Когда мы встретимся в будущем.

      Этот мир похож на последствие катастрофы.       Над высокими, словно достающими до небес зданиям вдалеке пролетают черные птицы. Из-за серых облаков не получается рассмотреть, вороны это или просто голуби, но и Тейлора сейчас волнует совершенно не это.       Даниэль и Итан идут по проезжей части в каком-то лесу. Оранжевая дорожная разметка, скрытая под лужами и каплями от продолжающегося дождя указывает, что где-то впереди (через десятки километров) должен появиться город. А стертая от бесконечного пути подошва обуви заставляет репликантов сжать зубы и идти дальше.       Их выкинули на эту бесконечную дорогу часов восемь назад, объявив правила «пряток»: Майкл, используя способности Зала Иллюзий, ищет репликантов по заброшенному городу в течение пяти дней. В это время репликанты, чтобы выжить, должны самостоятельно находить себе еду и убежище. Игра закончится, когда все репликанты будут «пойманы» или когда пройдет пять дней.              — Что будет, если Майкл не сможет нас найти?       Итан, все еще размышляя над условиями, идет плечом к плечу с девушкой, но Хейз, отвечая, от усталости даже не переводит на шатена взгляд:              — В таком случае, возможно, по возвращению нас будут ждать небольшие бонусы: новая униформа или вкусная еда, но только на один день.              — А если проиграем?              — Тогда нас заставят пожалеть, что мы вообще были живы все это время.       Даниэль знает этот город как свои пять пальцев. Путешествия по нему заканчиваются каждый раз больно, ударом электрического тока в шею — словно бешеной собаке, укусившей хозяина за протянутую руку.       Янг в такие моменты, глядя на переживших «контрольный тест» репликантов из-за защитного стекла, всегда кривит рот с ярко накрашенными губами и морщит нос (словно видит что-то недостойное ее, мерзкое). А иногда поднимается на носочки и тихо-тихо шепчет на ухо Форду:              — Знаешь, их бы добивать, а не создавать заново. Пустая трата времени и денег.       Но Тейлор здесь впервые. Этот парень, терпящий боль в непривыкших к такой нагрузке конечностях, вызывает у Хейз грустную улыбку и застрявшую в голове мысль: «Теперь я здесь не одна».       Часов через шесть, ближе к вечеру, они оказываются в городе. Их встречают скрипящие, помятые искусственным землетрясением многоэтажки, абсолютно пустые улицы, наполовину заросшие дикими растениями, и брошенные магазины.       Тихо. Так тихо, что Итан слышит каждый свой шаг по асфальту, а Хейз оглядывается в сторону любого шороха: прекрасно знает, чем он может грозить. А когда Тейлор в стороне внезапно открывает стеклянную дверь в одном из магазинов, Даниэль оборачивается на скрип стекла так резко, что заставляет друга вздрогнуть.              — Тише! — почти одними губами произносит девушка, наблюдая за тем, как Итан уже заходит в помещение мягко, словно кошка, и закрывает за собой дверь.       Блондинка остается караулить на улице, спрятавшись в переулке от возможного «патруля», и отлипает от стены только когда слышит новый скрип и шуршание пакетов.       Тейлор выходит из магазина с аптечкой из всего необходимого для первой помощи, новой одеждой, обувью, едой и чем-то, отдаленно напоминающим пакет кофе.             — Это чай с апельсином и мятой, — кивая в сторону «квадрата» в пакете, поясняет Итан, — Случайно нашел на полках среди других вкусов. Мне показалось, что это хороший выбор.       Хейз тепло улыбается, прекрасно помня, кто готовит апельсиново-мятный чай в своем сером кабинете с деревьями, и забирает пакет с одеждой из рук парня, доставая из кармана собственных брюк флаер.              — Я нашла для нас место, где можно будет провести эту ночь. Завтра придется искать новое: нельзя долго задерживаться на одном месте.       Они идут следуя карте, нарисованной в старом, почти рассыпающемся в руках флаере, и пытаются закрыть его от моросящего дождя. Даниэль, держа бумажку обеими руками, заглядывает под ладони шатена, служащие навесом, пока на их руках, словно на крючках, болтаются пакеты. В какой-то момент Итан решается озвучить свои мысли:             — Это не кажется сложным: на пять дней затеряться в огромном мегаполисе. Первый, судя по наступающим сумеркам, уже подходит к концу. В чем подвох?              — Во-первых… — по-прежнему глядя в флаер, тянет Дани, — …мы не знаем, какой козырь у тренера Хилла на этот раз. А во-вторых, здесь время не такое, как за стенами Зала Иллюзий. Оно течет неправильно. День кажется неделей, месяц — годом… Невозможно ориентироваться по наступлению ночи, потому что это не гарантирует начало нового дня. Нас тренируют чувствовать время физически, ведь в современном Нью-Йорке тоже невозможно определить час по солнцу: небо всегда закрыто вечерними облаками. Единственным настоящим показателем времени является тот железный циферблат с надписью «D-5», который ты видел перед тем, как нас разъединили. Но до него не добраться: это территория тренера Хилла. Он сразу же почувствует, если мы окажемся там.       Гостиница из объявления, найденного Даниэль, оказывается в одном из зданий на краю города — совсем близко от магазина, в котором Тейлор украл вещи и еду. Репликанты забегают под навес, пытаясь скрыться от усилившегося дождя, и, стараясь не обращать внимание на давно промокшую одежду, заходят внутрь абсолютно пустого здания.       Кажется, что время остановилось. Возле поста охраны лежат сломанные и старые наручные часы, в одном из углов стоят покрывшиеся пылью и засохшие цветы в горшках. Вещи, оставленные кем-то перед уходом, создают впечатление, что отсюда в спешке ушли все люди, и после почему-то забыли вернуться. А город так и остался фотографией, сделанной на пленочный фотоаппарат и спрятанной в ящик деревянного стола, которую никто и никогда не должен был найти.       Обувь, грязная из-за вынужденной «прогулки» по лесу, оставляет на высланной светлой плиткой лестнице темные следы. Дани и Итан не рискуют подниматься на лифте, которым никто не пользовался уже сотню лет, и проходят еще несколько этажей пешком, пока Хейз не останавливается на одном из них возле небольшой деревянной двери и не показывает украденные с вахты ключи шатену:              — Наше убежище на сегодня здесь. Заходи внутрь и располагайся.       Дверь открывается не картой, а ключом, который Тейлор никогда до этого не видел, и в квартиру с вещами заходит сначала сам парень, а после и Дани, закрывая за ними дверь.       В квартире оказывается сломанная техника, тесная ванная комната с душевой и спальня, в которую репликанты проходят в первую очередь, оставляя порванную обувь в узком коридоре.       Как выясняется еще через несколько минут, единственным освещением в спальне служит почему-то все еще работающая лампа возле небольшой совместной кровати, а «кухней» — журнальный столик с одной надломанной ножкой возле стены, на который репликанты ставят пакеты. В тишине, режущей уши, раздается вопрос:             — Они все… просто исчезли?       Хейз знает, прекрасно знает, о ком сейчас говорит Итан. И как репликант, блондинка имеет полное право ответить на этот вопрос все, что думает. Но как одна из заложниц Создателей, вынуждена отвечать то, что можно говорить внутри Зала Иллюзий:              — Нет. К сожалению или к счастью, людей истребить не так уж и просто. Это они заставили исчезнуть целый мир.       Хейз приподнимает кончики губ, и по одной этой улыбке Итан понимает, что здесь девушка больше не скажет ни слова.       Сегодня их вечер проходит не так, как обычно в лаборатории. Даниэль не сидит у стены, глядя в стену напротив, а Итан не ищет себе неприятности. Вместо этого Хейз, поворачиваясь к шатену спиной, стягивает с тела мокрые насквозь водолазку и брюки и, в одном нижнем белье, направляется в сторону душа. Откуда-то из коридора спрашивает у занятого раскладыванием вещей парня:              — Что ты взял из одежды в магазине?              — Два одинаковых черно-серых свитшота, новые темные кроссовки и такие же брюки с водолазкой, — раскладывая это все на постели, пересчитывает Итан.       