«Барная»

Глава 17. Кира отпускает Тимура и возвращает ему телефон. Парень выдыхает и быстро идет к выходу. Он не остановится, он не потеряет её и не отдаст в руки брата, который известен своими вспышками. — Тим, хреновая идея. — Максим останавливается у дома Ильяса и поворачивается к другу. — Придумай с домофоном что-то, я пока покурю. — Тимур хватает с бардачка пистолет, как только блондин выходит с машины, но тут же открывается окно. — На место положи и выйди с машины. — Мало ли… — И чë? Брата завалишь или Делю? — Сука. — Гаязов с психом бросает оружие обратно и выходит на улицу. — Квартиру покажешь и уйдешь, мы сами поболтаем. — Ты синий, я тебя одного не оставлю. — Максим вводит пароль на домофоне и дверь открывается. — Макс, мы сами поговорим. — Вокруг шум, пусть так… — Хором кричат Ильяс и Аделина, разливая по стаканам виски. — Не кипишуй, все ништяк. — На кухне появляется Тимур и этим вводит Аделину в ступор. — Мы так и не поговорили. — Ты придурок? — Ильяс встал из-за стола и подошел к брату почти в плотную. — Пришел к нам домой, чтоб умолять мою жену вернуться к тебе? — Молодой человек, от вас воняет перегаром, отойдите. Аделина… — Пошел вон отсюда. — Не с тобой разговариваю, отойди. — Ты русского языка не понимаешь? — Подошла Аделина и взяла за руку Ильяса, оттянув чуть-чуть назад. — Уходи. — Аделина, давай поговорим и я уйду. — Нам не о чем говорить. Пошел вон. — А ты знаешь, что у него по синьке башню рвет? И таблетки не помогают. Я тебя здесь не оставлю. Ильяс отталкивает Тимура в стену и рвется вперед, но Земцова успевает развернуть его к себе и целует. Тимур застывает на месте. Мерзко и тошно от этой картины. До такой степени плохо, что хочется вырвать себе глаза и кричать так, чтоб окна вылетели. И верить в это не хочет, но приходится, вот же перед глазами всё. А в горле ком, будто свинец глотает с каждым движением пары. — Зря ты так. — Тимур отрывается от стены и бежит на выход, жалея, что друг все-таки не дал ему пистолет. — Прости. — Земцова отбегает от парня как ошпаренная и хватает стакан с виски, будто запивая вкус чужих губ. — Всë нормально. — Ильяс скрипит зубами и возвращается к столу. — Дай сигарету. Макс везет Тимура домой и задает вопросы, пытаясь узнать, что произошло в квартире брата, но тот молчит. Молчит всю дорогу, молчит дома, молчит с утра. Ни слова. Будто вправду стал немым, как притворялся, когда с Аделиной знакомился. Аделина и Ильяс сидят на кухне при том же тусклом свете. Молча курят, думая о своём каждый, но в итоге об одном. Тимур. Ильясу плохо от того, что брат с ним так поступить может. Аделине обидно, что ее использовали и обманули, заставляя влюбиться. Оба сидят и думают, что никого у них нет. Но как нет, если они сейчас вдвоем ночью на кухне, просто молчат и курят? Значит есть они друг у друга. Двое искалеченных, разбитых и одиноких. « 2 недели назад. — Это ведь не весь припев. — Надеюсь, что до второй половины мы никогда не дойдем.» Тимур выводит на стене узоры вокруг новой надписи. «Ты знаешь, что уже нету повода ждать меня до пяти утра.» — Дошли. — Гаязов падает на кровать и смотрит в потолок. Аделина печатает сообщение и смотрит на текст. Думает, стоит ли отправлять, не рано еще? «Так же больно и холодно, Но уже не из-за тебя.» Отправляет сообщение и снова блокирует контакт. Смотрит в окно, как снег ровно ложится на землю и соседние дома. Хочет так же, лечь и ничего не чувствовать. Хочет освободиться от этих чувств и дышать полной грудью, как было всю жизнь до появления в ней парня в маске. Проклинает тот день, когда пошла за ним. Ненавидит себя за то, что влюбилась. Видела же, что любовь ни к чему хорошему не приводит. Наивная, глупая, доверчивая. Отец правильно