Сонник

Сегодня я потерялся в лесу.

      Мягкая, тягучая темнота, окружавшая меня, будто кокон, постепенно наполнялась звуками. Шёпот извечно зелёных листьев. То приближающийся, то совсем стихающий щебет птиц. Всплеск лесного родника. Прохладный ветер ласково поглаживающий щеки. Улыбка сама собой появилась на моем лице. И я медленно открыл глаза, полной грудью вдыхая насыщенный лесной запах.       Как давно я не был в этих краях. Здесь всё осталось, как и прежде. Огромные стволы вековых деревьев тянулись вверх, закрывая часть неба. И нежные солнечные лучи, пробивающиеся сквозь легкий сумрак, манили к себе. И не сопротивляясь, я сделал шаг вперед. Босые ноги щекотала влажная от росы трава. Лес радостно встречал меня, как старого друга, нашептывая старинные легенды. По траве стелился лёгкий туман. Я шёл всё дальше и дальше, позабыв обо всём. Это единственное место, где мой бедный мозг и израненная душа обретали покой. Лес навсегда завладел моим сердцем.       Память продолжала подкидывать приятные образы. Там впереди, где слышался голос лесного родника, раскинулся небольшой водоём. Вода кристальной чистоты, как зеркало, на изумрудной траве, в котором отражались верхушки деревьев. Я любил, опустившись на мягкий ковёр, любоваться солнечными лучами, пробивавшимися сквозь вечно зелёную хвою.       И совсем скоро земля под ногами стала влажной. Лес притаился в ожидании. Я не заметил, как стихли птичьи голоса. Трава с каждым шагом цеплялась за босые ноги, в попытке удержать. Осторожно пробираясь сквозь мягкие ели, я не заметил как начало темнеть. Но когда, сгорая от нетерпения, наконец, отодвинул последнюю еловую лапу, я обомлел. Не в силах сдвинуться с места, не поверил своим глазам. Передо мной раскинулся не наполненный таинственной магией освежающий водоём, а гниющее болото. Окончательно разбивая нежные воспоминания, в нос пробился едкий трупный запах, который я сразу не ощутил.       Не смея проронить ни слова от удивления, я на ватных ногах сделал шаг вперёд. Будто огромное количество живых созданий осталось навсегда похоронено на дне этого водоёма, с каждой минутой всё больше отравляя его. Я услышал лёгкий хруст и запоздалое ощущение боли от осколков, впивающихся в ногу. Даже не смотря на неё, взгляд опускать было страшно. Трупы птиц, изъеденные червями, лежали на жухлой траве. К горлу подступил ком отвращения. И даже боль от впивающихся в ногу птичьих костей не ощущалась столь ярко.       Я сделал пару неуверенных шагов назад, не сводя взгляда с мутной зелёной жижи. Но не выдержал и поспешил вернуться, стараясь больше никогда не оборачиваться назад. Однако чем дальше я уходил, тем темнее становилось. Встревоженно вглядываясь в темноту впереди и прислушиваясь, ярче ощущал висящую над головой опасность. Мой волшебный лес был мёртв, а душевное спокойствие отравлено.       Постепенно ели сменились соснами. Перед глазами всё ещё стояло то болото, которое прежде я мог сравнить с душой. И потому от этой картины становилось жутко. Очнулся я, только оказавшись на залитой лунным светом поляне. Луна поднялась над головой, с равнодушием наблюдая мои терзания. Я замер, не смея выйти из тени под её нежные лучи. Земля холодила ступни. Сердце, не находившее себе места, постепенно успокаивалось. А всё внимание вновь заняли будто бы оживающие предо мной воспоминания.       Только зайдя настолько далеко, можно увидеть самое прекрасное создание этого леса. Лишь раз увидев его, душа будет трепетать даже при одной мысли. Затаив дыхание, я ждал. Совсем тихим эхом по лесу разнеслось лошадиное ржание. И оглушающая тишина вдруг настигла меня, вызывая мелкую дрожь. Когда же успело стать так тихо? Я с тревогой обернулся, но увидел лишь туман, разлившийся густым молоком среди деревьев позади меня. Звук шагов утопал в мягкой траве.       Холодок, пробежавший по спине, заставил вновь обратить взор на поляну. И я застыл. В центр поляны, рассекая грудью туман, вышел единорог. Бледно-серая кожа плотно обтягивала хрупкий скелет. Он едва переставлял тонкие ноги, двигаясь мне навстречу, и не поднимал своей головы. Некогда белоснежная грива лежала гнилой травой на костлявой шее. Тревога перерастала в панический ужас.       Мне едва ли удалось подавить это чувство и заставить своё тело двигаться. К тому моменту единорог почти пересек поляну. Подобный призраку, он двигался бесшумно и плавно, будто и вовсе не касаясь земли. Я сделал шаг назад, не в силах отвести взгляда. Ещё один. Медленное движение его головы и мои колени подкосились. Мне пришлось закрыть рот рукой, чтобы удержать, рвущий изнутри на части, крик. Взгляд уперся в абсолютно пустые глазницы. Удержать от падения меня смог только ствол дерева, в который я уперся мокрой спиной. Нос заполнился едким запахом гнили. Не знаю, какая сила удерживала меня, но я не смог развернуться и убежать. Воздух вокруг сгустился и потяжелел, едва ли удавалось вдохнуть. И стоял, как окаменевший, пока он не подошел ко мне вплотную. И только сердце бешено билось в грудной клетке.       Изрезанный и местами сколотый рог уперся в мой лоб. Капли пота стекали по виску. Сложно словами объяснить, что тогда я увидел в чернеющей пустоте его глазниц. Но бетонная плита тоски и боли обрушилась на плечи. Будто тысячи игл вошли в моё сердце. И весь мир замер в ожидании. Мы простояли так несколько минут. Ноги сводило судорогой. Единорог первым сделал шаг назад. Я кожей ощутил грусть, с которой он покачал головой, и, развернувшись, скрылся в тумане. Растворился, будто став его частью. А я сполз по стволу на холодную землю, пытаясь снять со своих плеч этот невыносимый груз.       В лесу тем временем совсем стемнело. Я, наконец, смог подняться. Тело всё ещё била легкая дрожь. И стало невыносимо страшно, что я могу умереть в этом лесу. Стану частью гниющего дерева. Пойду ко дну вязкого болота. С трудом передвигая ватные ноги, я поспешил прочь от этого места. Но почему-то вглубь проклятого леса. Погруженный в собственные мысли, я брёл, не разбирая дороги. Тоска, будто тиски, сдавила голову, тяжёлым камнем лежала на груди. Тьма вокруг сгущалась. Далеко, между огромными стволами вековых деревьев, я видел огни фонарей. То были блуждающие души. И поспешил к ним, сам не ведая, что же хотел найти. Но слишком поздно вспомнил, как они опасны. Они уводят с дороги путников и растворяются, оставив их одних, заставляя бесконечно блуждать в лесу.

Я был окончательно потерян.