Когда мы встретимся в будущем.

      Грэй не презирает Криса. «Презрение» — слишком громкое слово, которое ни за что не сможет точно описать их взаимоотношения.       Форд строит ловушки, а Мерфи обходит их стороной, обмениваясь с блондином сдержанной улыбкой, через которую ученый читает фразу:             — Еще одна такая выходка, и сегодняшний день станет твоим последним в этой жизни.       Брюнет хранит секреты, и, когда ученый с лисьей улыбкой снова лезет не в свое дело, Грэя тянет поставить на двери новый пароль (в прочем, давно бы так и сделал, если бы не понимал, что Крис все равно узнает новый код).       Форд и Мерфи намного меньше, чем друзья, и чуточку больше, чем соперники. Они — союзники по неволе, который год играющие роли друзей как на публике, так и друг с другом. Но оба парня знают: найдись партнер хоть немного более выгодный, чем нынешний, и их хрупкий мир разобьется в ту же секунду.       А Тейлор просто связующее звено.       Крис, сидя в кресле для репликантов, съезжает на сидении и откидывается на спинку так, что затылок прижимается к низкой спинке, а голова запрокидывается, выделяя кадык.              — Что-то Итан задерживается. Скучаешь?       Грэй на это ничего не отвечает, продолжая дописывать уже придуманный отчет о психологическом состоянии оставшихся репликантов, и только бросает короткий взгляд на наручные часы. Действительно, уже пятнадцать минут как должен был прийти.              — Я что хотел сказать…              — Не знаю, — холодно отрезает брюнет, — Говори быстрее, если есть что сказать, и не мешай мне работать.       Крис хмыкает, позволяя себе усмешку, и, слегка приподнимаясь благодаря упору локтей о подлокотники, продолжает:              — Знаешь, если ты продолжишь ставить Итану плохие показатели на сеансах только для того, чтобы его отправляли к тебе чаще, чем других репликантов, то однажды Тейлора отправят не к тебе на сеанс, а на утилизацию. С ним просто не захотят возиться, — теперь, совсем теряя любой намек на улыбку, Крис дополняет, снова откидываясь на спинку и продолжая таращиться в потолок, — Я всегда восхищался твоим умением контролировать собственные и чужие эмоции. Но от Итана у тебя явно едет крыша.       «Едет крыша»? Да это еще мягко сказано. Крис обязательно придумает для случая Грэя формулировку поинтереснее, как только узнает, что брюнет уже почти месяц ночует на работе, лишь бы не встречаться со второсортной копией шатена.       Мерфи откладывает в сторону недописанные бумаги и достает из кармана упаковку сигарет: если кислород больше не помогает, придется дышать чем-нибудь другим.       Щелчок, огонь, прикушенный фильтр и ядовитый дым выдыхается через слегка приоткрытые тонкие губы прямо в сторону недавно бросившего курить Форда. Блондин недовольно морщится:              — Сработает пожарная сигнализация.              — Значит сходишь и выключишь ее, — слегка наклоняя голову в бок, безразлично отзывается Мерфи.              — Тебе выпишут штраф.              — Я оплачу его, и заодно выдам полицейскому его годовую зарплату, чтобы больше не появлялся у меня в кабинете по пустякам. Тебя, к слову, это тоже касается.       Блондин, нагло улыбаясь, роняет смешок и снова слегка недовольно морщится — начинает затекать шея.              — Тоже выплатишь мне годовую зарплату, лишь бы я только свалил из твоего кабинета?              — Нет. Ты просто уйдешь по-хорошему. Например, к Касперу, — словно между прочим отзывается Грэй, — Он ведь всегда рад тебе и новой плитке молочного шоколада?       Крис за несколько секунд бледнеет так сильно, что это замечает даже сидящий за столом Мерфи. Брюнет же едва заметно улыбается, стряхивая пальцем отгоревший край сигареты в пепельницу. Наверное, сиди они сейчас друг к другу лицом, и Грэй не без удовольствия заметил бы, как на несколько секунд спадает маска лицемерия Криса, уже давно заменяющая ученому лицо.       Последнее слово остается за психологом, потому что уже через несколько секунд дверь открывается, а на пороге появляется Тейлор с наручниками на тонких запястьях и с конвоем за своей спиной. Один из милитаристов до сих пор кривится, а Мерфи без труда замечает наложенную поверх ладони слегка пропитавшуюся кровью повязку.              — Он не явился на сеанс — мы обнаружили это, когда проверяли занятость репликантов, — поясняет другой военный, — Добровольно идти не захотел, даже прокусил кисть руки одного из наших людей, когда его попытались привести силой.              — И как же тогда вам удалось его поймать? — смотря на перевернутую картину с по-прежнему запрокинутой головой и вернувшейся маской улыбки, уточняет Форд.              — С помощью электричества, конечно же, — раздается в ответ.       Грэй на это хмурится и, замечая, как отворачивается репликант, избегая распространившегося по кабинету сигаретного дыма, тушит окурок о дно пепельницы, выходя из-за стола.              — У кого из вас ключи от наручников?              — Профессор Мерфи, репликант агрессивен и не подчиняется принятым…              — Я спрашиваю еще раз, но третий раз повторять не буду: где чертовы ключи от наручников?       Милитаристы мнутся еще несколько секунд, переглядываясь, и в какой-то момент «пострадавший» достает из кармана камуфляжной куртки небольшие ключи, отдавая их Мерфи:              — Он вас убьет.              — Ключи верну секретаршей в конце сеанса.       Военные уходят, злобно поглядывая на остающегося молча стоять посреди комнаты Тейлора. Парень, переодетый в стандартную униформу репликантов, состоящую из черной водолазки и брюк, смотрит словно сквозь Мерфи. И только Крис решает «разрядить обстановку».       Блондин поднимается со стула, подходит к шатену и, опуская ладонь на плечо Тейлора, дожидается, когда репликант переведет на него отстраненный взгляд серых глаз. Только после этого, парадируя психолога, задумчиво тянет:              — Я чувствую напряжение во всем твоем теле. Последние несколько дней были тяжелыми? — вопрос остается без ответа, поэтому Крис превращает его в риторический, — Так дело не пойдет. Обратись к Грэю за помощью, он знает неплохой способ.       Подмигивая, Форд уходит (не дожидается, пока его обещано не выгонят), а Итан лишь остается стоять на своем месте, снова опустошенно упираясь взглядом куда-то в стену.       Их отправляют на эту проверку к Мерфи, потому что боятся, как бы репликанты не начали думать как люди, как бы не узнали то, что не должны были, как бы не приняли убийство одного из своих слишком близко к сердцу?       Их было трое. Теперь осталось и вовсе двое, и почему-то от этой мысли становится так странно, что Тейлор первые несколько секунд даже не замечает одинокую слезу, скатывающуюся по своей щеке.       Да, репликанты тоже умеют плакать, но эти слезы не похожи на «человеческие». Они не приносят успокоения, а просто текут по щекам бессмысленной и бесполезной водой. Создатели не смогли помочь своим творениям даже в этом.       А Грэй ничего не может с собой поделать.       Брюнет делает этот шаг, отделяющий его от шатена, и подходит, касаясь чужой щеки ладонью и мягким движением большого пальца стирая слезу с красивого, идеального лица.              — Улыбка идет тебе намного больше.       Взгляд серых глаз едва заметно смягчается, но даже это не обещает Мерфи поблажек со стороны шатена:             — Подобное прикосновение к пациентам — это нарушение врачебной этики.              — Мне казалось, что я послал ее к черту еще на нашем первом сеансе, — не остается в долгу брюнет.       Глаза Грэя карие, почти черные, глубокие — настолько, что иногда Тейлор видит в них свое отражение. Темные пряди волос слегка выбиваются из общей массы и спадают на чужой лоб, а Итан чувствует, как невольно покалывает кончики пальцев — хочет убрать мешающую брюнету прядь самостоятельно.       Мерфи, словно читая чужие мысли, не убирает волосы самостоятельно, и лишь продолжает любоваться «оживающим» выражением лица шатена: Итана наконец удается вытащить из меланхолии.       Тейлор хочет сделать то, о чем думает. Правда хочет, но мешает слишком многое: разница в статусе, явная несерьезность намерений Мерфи и (особенно) слова Луиса из ловушки от Зала Иллюзий, второпях сказанные в коридоре больницы:             — Руки Мерфи по локоть в крови, Итан. Будь осторожнее, иначе когда-нибудь на них окажется и твоя.       Грэю не стоит знать, что шатен соврал о том, что Рид ничего не сказал: сказал, но совсем немного и загадкой. А Луису не стоит знать, что Тейлор все равно не собирается жить дольше трех месяцев, и поэтому с этого дня (после случая с Моной) планирует делать все, что захочется. Просто потому что Тейлор действительно устал (в том числе и гадать, когда настанет его очередь, и за ним явится Майкл с пистолетом).              — Крис говорил, что ты можешь помочь мне снять напряжение, — внимательно наблюдая за Грэем, делится мыслями шатен.              — Он имел в виду способ, который тебе не понравится, — честно отвечает Мерфи.              — А точнее?              — Поцелуи.       