Сонник

      У небольшой речушки вдали от суеты города, непривычно тихая ночь. Лёгкий ветер невесомо поглаживает своей прохладной рукой заросли камыша. То и дело где-то на берегу переквакивались лягушки, изредка прерывая пение сверчков. Старенькая лодка, разгоняя легкую рябь, рассекала звёздное полотно, отражённое в воде. И легкий туман, подобный неосязаемым облакам, разлился по кромке воды. — А разве рыбки сейчас не спят? — с детской наивностью заглядывая в лицо отца, я не переставал болтать обо всём. Впервые за 7 лет своей жизни я увидел что-то кроме серых стен собственного дома, и вопросы разрывали изнутри. — Заткнись! — от окрика я даже подпрыгнул на месте. Маленькое тело неосознанно сжалось. Я не понял, где провинился, но покорно замолчал, склонив голову. Однако страх ненадолго способен удержать детское любопытство. Я неуверенно поднял голову, решившись взглянуть на отца. — Если сейчас же не заткнешься, — прорычал взрослый, поймав мой взгляд, — утоплю. На глаза навернулись слёзы, и поперёк горла костью встала детская обида. Но сказать что-то я не решился и отвел взгляд, вжимая голову в плечи.       Но долго молчать я не смог. Такие угрозы в семье считались нормой, потому может я смог так легко о ней забыть. Однако эта ночь отличалась от остальных. Она оказалась непривычно тихой. Последнее, что я запомнил тогда — крепкая рука, сжавшая горло, когда я вновь решил подать голос, обжигающий кожу холод, и вода, наполняющая мои лёгкие.

***

      Я распахнул глаза, выныривая из бессознательного мрака, как из холодной воды. Судорожно хватал бледными губами воздух. Густой, тягучий страх сковал тело, и я вжался спиной в деревянные доски. Длинная лодка неслась куда-то по чёрной глади воды. Она отличалась от той, которая принадлежала моему отцу, да и человек с веслом, стоящий напротив, был вовсе мне не знаком. Шум воды гулом стоял в ушах. Я едва ли мог пошевелить окоченевшим телом. Слёзы сами собой полились из глаз. Но странный силуэт даже не обернулся, молча игнорируя мои рыдания. Он был похож на каменную статую, холодную и безжизненную.       Мне безумно хотелось домой. И слёзы, градом лившиеся по холодным щекам, никак не хотели останавливаться. А между тем мы продолжали нестись по тёмному тоннелю. Фонарь на носу лодки бледными лучами выхватывал влажные каменные блоки, смыкающиеся над нашими головами. Наконец удалось успокоиться и отдышаться. Я замолчал, стирая с лица слёзы влажными рукавами. Боль после долгой истерики стальным обручем стянула мои виски. Было также страшно. — Из-звините, — пролепетал я, заикаясь и всхлипывая. — Где мы? Мой спутник даже не обернулся в мою сторону. Похожий на призрака даже не шелохнулся. — Это река «Атланта», — с леденящим душу равнодушием отозвался, наконец, мужчина, заставляя мои волосы даже на затылке встать дыбом.       Течение реки, о которой я никогда прежде не слышал, становилось всё неспокойнее. Лодку тряхнуло от столкновения с подводным камнем, и едва ли не перевернуло её вверх дном. Прежде чем я успел понять хоть что-то, ледяная вода обожгла тело. Лишь чудом удалось ухватиться за борт. Мои крики то и дело затихали под водой. Пальцы слабеющих рук больше были не в силах держаться за выскальзывающий борт. Взгляд поплыл. И прежде чем сознание поглотил мрак, я успел заметить, как обернулся мужчина в капюшоне.