Из ванной комнаты с приоткрытой из-за сломанного замка двери уже слышится шум воды. Тейлор удивляется, что в этих кранах еще есть вода, но не говорит ни слова. Лишь приносит Даниэль одно из полотенец, когда об этом просит сама девушка, ворча на свою память из запотевшей душевой кабинки.       Шатен, скучая от ожидания своей очереди, опирается спиной о стену возле ванной комнаты, и даже чувствует теплый пар от горячей воды, заставляющий едва начавшую высыхать водолазку покрыться новыми сырыми пятнами.       Дани выходит еще через несколько минут, держа руками свои длинные белоснежные волосы, а зубами — край полотенца, обмотанного вокруг груди и едва прикрывающего бедра.              — Я офтафиуа беуе на батафее.              — Что? — совершенно не понимая, переспрашивает Итан. Хейз на это отпускает свои волосы и заправляет край полотенца во внутрь «обмотки», поясняя:              — Я сказала, что оставила свое белье сушиться на батарее. Не скинь его, пожалуйста, когда будешь принимать душ. Я потом сама зайду и заберу, когда доберусь до сменной одежды. Кстати, где она?              — Положил на постель. Твой комплект слева, я вроде угадал по размерам.       Когда Итан возвращается из душа через несколько минут, потирая одним из двух полотенцев мокрые волосы, Хейз уже сидит в новой одежде с тарелкой почищенных апельсинов и черешни. Парень, вместо того, чтобы аккуратно подсесть на кровать к блондинке, отходит в сторону и ставит чайник с заранее набранной водой кипятиться. Из полупрозрачного пакета, в котором еще недавно лежали апельсины, выуживается обыкновенная бутылка воды, всегда необходимая в таких условиях, и пакет чая со вкусом апельсина и мяты.             — Апельсиновый чай с апельсином, — только сейчас понимая свою небольшую глупость, отшучивается Тейлор, складывая полотенце от головы на единственный стул возле стола.              — Не знала, что ты умеешь готовить чай, — поддерживая, с яркой улыбкой отзывается Дани, когда Итан разливает закипевшую воду по одноразовым белым стаканчикам и добавляет в них пакетик-заварку.              — Я тоже, ровно до сегодняшнего дня. Просто однажды видел, как это делал один человек, — Тейлор, протягивая блондинке ее порцию, уходит в ванную со своей сменной одеждой, и уже откуда-то из коридора на обратном пути добавляет: — Но, к сожалению, чай — это единственное, что я умею готовить.       Девушка на это только расплывается в улыбке и отдает шатену тарелку с оставшейся половиной апельсинов и черешни. И, пока Итан ужинает, наводит найденный механический будильник на пять утра.             — Завтра поднимаемся с восходом солнца. Ночью мы не будем знать куда идти, днем — будем слишком заметны. А утром сможем спрятаться в рассветных тенях от зданий и вещей.       Хейз ставит будильник на стол, ныряя в белые и мягкие покрывала и чуть ли не урча от восторга, словно домашний белый кот. Блондинка подтягивает к себе одну из двух подушек и, обустраиваясь в одеяле почти с головой, аккуратно толкает наблюдающего за этим Тейлора несколькими пальцами ноги в бок:              — Будильник сработает через шесть часов. Неизвестно, что ждет нас завтра. Нужно набраться сил, а для этого придется лечь спать. И выключи свет, пожалуйста, а то у меня не получится заснуть.       Хейз улыбается и закрывает ладонями глаза, но совсем скоро раскрывает пальцы и продолжает следить за Итаном уже через них. А Тейлор слушается.       Выключает свет и, ополаскивая руки в ванной, возвращается в темную комнату, уже давно привыкнув к отсутствию освещения. Парень наощупь забирается на кровать и, залезая под одеяло рядом с Дани, замечает, что оказывается на краю постели.       Блондинка, словно читая мысли друга, пододвигается ближе к своему краю, отдавая Итану еще немного места. И даже так репликанты лежат, почти соприкасаясь носами. Но это не волнует никого из них.       Шатен замечает, что в этом городе дышится по-другому. Здесь не отравляют воздух милитаристы, бродящие по коридорам, не перекрывает кислород тренер Хилл.       Иронично, но, засыпая, Тейлор четко осознает одно: в этом городе созданы все условия для хоть какой-нибудь жизни. А в подвалах Создателей — наоборот, исключительно для выживания.