Репликант, выдерживая чужой анализирующий взгляд, поднимает кисти рук с наручниками на уровень лица Грэя.              — Я устал. В последние дни действительно произошло слишком много всего, поэтому я согласен.              — Только поэтому? — слегка наигранно-огорченно уточняет брюнет.              — Нет, — честным ответом служит едва заметная полуулыбка, — Еще потому, что ключи от моих наручников находятся именно у тебя.       В кабинете слышится тихий смешок брюнета и звон сталкивающихся наручников, уже через несколько минут спадающих на пол, прямо под ноги парней. Шатен разминает побаливающие кисти рук, а Мерфи снова терпеливо ждет разрешения.             — Кажется, ты всегда получаешь то, что хочешь.              — Это предупреждение или разрешение?              — И то, и другое. Может быть, нам обоим пойдет это на пользу: ты получишь то, что хотел, и перестанешь звать меня на сеансы, а я смогу отвлечься от жизни в тюрьме Создателей.       Грэй наклоняется ближе, а Итан от неожиданности рефлекторно закрывает глаза, и спустя несколько секунд чувствует только мягкий холод, распространяющийся на собственных губах, и тихий шепот в них же:              — Я никогда тебя в ней не оставлю.              — Никогда не говори «никогда», — приоткрывая глаза, со всей серьезностью шепчет в ответ Тейлор.       Мерфи целует осторожно: настолько, что Итан едва ощущает прикосновения чужих губ к своим губам, к скулам, вискам, носу…       Брюнет покрывает невесомыми поцелуями все чужое лицо, не настаивая, позволяя шатену в любой момент отстраниться, и даже не касается его руками: с трудом сдерживается (шатен видел, как в первые несколько секунд чужие руки поднялись и, словно запрещая себе, опустились уже через мгновение, так и не прикоснувшись). Не переходит границы дозволенного.       Это успокаивает. Растворяется ком из нервов внутри желудка, и почему-то Тейлор абсолютно перестает жалеть, что согласился на эту затею. Наоборот, когда чужие холодные поцелуи с ядовитым привкусом сигарет прекращаются, хмыкает на вежливый вопрос отстраняющегося брюнета:              — Может хочешь что-нибудь? Чай, кофе?              — Даже не будешь играть свою роль психолога и спрашивать меня о произошедшем с Моной?             — Зачем? — мягко улыбаясь, интересуется Мерфи, — Я и без вопросов знаю, что с тобой и Даниэль не случилось ничего из того, о чем стоило бы знать Создателям.       Грэй, в последний раз просканировав взглядом чужое лицо в попытке запомнить его еще лучше, прячет одну из рук в кармане брюк и через секунду достает оттуда небольшую подвеску.       На тонкое серебряной цепочке висит кольцо с гравировкой «Once in New York». Оно кажется Итану небольшим, словно рассчитано на мизинец, а Мерфи, пользуясь отвлечением шатена на мысли, ловко защелкивает цепочку на чужой шее:              — Спрячь под водолазкой: тогда будет меньше шансов, что потеряется.              — Похоже на оплату, — кончиками пальцев касаясь висящей на груди цепочки, делится шатен.              — Это помощь, а не оплата, — сразу же поправляет Грэй, — Блокирует дроны видеонаблюдения и автоматически глушит трекер на твоем ошейнике, если покидаешь черту города.              — Но репликантам запрещено выходить даже за стены зданий-близнецов…              — А я думал, что тебя такие запреты не останавливают.       Грэй намекает на случай с панорамными окнами, а Тейлор молча оттягивает горло водолазки, пряча под одеждой цепочку. Мерфи на это довольно улыбается:              — Мне начинает нравиться, когда у тебя случаются тяжелые дни.              — Повторение будет не скоро, — объясняет скорее себе, а не брюнету Итан.       На столе звенит таймер, и Мерфи вынужден отойти, чтобы выключить его. Оба парня без слов понимают: время сеанса закончилось. Внезапно брюнет сообщает:              — Я перенесу встречу с Даниэль на завтра, но ты все равно не сможешь сейчас остаться.              — И не собирался. Ведь эта небольшая помощь ничем нас не обязывает, — поднимая с пола наручники и ловко кидая их прямо в руки психолога, отзывается Итан, — Кажется, ты обещал вернуть их в целости и сохранности.       Тейлор уходит по-английски: не прощаясь, закрывая за собой дверь и даже не оборачиваясь. Зря. Может быть, обернись шатен хоть раз, и тогда обязательно заметил бы выпавшую из собственного кармана брюк фотографию, украденную из ловушки от Зала Иллюзий.       Грэй, сразу же замечая ее, подходит и поднимает, вглядываясь в счастливые лица Даниэль и Итана, красующиеся на фотографии.