. Затем раздаётся звонок. Дверь комнаты родителей открывается. Слышатся шаги, и Красный Сын прислушивается, удивляясь, кто в такую погоду и так поздно мог бы прийти. Удар. От которого дрожит даже стол, а игрушка робо-быка падает на пол, продолжая нарезать круги на месте. Мэй и Красный Сын переглядываются. И второй показывает жестом оставаться на месте. Он подбегает к двери, осторожно приоткрывая. И замирает. В прихожей лежит отец. Над ним возвышается мокрая фигура Макака. — Папа! Вскрикивает Красный Сын, распахивая дверь. Он бросается к Королю Демонов Быков быстрее, чем осознаёт опасность, когда видит перекошенное болью лицо, на котором появляется ужас. — Дурак! Не подходи! Красный Сын не успевает среагировать. Но раньше, чем чужая рука касается его, слышится удар. Макак отлетает в стенку позади себя. Перед Красным Сыном возвышается Принцесса Железный Веер. — Я предполагала, что ты придёшь, Макак, — она заглядывает в полностью голубые глаза напротив с ухмылкой. — Или скорее… слуга той твари. Ну, что ж, давай повеселимся. (Когда они были моложе, Принцесса Железный Веер несколько раз спарринговалась с Макаком. Каждый — выигрывал Макак. Это не было чем-то удивительным. Макак был силён. Но также очень уважителен — никогда не уступая ей и не щадя, но никогда не давая бою зайти слишком далеко. Когда его посох был у её шеи — бой оканчивался. — Неплохо, Тайшань Гунчжу. Наверное, в каком-то роде она тоже восхищалась им). Сейчас — всё было иначе. Макак дерётся по-настоящему. Не сдерживаясь — и, кажется, что даже года не ослабили тело. Он всё ещё способен одновременно сдерживать её и Короля Демонов Быков. Одной рукой парируя удар и хватая за горло когтями, чтобы вжать в стенку до трещины и грохота, а другой — отбросив её мужа. В нём невероятная сила и жажда крови. Красный Сын дрожит на полу в ужасе. Не понимая, что происходит. Почему отец Бай Хэ здесь и почему напал на них? Почему он так силён. — Мама! — У Красного Сына сжимается сердце от страха и содрогается голос. — Что происходит?! Макак оборачивается вместе с другими. И Мэй стоит на пороге комнаты, глядя на происходящее. Красный Сын слишком поздно подбегает, пряча её за спиной. Макак не движется. Его взгляд прикован к маленькой девочке с двумя хвостиками. И на мгновение он задаётся вопросом — что вообще тут делает. Он должен её убить? Почему? Мэй заглядывает ему в глаза. Макак вспоминает что-то. Такое далёкое и знакомое — праздник, смех, драконы и Укуна. — Укун. Он моргает в недоумении. И в этот же момент оказывается откинут к двери тяжелой рукой. Король Демонов Быков подходит к жене, держащуюся за шею. Макак больно бьётся головой. Определённо останется синяк, но сейчас это не заботит. Он подымается довольно быстро, придерживая раненую макушку. И, используя последние силы, Принцесса Железный Веер бросается в его сторону. Красный Сын и Король Демонов Быков не успевают ей помешать. Макак распахивает голубые глаза. И её руки обхватывают за голову, крепко прижимая к тёплой груди. Всё замирает — как в замедленной съёмке. Только белый, неразборчивый шум в ушах и нежность — тёплая. Ладони касаются ушей Макака. Шум становится тише. — Всё хорошо. Тело дрожит. От боли, холода и усталости. Мокрое и в собственной крови. Макак прикрывает глаза. — Я рядом. Я здесь. Наконец-то тишина.

***

Бай Хэ дрожит. Этот парень выглядит, как волк. Глаза напоминают Макака, но — холодные, почти мёртвые. МК закрывает её рукой. — Макака здесь нет. Это дом Сунь Укуна. Что вы здесь забыли? У него твёрдый голос. Бай Хэ поджимает губы, стараясь не высовываться из-за спины. Этот мужчина совершенно ей не нравится и МК тоже. — Малыш, я знаю, что это дом Сунь Укуна. И я прекрасно знаю, что этот Макак должен быть где-то с ним. Не ломайте комедию, где он? — Его смех звучит, как режущий скрип — болезненный и истеричный. Бай Хэ напрягается всем телом. И МК делает шаг назад — уводя её внутрь. — Зачем тебе Макак? — Он останавливается, кидая боковой взгляд назад. — Видишь ли, малыш. Макак перешёл мне дорогу и убил тех, кого убивать не следовало. И за свои ошибки ему придётся платить. Ничего личного. Так работает взрослый мир. Он разводит руками. И МК делает последний шаг назад, полностью заталкивая Бай Хэ в дом. Дверь со скрипом закрывается. — Его здесь нет, — отчеканивает МК. Такой ответ явно не удовлетворяет мужчину. И улыбка сменяется холодным оскалом. — МК! Бай Хэ распахивает в ужасе глаза. Мужчина делает шаг вперёд, хватая МК за ворот рубашки, и в последний момент ему на плечо ложится рука. Он оборачивается, получая рукой под рёбра. — Прости, Лан-эр. Рука отпускает МК, и тот падает на землю. Перед ним стоит мужчина — пепельные волосы струятся по мокрому ветру. И вторая фигура складывается пополам, повиснув у него на плече. Затем МК переводит взгляд — он видит Укуна. Тот стоит рядом, наблюдая за теми двумя. И, убедившись, что проблема решена, наконец подходит ближе. — Ты в порядке? — Он медлит и протягивает руку МК. Та дрожит в неуверенности. МК не касается её. Вместо этого он поднимается сам, отряхивая влажную грязь. И заключает Укуна в объятия. И тот вздрагивает — распахивая глаза. Улыбка касается губ. Он гладит МК по волосам и прижимает в ответ. — Я тоже скучал, малыш. Дверь отворяется. И на шею Укуна кидаются ещё — он чуть не падает, прижимая другой рукой Бай Хэ. Вы в порядке, он смеётся, я счастлив.

