Терапия на двоих

Иногда жизнь подбрасывает монету, чтобы решить будущее. Орёл или решка? Путь исковеркан извилистыми дорожками, колючей оградой и морем несносного дерьма. Каждая оценка действий порождает новые проблемы, и только поэтому хочется пару раз проехаться по зубному составу философов вещающих о том, что стоит учиться на ошибках. Никто из них не признается даже себе, что одна ошибка повлечет за собой вторую так, что в конце вы вновь окажетесь на том месте, с которого начали. Приятный сладковатый запах выпечки отражается на языке, когда глаза скользят по стенам. Теплые, древесные тона, залитые светом садящегося солнца, что пробивалось сквозь прозрачные стекла здания. Шуршащие вырезки из газет разных времен вдоль стен, и где-то он даже видит фотографию первого параолипийца с кубком в руках. Совместная фотография владельцев кафе с их семьей и персоналом, а вокруг ещё пару подобных, весёлых, звучащих в голове радостным смехом. Парень улыбается, цепляется взглядом за висящие с потолка лампы, мерцающие тусклым светом. Негромкий гомон вокруг не сбивает с толку, и глаза всё же находят одиноко сидящего неподалеку парня. – Я правда не знаю, что делать... Он мне буквально сниться каждую ночь и спрашивает, блять, как всегда, со своим беспокойством «Тебе не одиноко одному?». Это так... – Ты чувствуешь себя одиноко? Руки прячутся в карманы, а ладони неприятно, но уже привычно потеют, когда он делает шаг навстречу к столику. – Да... Я ведь тоже человек, Джин. Но... мне кажется, я предам его чувства, если начну с кем то встречаться... – Кацуки... Как твой психотерапевт и как твой друг, я могу сказать лишь одно: стоит хотя бы попытаться завести отношения. Как насчет программы по совместной терапии? Разноцветные пряди зачесываются назад пальцами, прежде чем он видит приближающегося парня, медленно выдыхая и вздергивая уголки губ к верху. – Ты приехал сюда сразу после встречи с Момо? – Да. Отвозил ей её любимые цветы... Думаю, она была рада, что я пришёл. Он бросает беглый взгляд на телефон, оставляя собственное сообщение неотправленным пользователю «Джин психотерапевт». – Как твой парень? Вы готовились съехаться, насколько я помню. – Мы разошлись. Сказал «я заебался смотреть, как ты бегаешь на кладбище каждую пятницу, вместо того, чтобы побыть со мной», собрал вещи и ушел. Кажется, я облажался, да? Мне не хочется снова принуждать кого-то... – Ты ведь понимаешь, что не вынуждал его быть с тобой. Не нужно винить себя. Люди приходят и уходят, Шото. Кацуки кивает, садится напротив и немного ерзает, прежде чем пересечься взглядом с собеседником. Один глаз голубой, а второй – серый, что вызывает минутное восхищение необычной внешностью, пока подсознание сразу подкидывает соответствующее прозвище. – Тодороки Шото, - первым представляется парень, кивнув головой и медленно проходясь взглядом по собеседнику. – Прекрасно выглядишь. – А ты прям дамский угодник, половинчатый, - тот тихо и беззлобно смеётся, усмехаясь. – Кацуки Бакуго. Брови Шото ползут вверх, ощущая, как внутри всё постепенно расслабляется, а душа возвращается с пяток на законное место. Пальцы поддевают ушко чашки, прежде чем отпить уже остывший кофе, спрятав лёгкую улыбку. – О, ты так считаешь? - он поднимает глаза на Бакуго. Пепельные волосы немного растрепаны и кажутся колючими, но провоцируют противоречивое желание прикоснуться, словно в тот же час они станут до дури мягкими. – Похоже судьба меня подвела и подсунула королей, вместо дам. – Какая жалость, - Кацуки хмыкает, молча указывая на строчку в меню прошедшему официанту, прежде чем поймать добродушный кивок, а после продолжает смотреть прямо. На глаза попадается очертание огрубевшей красной кожи вокруг глаза, ранее скрытой тенью волос и сливающейся с тоном лица в полумраке. – Боюсь представить, как ты убегаешь от толпы поклонниц, Тодороки. Наверняка, даже лиц их не помнишь. Шото усмехается, перекочевав подбородком на собственную ладонь и немного склонив голову на бок. – У меня прекрасная память на лица, Бакуго. А ты, видимо, тот ещё склерозник. – Это с чего такие выводы, половинка? - левая бровь непонятливо ползет вверх, когда он отвлекается на принесенный чай, улавливая запах лимона, что ударил в нос. – Как минимум, с того, что мы одногруппники. Губы блондина дрогнули в ухмылке, а уши стыдливо покраснели от неловкости. Полумрак внутри помещения однозначно спасал его положение. – Хотя ты явно не помнишь и половины нашего коллектива. - Шото легко улыбается явлению, прикрывая глаза и откидываясь на плотно обитую кожей спинку. – Тебя ведь отправила сюда Джин? – Ага, - взгляд улавливает звездочки под потолком, и парень тихо шипит, когда обжигает язык. – Походу мы здесь с одной проблемой. Я прав? – Одиночество? - спрашивает, словно угадывая, прежде чем улавливает кивок, и заглядывается на гладь чёрного кофе внутри белых стенок. – Распространенная проблема. Стол под пальцами казался чертовски гладким, хоть он и ощущал узоры древесины, медленно оглаживая гладкие линии вдоль. Теплота чашки грела замерзшие ладони, которые