Французский Нила

       Эндрю изучал. Как он и обещал самому себе, он засел за французский, чтобы наконец-то понимать, что ему пытается донести его кролик. Сложно ли было? Да не так уж, как он представлял. Да, конечно, проблемы с грамматикой и прочим оставались, однако новые слова он запоминал быстро, так что уже через пару недель мог относительно неплохо понимать, что говорит Нил.        Эндрю слушал. Он слушал и записывал, выучивал то, что до этого не знал, пока несколько раз подряд без ошибок не переводил все фразы кролика с иностранного языка. Только после этого он понял, что теперь можно будет выйти на свет, можно будет открыться тому и показать свои знания.        Однако долгое время не наступало подходящего момента. Когда Эндрю понял, что наконец-то может, Нил просто перестал использовать различные выражения, отчего он напрягся. Ну, этот маленький кролик ему портил все планы на раскрытие тайны, а Миньярд безумно хотел посмотреть на реакцию того.        Он примерно понимал, почему Нил говорил на языке, который он не понимает, так что знал, какое смущение у того появится, когда кролик поймет, что Эндрю прекрасно распознавал перевод всего, что тот поведывал в последнее время, а Джостен ой как много прекрасного успел выложить ему. Таких фраз было просто миллион, хотя и часто все были похожи друг на друга. — Какой ты чертовски красивый, я просто схожу с ума, Дрю. Не могу без тебя. — Мы не виделись всего пару часов, но я уже успел безумно соскучиться по тебе. — Как я хочу просто наплевать на все и взять тебя за руку, мягко переплести пальцы и потащить куда подальше от Лисов и других команд, побыть только вдвоем. — Давай свалим. Знаю, что ты не понимаешь меня, но как я хочу быть только с тобой вдвоем. На крыше. В общежитии. Где угодно, но только вдвоем. — Дрю, я так хочу тебя поцеловать. Это не законно ходить таким красивым, что я постоянно думаю только о твоих губах, а не о чём-то нужном. — Твою мать, вот как можно так одеваться? Нет, я понимаю, мы едем в Колумбию, но, черт, мне кажется, что передо мной стоит бог, ибо это шедевр. — Если бы я умел рисовать, вся твоя комната в Колумбии была бы завалена твоими рисунками, ибо я хочу изобразить тебя везде, всегда, просто при каждом случае, постоянно. Ты каждый раз выглядишь настолько великолепно, что я не могу оторвать взгляда, что я даже немного завидую твоей памяти, хотя и знаю, что в основном она ужасна, но сейчас мне так хочется запечатлеть твой образ. — Боже, ты надел те самые джинсы, которые заставляют меня сходить с ума при виде тебя. Это что-то прекрасное, Дрю. Почему картин с твоим изображением еще нет в музеях? — Я так хочу целовать тебя всегда и везде. Я бы с радостью целовал тебя после каждой игры, постоянно бы.        Эндрю стоически игнорировал все, — включая смущение, которое постоянно закрывал волосами — что этот маленький кролик бросал в своих фразах, хотя и был готов повторить все, что тот успел себе нафантазировать. Он был согласен абсолютно на каждую чертову идею, но было слишком рано выдавать себя, а потому он молчал и терпел, лишь в красках представляя все это себе.        Эндрю, конечно, был удивлен, что кролик настолько смел, когда тот не знает о понимании им всех фраз. Это чертовски мило и волнующе, когда Нил так много себе позволяет говорить, когда оказывается, что Эндрю не в курсе происходящего, отчего желание услышать такого раскрепощенного кролика на английском росло.

***

       Они сидели в машине, Эндрю курил, кролик просто снова пялился на него, пока оба ждали, когда монстры закупят все нужно для недельного отдыха в Колумбии, хотя и могли бы в случае чего докупить, но лучше сразу и все, дабы потом не было необходимости кататься куда-то за продуктами.        Пока они так сидели, Нил заговорил, снова на французском и снова какой-то милый, выводящий из равновесия бред. — О, Дрю. Ты даже куришь аккуратно, красиво, а эти чертовы колечки, которые ты временами делаешь. Они просто поражают меня, ибо кроме самого дыма меня особо ничего и не интересует в сигаретах, но все же я понимаю тебя и зачем тебе все это нужно. Зачем ты делаешь каждый раз затяжки. Как я обожаю тебя, ты просто лучший в этом мире для меня. Знаю, я уверен, что ты скоро кинешь очередную фразу о том, что я пялюсь, что должен перестать, возможно, даже пальцем ткнешь в щеку и отвернешь, раздраженно бурча о чём-то, хотя я уверен, что тебе это нравится. Я это знаю, но до последнего не повернусь.        Эндрю усмехнулся, сначала выпуская пару колечек дыма, о которых говорил Нил, потом поворачиваясь к тому, пихая пальцем в щеку и отворачивая от себя, снова воплощая этот план, который ему прописали, да и последнюю фразу он тоже бросит, даже дополнит и даже перейдет на французский. — Пялишься. И да, ты был прав, возможно, мне это все и нравится, однако куда интереснее слушать то, что ты говоришь, на английском, а не на французском, маленький Кролик. — Что? — тот явно был удивлен. — Ну, я какое-то время практикуюсь в изучении языка, не скажу, что знаю идеально, но этого достаточно, чтобы понимать каждое твое слово, Крольчонок.        До возвращения монстров Нил сидел притихший и смущенный, сильно смущенный, что постоянно прятался за волосами, руками и прочим, однако потом тот все же стал говорить о своих желаниях прямо, а не просто мечтать. Сначала, конечно, только на французском, но потом научился просить о чём-то и на английском, привыкнув, что ему это почти всегда дадут.        Стоит ли говорить, что потом они обязательно стали целовать друг друга в губы после каждой игры на поле? Что постоянно Нил подбегал к голкиперу, что уже оказывался без шлема, и целовал, затягивал на минуту точно в хаотичное движение губ, не позволяя оторваться раньше, ведь оба безумно наслаждались этим.        Стоит ли говорить, что потом они обязательно стали держать друг друга за руки при каждом удобном случае? Что постоянно переплетали пальцы, будь то длительная поездка в машине или прогулка до кампуса. Всегда. Постоянно. Они разделялись только на пары, душ и сон, а так всегда держались друг за друга, убеждаясь, что никто не убежал и не исчез, что все несбыточные мечты все же сбылись.