***

      В полутёмном, продрогшем тоннеле оглушающим эхом раздавались мои шаги. Настолько громко, будто вместе со мной шли тысячи людей. Под ногами противно хлюпала чёрная вода, достававшая до щиколотки. Её холод уже стал так привычен, что вовсе не ощущался. Скорее она вызывала отвращение от постоянного прикосновения к коже. Зато болезненно ощущались мелкие острые камушки, впивающиеся в босые ступни.       Громкий вскрик за спиной заставил меня обернуться, сжавшись от неожиданности. Сердце будто упало с огромной высоты. Испуганным взглядом я скользнул по огромной веренице таких же детей, шагающих следом. Их до ужаса белоснежные одеяния, казалось, едва заметно светились в холодном мраке бесконечного туннеля. Опустив взгляд под ноги, я увидел то, что так сильно напугало меня. Одна из девочек, шедших позади меня, поскользнулась и упала в воду. По её лицу и волосам стекала чёрная вода, теперь больше напоминавшая слизь. Однако ни капли не осталось на её белом одеянии. Но взгляд мой привлекло нечто иное. Ещё одна девчонка, стоявшая чуть позади, наклонившись, опустила руку в воду и зачерпнула горсть камней со дна. На её раскрытой ладони лежали несколько человеческих черепов размером с ягоды клубники.       Я поспешил отвернуться, подавляя рвотные позывы, чтобы не видеть стекающую с детской ладошки густую чёрную жидкость. И с замиранием сердца продолжил путь. Я с осторожностью шагал вперед, вздрагивая от каждого треска под ногами. Но сколько бы ни жмурился в попытках переключить внимание, перед глазами всё равно стояла эта картина. И дороги перед собой мне было уже не разглядеть. А потому несколько ребят обогнали меня, завидев у левой стены тоннеля гору камней, прикрывающую проход. Разглядеть его удалось, лишь подойдя ближе. Это оказалась простая арка. Довольно высокая, чтобы в неё спокойно мог пройти взрослый человек. Последовав примеру идущих передо мной, я наугад взял камень прежде, чем шагнул в чернеющий проём.       И оказался на небольшом лестничном пролёте. Бесконечно тянущиеся каменные ступени уходили вверх и вниз. Мимо меня промелькнуло ещё несколько белых одеяний и стали подниматься вверх. Каждый нёс камень, который оказался способен поднять. Кто-то шел с горсткой камней размером с горошину, кто-то взвалил на свои плечи тяжёлый валун.       В полном безмолвии мы продолжали подниматься обречённой на вечные скитания вереницей. Лишь тяжелые удары шагов, всхлипы и сбивчивое дыхание нарушали тишину сырого мрака. А потому я чётко услышал звук упавшего камня на пролёте выше. Не в силах нести этот груз кто-то выпустил его из рук. И легкая тревога прокатилась по лестнице, поглаживая наши макушки.       Поднявшись, я увидел того мальчишку в самом углу, в стороне от тех, кто спокойно продолжал свой путь. Никто не видел или не хотел видеть искалеченное тело в изорванном сером одеянии. Лёжа в луже собственной чёрной крови, лишенный ног мальчишка шёпотом молил подать камень, что он выронил, лишившись сил. До его молящего шёпота в этой башне я не прозвучало ни единого слова. Сжалившись, я всё же отыскал взглядом камень и осторожно подтолкнул его босой ногой. Он оказался не самым большим из тех, что несли остальные. Будто изголодавшийся зверь мальчишка вцепился руками в свой потерянный камень. А я молча направился вверх. Но стоило поднять голову, как мои глаза столкнулись с осуждающим взглядом стоящей на ступеньку выше девчонки. Такая же грязная и худая, как я. — Правила запрещают помогать, — по-змеиному неприятно прошептала она. — Я не помогал, — так же шёпотом отмахнулся я. — Просто пнул то, что мешало мне пройти.       Вновь воцарилось напряженное молчание. Каждый сам старательно тянул за собой то, что когда-то поднял. Я уже и не надеялся, что когда-нибудь эти ступени закончатся. Но ставшее громче хлюпанье густой воды, быстро вернуло мне надежду. Те, кто шел впереди меня, тоже заслышав плеск, шмыгнули с лестничного пролета в тёмную арку. И мы вновь оказались в туннеле, по щиколотку заполненному чёрной водой.       