прижимаются всё ближе к источнику жара. Частоты чужого голоса кажутся приятными слуху, так что Бакуго подумывает, что всё не так плохо. – Ты стал чаще появляться на парах, - пальцы очерчивают поверхность белого фарфора, задумчиво, немного лениво разглядывая рыжеватые следы от кофе. – Слышал, ты играешь в группе. Это правда? – Есть такое, - кислота лимона смешивается с горечью чая во рту, прежде чем он смотрит перед собой, замечая в ушах собеседника пару проколов. – Кажись, ты знаешь обо мне больше, нежели я о тебе. - хмыкает, усмехаясь и поглядывая на аппетитно нарисованную выпечку в открытом меню. – Поведаешь что-то интересное о себе? Шото неприкрыто вздергивает уголки губ на пару минут и отводит взгляд, замечая проходящего рядом официанта. Рука легко взымается вверх, привлекая внимание, как Кацуки, так и миловидной девушки с жизнерадостной улыбкой на лице. Бакуго от улыбки внутренне передергивает. – Здравствуйте, могу посоветовать свежие, только приготовленные, панкейки... - говорит... нет, щебечет, рассказывая о прелестях сегодняшнего меню. – Ещё могу предложить клубничный торт. Уверяю, он тает во рту! Блондин хмурится, смотрит на Тодороки и хмурится сильнее, когда тот снисходительно жмет плечами. – Ты выглядел заинтересованным в сладком, Бакуго, - не оправдывается, лишь делится наблюдениями, улавливая недоумение смешанное со смущением, прежде чем указать пальцем на всё тот же торт. – Принесите два, пожалуйста. Официантка улыбается, кивает и быстро записывает в блокнот заказ, приписывая рядом «капучино без сахара», стоит ей взглянуть на пустующую чашку Шото, а после удалиться. – Ты не ответил на вопрос. - напоминает Бакуго, выдыхая и упираясь спиной в кресло. Алая радужка кажется особенно завораживает в полумраке. – И постарайся так больше не своевольничать. – Я обычный студент, как и миллионы подобных, - горло немного саднит от непривычки к общению в живую, добавляя хрипоты в низкий и тихий голос. – Ничего интересного. – Обычные студенты не ходят к психотерапевту, Тодороки. - недоверчиво отрицает парень, прокручивая чайную ложку между пальцев, когда торт оказывается на столе. – Так что не заливай, половинка, - кусочек лакомства с легкостью оказался во рту, заставляя признать, что тот действительно тает во рту. – Кто угодно может быть обычным, но точно не ты. – В таком случае ты очень необычный. И Бакуго тихо смеётся в ответ. – Ты флиртуешь со мной? – Почему бы и нет? Ты симпатичный и гетеросексуальностью от тебя не пахнет. - усмехается, опираясь щекой на собственную ладонь и наблюдая за сощуренными глазами напротив. – А гетеро как то пахнут? - ложка забавно стукается о зубы, и парень не без удовольствия наблюдает за ползущими вверх уголками губ. – Особенная аура? – О, да, нагнетающая, тёмная и угрожающая родить наследника, после первых трех часов знакомства. - таки смеётся, пародируя «милое» хлопанье ресничками. – У кого-то глубокая душевная травма, половинчатый. Кацуки остается только рассмеяться вместе с ним. Приятная атмосфера душевно-саркастичного разговора заставляет расслабиться, позволяя мозгам отдохнуть от преследующих уставший мозг мыслей. Доходит даже до того, что он бесстыдно пиздит у собеседника кусочек чужого тортика, который тот заказал «чтобы тебе не было неловко» и получает в ответ лишь «половинчатый джентльмен». Тодороки беззлобно шутит, что от любви к сладкому могут слипнуться булки, но в ответ прилетает, что от количества этого-горького-дерьма-как-ты-его-пьешь поцелуи Шото тоже горькие. Заставляет задуматься, усомниться в услышанном, подумать о том, как это проверить, а пока лишь досадно усмехнуться, что возможно так и есть, вызвав очередной тихий, хрипловатый смех. Тодороки сдерживает смешки, когда Бакуго звонит «старуха, блять», спрашивая куда запропастился её сын и не запугивает ли он своего «бедного одногруппника», заставляя уши блондина вспыхнуть. Шото успевает рассказать, что у него двое братьев и сестра, упоминая, что последняя печется о нём, как о своем ребёнке. – Блять, а время то поджимает, - взгляд Бакуго в один момент останавливается на настенных часах. – Скоро закроется метро. Придется попрощаться, половинка. – Было приятно пообщаться, Бакуго, - Тодороки кивает, упирается рукой в стол, чтобы встать и вытащить бумажник. – Я оплачу. Брови Кацуки дергаются вверх, и он хочет было возразить, но взгляд Шото настойчивый, когда счёт уже уносят. Деваться некуда. – Оставишь номерок? - Бакуго спрашивает уже, когда они подходят к метро, а ранняя весна на улице радует вечерним холодом. Он прячет нос под чужим шарфом, который ему ласково нацепили, чтобы «завтра на пары пришел», записывая новый контакт и пряча довольную улыбку. Они пересекаются взглядами на пару секунд, когда уже прощаются. Приятное чувство желанного все эти года спокойствия остается внутри. Тодороки поджимает губы и трет переносицу, пытаясь укрыть от глаз прохожих лёгкую улыбку. Впервые за всё время почувствовал, что не всё потеряно, когда он стоит у входа в метро и ждет такси, а телефон настойчиво вибрирует в руке. «Шото, тебя убили?»