Не лезь

Едва ли он что-то понял из объяснений Сеченова, когда все же явился к нему в кабинет. Ведь он… правда хотел как лучше. Правда старался спасти его. Дмитрий был искренним, Сергей отчего-то это чувствовал. Шеф верил в то, что все делает правильно. Правильно что: собирается стереть с лица Земли другое государство, подчинить всех людей собственной непогрешимой воле, что стер все воспоминания П-3 о той, кого он любил… что не дал Захарову совершить свою самую страшную ошибку. Сергей поморщился. Он наконец понял, что же Сеченова так роднит с уже сгинувшем Штоком. Отсутствие раскаяния. Они свято верят в то, о чем говорят. А потому на лице Дмитрия навсегда застыло замешательство, когда пуля прошила его грудь. Нечаев смотрел как кровь растекается по паркету, совершенно забыв о еще двух действующих лицах. На близняшках были те самые бета-коннекторы, дарующие роботам свободу от «Коллектива». Им явно еще предстоит понять, что делать дальше. Всем им.

***

Коллектив так и не был запущен. Как и проект «Атомное сердце». Уж как это все утряслось в правительстве после смерти Молотова, Нечаева не волновало. С окончательного решения вопроса Сеченова прошло больше недели. Бывших охранниц Дмитрия Сергеевича он, за неимением других вариантов отдал на попечение бабе Зине. Лариса Филатова так же пожелала остаться у гостеприимной хозяйки, пока проводится устранение всего беспорядка на предприятии и работа комплекса входит в привычное русло, наполняясь новыми сотрудниками. Сергей нашел неприметный дом в одной из деревень Предприятия. Искал следы, намеки — любые зацепки на его бывшего хозяина. Нашел только трупы подселенных когда-то в этот дом лаборантов и грациозную черную кошку. На тонком кожаном ошейнике поблескивал медный медальон: Муся. Прямо сейчас он стоял на крыльце избы бывшей тещи, смотря на закатное солнце и докуривал вторую сигарету. Мысли мешались в кучу и когда как не сейчас расставить все для себя по местам? — Товарищ майор? Обращение неприятно царапнуло сознание. Не тот голос… совсем не тот… Сзади к нему подошла Правая. Как-то нервно, нерешительно. Он мельком взглянул на нее, будто бы ища в ней что-то. Ее пустое лицо ничего не выражало, но наклоненная голова тоже вполне демонстрировала любопытство. — Тебе чего? — Хотела поговорить. Понять. Видимо отголосков той загадочной для нынешнего Сергея Екатерины в Правой было больше. Она осторожно приблизилась к Нечаеву вплотную, грациозно облокачиваясь рядом на перила, зеркаля позу П-3. Какое-то время они молчали. Сережа усмехнулся. — Смешная ситуация, не находишь? Машина издала какой-то нечитаемый звук, похожий на смешок. — С человеческой позиции — больше ироничная. Он выдохнул вперед облако горького дыма. — Да уж, абсурд. Ты… помнишь что-то? — Нет, — она сделала небольшую паузу, оборачиваясь назад и заглядывая в окно, где виднелись силуэты бабы Зины, Левой и Ларисы, — мои алгоритмы лишь подсказываяют, что в вас есть что-то притягивающее мое внимание. Что-то хорошее. Пока я не различаю градацию этой симпатии. Нужно больше данных. Она явно уже была в курсе всей истории, спасибо Зинаиде. — Предлагаешь… начать с начала? — Возможно. Я не смогу восстановить данные Екатерины Нечаевой полностью. Однако, я… — тут она запнулась, уловив внимательный взгляд майора, — могла бы попытаться вернуть часть воспоминаний вам. Какая обтекаемая формулировка. Предлагает попытаться жить так, будто всего этого не было. Операции в Болгарии, ее смерти и распила на части, его контузии, и всех гребанных лет. И не было одной одинокой души, чьи губы оказались столь маняще-мягкими… — А твоя подружка? — Левая не стремится восстановить данные и действует исходя из новых алгоритмов. — А зачем тебе эти данные? Я тебе зачем? Его иррационально бесила эта ситуация. Происходящее казалось еще более нереальным, чем его трипы в «Лимбо». Он не помнил ту женщину, что приходилась ему женой. Он не помнил свою старую жизнь, хотя так яро хотел ее узнать и понять. Правая воспринималась сейчас той самой недостающей ниточкой: еще немного и он снова станет «прежним». Но он только сейчас, стоя вплотную к своей ненастоящей жене осознал, что не хочет этого. «Прежний он» умер два года назад, на операционном столе академика Дмитрия Сеченова. «Плутоний» мертв. А П-3 просто хочет куда-либо убежать. Подальше от всего в новую жизнь. Сергей осторожно взял за тонкую металлическую руку Правую. — Иди своей дорогой. Уверен, у тебя сложится достойная жизнь и без всех моих гребаных закидонов. В конце-концов, мы, после всего этого дерьма, ничем друг другу не обязаны. Балерина еще раз наклонила голову на бок, вопрошая уже скорее с ноткой детского любопытства: — А вы, товарищ майор? Собираетесь уехать? Вопрос был очень правильный. Нечаев был бы рад уехать прямо сейчас. И все же оставался один нерешенный вопрос.