говорил. — Звали, Виктор Васильевич? — Аделина заходит в кабинет отца и улыбается. — Да, проходи, нужно поговорить. — Мужчина выглядит напряженным, а на столе бардак. — У тебя что-то случилось? Что за бардак? — Да нервы шалят что-то. Садись. — Села, говори. — Мы с тобой об этом никогда не разговаривали, но, видимо, момент настал. — Половое воспитание? Не волнуйся, у меня все с этим в порядке. — О чувствах и отношениях. Чтоб заниматься с*ксом мозгов много не надо, а вот выбрать себе спутника по жизни тяжело. — Если хочешь лечить по поводу Ильяса, то я пойду. — Выслушай. В том, что произошло у тебя в личной жизни — моя вина. Я должен был воспитывать тебя, объяснять, как могут ранить чувства… Я должен был подготовить тебя, как отец своего ребенка. — Ты работал, я понимаю. Этого было не избежать. — Нет, я виноват в этом. — Виктор встал из-за стола и подошел к окну. — Я любил твою мать, а она любила меня. Но уважения у нас не было. Я не принимал ее картины, она мой бизнес. Я доказал ей, что потратил годы не зря, но она мне ничего не доказала. Пила, много пила, потом наркотиkи. Творческие люди слишком много думают и часто живут в своем мире. Это давит на сознание и выйти из этого состояния уже сложно. Большинство заканчивают, как твоя мать. — Поэтому ты выбрасывал мои рисунки, а потом и стихи? — Да, но это все равно привело тебя к тому же пути, что и мать. Ты очень чувственная девочка, у тебя огромная тяга к творчеству, но жить нужно реальностью. Да, она не так прекрасна, как тот мир, что внутри нас, но она реальна. — Пап, посмотри на меня. — Аделина подошла к отцу и улыбнулась. — То, что Я творила раньше — глупость. Молодость, желание всë попробовать, везде успеть. Я живу здесь. Мне не интересно рисование, мне неинтересно уже ничего. Я начинаю интересоваться делами компании. Ты же хотел этого. — Ты единственная, кому я могу передать это. Ваш договор с Ильясом для того, чтоб он подстраховал тебя в случае чего. Я хотел сказать, что уважение намного выше любви. Уважение, доверие и верность — ключ к самому крепкому союзу. Смотря на вас с Ильясом, Я вижу, что вы друг другу доверяете и уважение у вас тоже есть. Я не настаиваю, но даю совет. Может за эти годы что-то у вас и выйдет. Я буду рад только. — Да, он хороший парень, но я не могу сейчас тебе ничего ответить. Время всë покажет. — Я бросил все силы, чтоб найти того, кто подкинул тебе тот пакет. Будь осторожна впредь. — Я же знаю, что ты подумал на меня. — Да, были мысли, что на фоне стресса ты вернулась к прошлому. — Спасибо за совет, я пойду. Мне нужно собирать вещи. — Какие вещи? Куда собралась? — Мы с Ильясом летим к его маме на новый год. Ты против? — Нет конечно. С Ильясом хоть на край света. Он единственный, кому я могу тебя доверить со спокойной душой. — Тогда я пойду. Не загоняйся больше. — Я люблю тебя, дочка. — И Я тебя. — Аделина удивилась словам отца, ведь слышала их крайне редко. К вечеру все вещи были собраны и Аделина спустилась на ужин. Ильяс сидел за столом и задумчиво смотрел в окно, не обращая внимание на появление девушки. Она сразу напряглась, подумав, что это из-за вчерашнего. — Ты из-за… — Аделина взяла в руки вилку и Ильяс тут же посмотрел на нее. — Нет. — Отрезал Гаязов и сделал глоток воды со стакана. — У меня предчувствие, что пожар в отеле Тимура и пакетик в твоем кармане — дело рук одного человека. — Как это связано? — Тебя видели с Тимуром, пакетик ты нашла после посещения его отеля, полиция приехала туда же. Либо это враг всех Гаязовых, либо лично Тимура. — Ты же не думаешь, что… — Нет, Тимур бы не стал поджигать свой отель. Страховка даже ремонт не покрыла, я узнавал. Там были люди, он не стал бы портить репутацию себе. «Хилтон» — самый