Однако в этот раз впереди была не глухая каменная стена, а проржавевшая решетка, разделяющая тоннель на две части, с открытой калиткой в другом конце. Многие побросали камни, с облегчением вдыхая сырой воздух. И как только звук падающих камней утих, мы смогли различить, откуда шло гулкое хлюпанье, которое мы слышали прежде.       С другой стороны решетки полуголый старик перетаскивал камни от одной стены к другой, шлепая босыми ногами по чёрной воде. Его кожа посерела и плотно обтягивала выступающие ребра, сальные седые волосы касались перепачканных плеч, жилистые руки стёрты и изрезаны о камни. Замерев, как мыши, мы следили за каждым его движением. Но нас уже заметили.       Когда он справился со своей работой и все камни оказались у одной стены, его мутный, безумный взгляд устремился на нас. И мужчина сорвался с места, поднимая брызги, став похожим на дикое животное. Оглушающий детский визг разнёсся по всему тоннелю. Многие от страха роняли камни, в надежде протолкнуться в узкую арку, ведущую назад. Но не всем удалось спастись. Лишившись своих камней, дети были не в силах пройти обратно. И в панике бились о невидимую преграду, захлебываясь слезами.       Оказавшись вновь на лестничной клетке, я перестал слышать чужой плач. Дети по ту сторону лишь беззвучно открывали рты, толкали друг друга и падали в воду. Замерев от страха и всё ещё осознавая, что жив лишь благодаря камню, кто сжимал в руках, я продолжал смотреть на них. Ровно до тех пор, пока не показался старик. Он набрасывался на тех, кто не успевал сбежать, цеплялся ногтями за белые одежды, гнилыми зубами впивался в плоть, отрывая куски кожи. К горлу снова подступил ком. На дрожащих ногах я поспешил вверх, стараясь скрыться от этого кошмара.       Ещё долго мы бесцельно поднимались. Нас осталось совсем немного. Пережитый страх потихоньку отступал, и его место занимала усталость, свинцом заливая руки и ноги. Я был готов бросить свой камень, лишившись последних сил, и потерять навеки сознание. Был готов принять кару, ждущую меня за нарушение правил. И окончательно ослабев, всё же не выдержал и рухнул на колени. Тут же согнувшись от боли. Лоб уперся в холодный пол.       И только громкие удары падающих камней не дали мне потерять сознание. С трудом подняв голову, я увидел, что передо мной не очередной лестничный пролёт, а огромный зал, с бесконечно высоким сводом. Шедшие со мной побросали свои камни и с последних сил побежали вперёд. Радость и облегчение, озарившее их лица, придало сил и мне. Я разжал руки. Камень тихо скатился с коленей, позволяя подняться. На подгибающихся ногах я поспешил за мелькавшими впереди белыми одеяниями.       Я и сам не заметил, как мы пересекли зал и уперлись в широкую лестницу, ведущую вниз. Дети медленно спускались и по очереди останавливались на разных ступенях. Замирали, подобно каменным статуям, кто у перил, кто присаживался на ступень. Всё ниже и ниже. Я медленно шёл дальше. С тревогой вглядывался в измождённые лица. И не сразу решился поднять взгляд.       Лишь четверо ребят обогнали меня, сбежав по ступеням до самого конца, в ещё один зал, часть которого утопала во мраке. Они остановились в паре метров от лестницы, опустившись на деревянные стулья спиной ко мне. А я замер, увидев силуэт, прошедший меж ними мне навстречу. Капюшон всё так же скрывал его лицо. Но вопреки воспоминаниям холод, исходивший от него, больше не пугал. — Подойди, К… — я не расслышал, но знал, что он произнес моё имя. Его руки широко распахнулись, приглашая в свои объятья. И я не смел ослушаться. Один шаг. Следом второй. Ступени, наконец, закончились. В глазах потемнело. И в этот момент увидел себя со спины.       В огромном зале, освещённом парой слабых холодных огней, едва переставляя ноги, перепачканный в пыли, бледный, худой мальчишка двигался к силуэту, поглощавшему свет. Растрепанные волосы едва заметно шевелились при каждом шаге. Я чувствовал, как тысячи глаз следят за ним. И как только его лицо уткнулось в чёрный плащ, свет померк, погружая зал во тьму.