Сонник

      С трудом разлепив тяжёлые веки, я попытался приподняться на локтях. Твёрдая земля неприятно холодила спину, и мелкий песок больно впивался в голые руки. В темноте разглядеть удалось лишь сомкнувшиеся кольцом вокруг меня каменные стены. Я поднялся, стряхивая пыль с одежды. В первые минуты лёгкие вместе с запахом сырости наполняло нарастающее чувство страха. Оно стальным обручем стискивало грудную клетку, мешая вздохнуть. Чёткое осознание, что я попал в свой очередной кошмар, разрывало черепную коробку. И мне потребовалось время, чтобы прийти в себя и хоть немного успокоиться. И когда, наконец, удалось унять нервную дрожь, расходящуюся по рукам и ногам до кончиков пальцев, я заметил трещину в окружающей меня стене. Проход, видимо, когда-то проломали снаружи, и теперь луна робким лучом пыталась ощупать то, что находилось внутри. Сглотнув подступающий к горлу ком, я всё же выбрался на свежий воздух, согнувшись пополам.       Мягкий шальной ветер тут же взъерошил волосы, разбивая обруч сковывающий грудь. Я с облегчением смог вздохнуть. В голове было так же пусто, как в раскинувшемся перед моим вздором бескрайнем полем. Всё, что когда-то было, унес прохладный ветер к горизонту, рассыпав все страхи в серебристом ковыле. Не осталось ни малейшего сомнения в том, что вот она — моя реальность, пленяющая своим покоем. Казалось, я с самого рождения знал эти просторы и смело двинулся вперёд, совершенно не зная, где окажусь. Но в груди поселилось невероятное чувство легкости.       Сколько прошло времени, с тех пор как я начал свой путь, определить было сложно. Но здание уже давно скрылось с глаз, а поле действительно оказалось бескрайним. За волосы в разные стороны дергали сомнения — туда ли я пошел, стоит ли вернуться назад, а может стоило остаться? Впрочем, я прошёл уже слишком много, чтобы возвращаться назад. Да и не могло же в действительности быть бесконечным это поле. Я устало опустился в мягкий ковыль. И только когда тело начало неконтролируемо дрожать от холода, я начал замечать изменения вокруг себя. В нарастающем шёпоте ковыля слышалось предупреждение. И луна пугливо спрятала за тёмными облаками свой ясный взгляд. Я поёжился, потирая руки, чтобы хоть как-то согреться и унять дрожь. — Смертный! — громоподобный голос заставил подскочить с земли. — Ч-то? — попытки разглядеть хоть кого-то вокруг не увенчались успехом, затих даже ветер, трусливо спрятавшись в траве. — В твоих руках отныне судьба твоя грядущая, — от голоса неведомого создания содрогался воздух. — Если не успеешь убежать от меня, я дарую тебе мучительную смерть.       Мои глаза не способны были разглядеть что-то на столь великое, но присутствие его ощущалось каждой клеточкой тела. Воздух вокруг стал настоящей концентрацией чистого страха и неизбежно наполнял лёгкие. — Игра началась, — тело содрогнулось, разгоняя по венам дикий животный ужас.

***

      Предательские слёзы застилали взор, но даже так вокруг меня лишь поле, поле, поле. Оно мелькало перед моими глазами и никак не хотело кончаться. В лёгких не осталось воздуха. Я безуспешно пытался вдохнуть, но этого было недостаточно. Сердце загнанной птицей билось о грудную клетку, ломало рёбра изнутри. Лишь благодаря ему я продолжал подниматься и бежать, раз за разом падая в равнодушный ковыль. То ли от страха, то ли усталости я не чувствовал ног. Но не мог избавиться от ощущения затягивающейся на моей шее петле. Громогласный смех звенел в ушах. А я понимал: мне не уйти. В эти минуты до безумия хотелось жить. Но как… Как мне успеть? И куда вообще бежать, чтобы остаться в живых?       Колени, уже стершиеся от бесконечных падений, вновь больно ударились о землю. Я кубарем прокатился вперёд. Небо и землю замелькали перед глазами. Я уже не надеялся подняться в этот раз. Но взгляд зацепился за чёрную линию на горизонте, резко отличающуюся от светлых волн ковыля. Она развеяла начинающиеся зарождаться сомнения. Собирая последние силы, с трудом удалось набрать в лёгкие воздух. Поднимаясь с земли, пыльной рукой стёр выступивший пот. Тело колотило мелкой дрожью. Ужас хлыстом бил по ногам и чем ближе я был к спасительному строению, тем с большим остервенением он впивался в моё измученное тело.       «Кладбище?!» — ком застыл в горле. Я столько времени, сбивая ноги в кровь, бежал к месту своей гибели! Всё это изначально было бессмысленно! Колени вновь обожгла боль от резкого соприкосновения с землёй, но я был уже не в силах контролировать тело. Меня будто накрыло волной, выбившей воздух из лёгких. В ушах гулким эхом отдавались резкие удары сердца. — Беги! — оглушающий крик над самым ухом прорвался сквозь пелену. — Надгробия–выход! — прозвучало уже громче. Я смог разглядеть лишь длинные светлые волосы, убегающей девушки. Так значит не я один был заложником этой игры?       Лишь чудо подняло меня с земли, под гнетом удушающего ужаса приближающейся смерти. Теперь, когда я хоть и ненадолго, позволил своему телу получить порцию кислорода, смог разглядеть, что передо мной не просто кладбище, а лабиринт из чёрной витиеватой оградки, а где-то в центре виднелись надгробия в виде различных фигур.       Слабая надежда на спасение придала мне сил, и замелькали дорожки между изящными заборчиками. Боясь обернуться, я затылком чувствовал приближения Смерти. Вот-вот меня коснется тощая рука, и игра закончится, оборвав мою жизнь. Удивительно, но пока сердце было готово разорваться на части, в моей голове всплыли чьи-то слова: «Каждое надгробие имеет своё значение». Раскрытая книга — тяга человека к знаниям и его открытость перед богом, голубь — внезапная и скорая смерть. Здесь же каждое надгробие, как предписанный сюжет для будущей жизни. Мечась, как зверь в клетке, захлебываясь предчувствием скорой смерти, я протягивал руки, в попытке прикоснуться хоть к чему-то, только бы всё это закончилось. И наконец рука легла на холодный камень, в глазах потемнело.

***

      Вздрогнув всем телом, я раскрыл глаза, тут же прикрывая их, стараясь спастись от яркого света. Воздух — первое, что оказалось мне необходимо. Подорвался с мокрой от пота подушки. Я обнаружил себя сидящим на кровати, старательно пытаясь успокоить сердце, готовое разорваться на части. Всё это оказалось лишь сном, но эта мысль дошла до меня не сразу.       «Успел?» — дрожь так и не унималась. И в голове слабым эхом всё ещё звучал подобный грому зловещий смех. Осознание нереальности произошедшего приходило с трудом. Страх с неохотой отпускал моё сердце из своих когтистых лап. Попытки успокоиться разбивались вдребезги, ведь никак не удавалось вспомнить, чего же коснулся…