***

Часы мерно отбивают пять утра. За окном наконец кончается дождь, и Укун смотрит на это, стоя на кухне у подоконника. — Он ещё не пришёл в себя, — говорит Принцесса Железный Веер, отлепливая пластыри. — Бай Хэ осталась с ним в комнате. Она не хочет выходить. Укун понимает её. На самом деле, не описать словами всё облегчение, переполняющее грудь. До какого-то истеричного, глупого смеха и отчаяния. До дрожащих так несдержанно рук. Макак в порядке. Блядь, боже, спасибо. Мэй и Красный Сын тоже, кажется, в норме. МК болтает с ними в зале. А Принцесса Железный Веер наконец заканчивает обрабатывать раны мужа. Укун не замечает, как они покидают кухню, а затем — время проходит минутами — в доме совсем становится тихо. И он остаётся совершенно один. Короткая стрелка движется к шести, но у него нет сил дойти до комнаты, где лежит Макак. Это глупо. Он такой слабак. Дверь отворяется. И на кухню заходит сонная Бай Хэ с Тао в руках. Укун отходит от окна и мягко улыбается ей, касаясь макушки с уходящей пепельной прядью. — Тебе тоже стоит отдохнуть. Не думаю, что Лю Эр проснётся в ближайшее время, — но Бай Хэ в ответ машет головой. — Я ещё подожду. Укун просто не способен её переубедить. Он улыбается — с лёгкой печалью в глазах и отходит к столу. Бай Хэ садится за тот, пока Укун не достаёт персики. Он протягивает ей один. — Всё будет хорошо, — он смотрит, как Бай Хэ неуверенно берёт плод. И не кажется, что она ему верит. Укун вертит в ладони другой. И подбрасывает прежде, чем поймать. Он берёт нож, ловко счищая кожуру, а Бай Хэ наблюдает за этим, склонив голову. Затем Укун открывает чужой холодильник и копается, пока не достаёт пачку с чем-то. — Когда мне плохо, я отвлекаю себя готовкой, — Укун кладёт пачку в микроволновку, включая режим разморозки. — Да и Лю Эр наверняка будет голоден, когда проснётся, не так ли? Бай Хэ возвращается к очищенному плоду персика. Смотря, как после Укун его нарезает на тонкие дольки. Этот звук и правда звучит почти безмятежно умиротворяюще. — Мак не любит персики, — вспоминает она, и Укун осыпает фрукты сахаром. Остаётся только застелить всё слоёным тестом. Бай Хэ разламывает одно яйцо взбивает для смазки. Под шум готовки — за окном показываются первые лучи солнца. — Но, — она улыбается, когда сладости отправлены в духовку Укуном, — Макак определённо любит тебя. Таймер щёлкает. И Укун не отвечает. Когда турноверы готовы, Бай Хэ засыпает. Укун берёт её на руки и относит, укладывая на диван. Он накрывает её пледом, расправляя спутанные волосы и дарит поцелуй в макушку. Под ногами мяукает Тао. Укун хихикает, погладив того по шейке. Он возвращается на кухню. Выпечка успевает остыть, и Укун пробует. Как и ожидалось — он почти не чувствует вкуса. Пол скрипит под шагами. Укун пытается быть тихим, когда отворяет дверь и входит в тёмную, гостевую комнату. Он кладёт тарелку со сладостями на стол. Макак лежит на кровати. Полностью обёрнутый в одеяло и лицом к стене. Укун касается его спины — осторожно, не желая потревожить, просто погладив. Кончики пальцев дрожат. Он хочет побыть так ещё немного — рядом с Макаком, и никуда не уходить. Но не имеет права даже снова увидеть лицо. Он и правда иногда слишком жаден. Укун глубоко вдыхает, наконец отходя. И касается двери, собираясь закрыть. — Я не люблю персики. Он останавливается. За спиной скрипит кровать — Макак поворачивается и поднимает на него взгляд — Укун может почувствовать это. Он хмыкает, закрывая дверь. И за два шага пересекает расстояние, отделяющее их двоих. Сердце колотится, как безумное — смесь тревоги, счастья и боли. Укун снова чувствует себя ребёнком. Макак лежит перед ним, высунув половину лица из-под одеяла. И хвост виляет скучающе за спиной. — Всё имеет свойство меняться, — Укун заглядывает в глаза, в которых больше нет голубого. И рука сама тянется к щеке. Макак не отстраняется. — Может быть. Он трётся щекой об ладонь. Укун может почувствовать щетину и прохладную кожу скулы. Макак хватает его за руку, утягивая рывком. И Укун не успевает понять, падая на колени. Их носы касаются друг друга. Макак не даёт времени, когда накрывают его губы своими. И Укун медленно прикрывает глаза, большим пальцем руки обводя щёку. Медленно, терпко, сладко. Макак шумно выдыхает в поцелуй. — Ты на вкус прямо как персики. Укун прыскает — горячо, сипло. — И тебе не нравится? Макак снова целует — сминает губы ненасытно, и толкает на кровать под собой. Укун не хочет, чтобы всё прекращалось — зарываясь пальцами в пепельно-чёрный волос. Макак целует его, пока солнце полностью не рисуется на горизонте. Макак гладит и любит его до исцелованных жгуче губ.