востребованный отель в нашем городе, а по оценкам даже в области лучше не найти. — Ладно, давай разберемся с этим позже. С завтрашнего дня у тебя отпуск. Рахим справится с делами, а ты проведешь время в спокойствии и с мамой. Во сколько мы там будем? — Вылет в одиннадцать утра, там будем через двадцать шесть часов. Плюс часовой пояс… Получается, что мы будем у мамы в восемь вечера тридцать первого. — Ого. Зато спокойно выспимся в самолете, если он не упадет. С нашим везением он должен упасть. — Ну уж нет, я три года без отпуска работаю. — Прочитаем молитву на ночь, чтоб наверняка. Отче наш, например. — За твои шуточки ты будешь в аду. — Слава богу, там вся моя компания. Вилка правит балом. — Ужасные шутки. — Почему тогда улыбаешься? — Я псих, мне можно. Бог простит. — Встретимся в аду. 31 декабря. 21:00 по Владивостоку. Татьяна Александровна приняла пару с улыбкой. Аделина сразу почувствовала уют и тепло в загородном доме. Женщина успела приготовить праздничный стол, что очень обрадовало Земцову, ведь краснеть за неумение готовить не хотелось. Мама показала паре их комнату, где конечно же была всего одна кровать. Оба переглянулись и улыбнулись, скрывая смущение. — Мама! — Послышался голос на первом этаже и Аделина повернулась к Ильясу. — А вот и второй ребенок. — Татьяна с улыбкой встала из-за стола и обняла Тимура. — Не переглядывайтесь так. — Ты просто говорила, что будешь одна праздновать, я и прилетел поэтому. — Хоть раз соберемся семьей. Познакомься с женой брата. — Аделина. — Русая протянула руку вперед и Тимур слегка пожал ее, быстрее усаживаясь за стол. — Тимур. — Парень улыбнулся матери и снова встал из-за стола. — Руки помою и переоденусь. — Аделина, не обращай внимание на их общение. — Женщина так же улыбалась и оглядывала стол, проверяя наличие всего необходимого. — Они с детства дерутся. Хотя друг за друга горой, если кто-то чужой обижает. Я, кажется, хлеб забыла. Скоро вернусь. — Я помогу вам. — Сиди! Хлеб нарезать я могу одна, а вот посуду мыть будем вместе. — Хорошо, Татьяна Александровна. Через пару минут за стол вернулся Тимур и сел напротив Аделины, так как других мест не было. Парень бегал глазами по столу, как и остальные, стараясь избежать очередного скандала. — Мог предупредить, что летишь сюда? — Ильяс сделал глоток воды и Аделина сразу же протянула ему салфетку, чтоб он протер край стакана. — Извините, думал, что мы в ссоре. — Тимур наблюдал за парой и усмехался. — Интересно, как ты выучила его привычки, если почти не была с ним? — Рот закрой, иначе я тебя выкину в окно. — Одни угрозы, как обычно. — Заткнитесь оба. — Тихо сказала Аделина и посмотрела на братьев. — А вы маме, что сказали? Что вы очень друг друга любите? — Я тебе его в глаз воткну. — Земцова подняла нож и направила его вперед. — Можете хотя бы тут молчать? Мама и так вас видит раз в год, а вы только говном друг друга поливаете. Прилетим домой и ругайтесь сколько угодно. — Познакомились? — Поднялась Татьяна и поставила хлеб на стол. — Да, очень приятная девушка. — Тимур натянул улыбку и повернулся к маме. — Вот и тебе надо жениться. Может хоть жена тебя успокоит. — Горбатого могила исправит. — Усмехнулся Ильяс и получил удар в бок от Аделины. — Ну, в смысле, что меня женитьба не исправила. — Конечно, когда бы успела. — Тимур поднял хитрый взгляд на брата. — Ну, в смысле, что вы женаты совсем недолго. Так и подходило время к курантам. Аделина слушала завуалированные оскорбления братьев друг на друга, а Татьяна пыталась их успокоить. Земцова же не вмешивалась, понимая, что будет еще хуже. Девушка молилась на время, которое тянулось предательски медленно. Она понимала, что нахождение в одном доме с двумя братьями будет ужасно сложным.