Когда мы встретимся в будущем.

      В полной тишине слышится щелчок, раздающийся от зажигалки. Крис нажимает на кнопку, наблюдая за тем, как появляется пламя, и снова отпускает, молча провожая исчезающий огонь глазами.       В кабинете Форда тонированные окна, круглый стеклянный стол, кресла-стулья, трое репликантов, психолог и один нежелательный гость в лице Майкла Хилла. Душно, тесно, а из-за давящей на сознание тишины этот кабинет начинает напоминать камеру в тюрьме для заключенных.       Все выглядят так, как вернулись из Зала Иллюзий: Итан в дизайнерской одежде, которую у него заберут уже через час, Дани — в рабочей одежде репликантов, Мона — в такой же, как у Хейз, но сильно помятой и словно насквозь промокшей.       Бэйтс, игнорируя свои прилипающие к телу спутавшиеся фиолетовые волосы и одежду, прожигает тренера Хилла ненавистным взглядом и внезапно произносит:              — Мы здесь, чтобы вам было удобнее убить нас?       Наемник ничего не отвечает (словно и не слышал), а Итан догадывается о том, что Грэй был прав, по серьезному выражению лица Криса:             — Не всех. Только одного.              — Того, кто виноват в поломке Зала Иллюзий, — с презрительной усмешкой хмыкает Мона.       Ее ненавидящий взгляд скользит с человека на человека, подсчитывая. На стороне Итана — Крис и Грэй. Их больше, но на стороне Даниэль — Майкл, а у него больше влияния на суд, если верить слухам. Хотя никакого «суда» не будет: Бэйтс оценивает свои шансы трезво и, впиваясь взглядом в стакан с водой на столе, прячет в глотке жидкости усмешку.              — Убьете меня, значит, — скорее утверждая, а не спрашивая, отзывается фиолетововолосая девушка, и уже в следующую секунду стакан от напитка оттренированным броском с силой летит в камеру видеонаблюдения в углу, разбивая экран. Теперь связь с «внешним миром» за стенами кабинета теряется.       Но на это никто не реагирует. Только Мерфи, найдя в столе Криса еще один стакан, ставит его на стол в качестве замены. Наклоняясь, едва различимо шепчет Моне:              — Еще одна камера находится чуть левее головы Хилла. Рискнешь?              — Чтобы он убил меня на несколько минут раньше положенного срока? — тон девушки понижается до сердитого шипения, переходящего в шепот, — Так теперь и Вы меня за пушечное мясо принимаете? Замените так же легко, как этот гребаный стакан?       Неприятно, потому что Бэйтс так и не смогла найти себе «покровителя». Неоднократно пыталась, даже намеревалась вступить в ряды милитаристов, но ее не пустили: репликант должен знать свое место, и оно не находится среди людей.       А Итан нашел. Выживает тут меньше месяца, а уже завоевал симпатию главного богача Америки и его дружка с садомазохистскими замашками. А на Хейз плевать, она тут и так дольше всех (почему-то все еще) держится.       И теперь, когда на шахматной доске пришло время жертвовать фигурами, решили отдать ее: обыкновенную пешку Мону Бэйтс, которая все это время была верна Создателям так, как никогда не будут эти двое.       Но это личное дело каждого — выбирать способ для выживания. Мона, очевидно, ошиблась с выбором, и теперь эта ошибка будет стоить ей жизни.              — Почему меня убьют именно здесь, в кабинете Форда?              — Потому что здесь есть камеры. Были, — сразу же поправляется Грэй, — Человека за экраном, главу охраны мистера Коулмана, интересует ваша реакция на убийство себе подобных.              — И меня выбрали подопытным кроликом, — срывая со своих губ истеричную усмешку, догадывается Бэйтс, — Тогда какого хрена ты сейчас нам это объясняешь?             — Потому что эти камеры записывают только видео, не звук, — вмешивается Крис, — Не очень удобно, правда?             — Мне плевать, — сразу же огрызается Мона, — Он-то вас не выдаст?       Кивок головы девушки указывает в сторону Майкла, молча стоящего в углу и словно утопающего в своих мыслях. Вместо наемника снова отвечает Грэй:              — Мы теперь в одной лодке.       «Вы, не я», — хочется ответить, но Бэйтс затыкается, встречаясь взглядом с вернувшимся из мыслей Майклом.       Мону обвинили в том, что она вспомнила что-то не то и сломала Зал Иллюзий. Вряд ли дело было в том, что она вернулась из ловушки раньше всех и самостоятельно. Просто обвинять было легко и, если так подумать, после поломки Зала был виноват каждый репликат: просто потому что выжил.              — Я признаюсь, — внезапно отзывается Бэйтс, игнорируя скрытое удивление во взгляде сидящего на соседнем кресле-стуле Итана, — Я признаюсь, что сломала Зал Иллюзий. Куда и что нужно сказать?             — Ничего говорить не нужно, — отзывается блондин, — Просто сделай виноватое лицо, словно тебя поймали на проступке, и выйди из-за стола.              — Не хочешь потом за ним сидеть и вспоминать, что тут лежало мое тело?             — Что-то вроде.             — Тогда, у меня есть право на последнее слово?       В этот раз даже «читающий мысли Майкла» Форд переводит на рыжеволосого парня вопросительный взгляд и, дожидаясь кивка со стороны, отвечает:              — Говори.       Бэйтс выходит из-за стола и, останавливаясь спиной к Создателям и лицом к репликантам, с натянутой улыбкой разводит руки в стороны, словно находится на сцене, в самом ее центре. Фиолетовые, уже почти высохшие волосы все еще кажутся спутанными, но Мона не обращает на это никакого внимания:             — Меня убьют, потому что я лишняя, и потому что знаю о вас слишком много. Ведь двое могут хранить тайну, только если один из них мертв, верно? — теперь Бэйтс улыбается так, что свойственные репликантам небольшие клыки становятся видны всем собравшимся, — Я знаю, что Зал Иллюзий сломала именно ты, Дани. Ты ведь всегда была любопытна, а «человеку за экраном» стоит всего раз отправить тебя к другому психологу, и ты отправишься вслед за мной. Итан, ты вряд ли выживешь, если убьют Даниэль, Грэя и Криса. Потому что ты тоже постоянно лезешь не в свое дело, но все сходит тебе с рук только из-за этой троицы. Грэй, ты не подчиняешься режиму, так что скрывай это от моей будущей замены чуточку лучше, иначе мы можем случайно встретиться в аду. Крис, лучше не рассказывай ему о том, что ты знаешь о Создателях, иначе отправишься следом за нами. Майкл, я была тебе вернее, чем все милитаристы вместе взятые, но ты сделал выбор не в пользу работы. И, снова возвращаясь к тебе, Ангел… — Мона наклоняется, с ядовитой улыбкой скалясь на блондинку, — …я ведь не заслужила эту смерть. Но, раз такое дело, значит мой гребаный долг сказать, что у тебя наихреновейший вкус на парней. Ты понимаешь, о ком я, поэтому просто избавься от…       Бэйтс не договаривает. В комнате раздается выстрел, и вся компания переводит взгляд на прячущего обратно в кобуру пистолет Майкла. Рыжеволосый парень поправляет пояс и, словно объясняя самому себе причину преждевременного убийства репликанта, произносит:             — Ее речь была ебать какая длинная для последнего «слова».       Никто не произносит в ответ ни слова. Только Даниэль переводит взгляд с Майкла на Бэйтс, теперь лежащую с темно-красной дыркой в голове и каким-то недоумевающим выражением лица.       Мерфи смотрит на свои наручные часы и кивает Форду, а блондин сразу же суетливо вызывает «уборщиков». Заблокированные до этого двери наконец открываются, а комната пополняется еще несколькими милитаристами, поэтому Грэй, спеша удалиться, только кивает оставшимся репликантам:              — Итан, через десять минут жду в своем кабинете. Даниэль, ты подойди минут через сорок.       Никто опять не отзывается. Может, дело в том, как выносят тело Моны (словно мешок с ненужным содержимым тащат за руки и ноги в коридор, на чистый железный стол), или в том, как с ним обращаются (едва не роняют, ударяя плечом о дверь с такой силой, что будь Бэйтс человеком, и этот удар обязательно сломал бы ее кость). И только Хейз, провожая подругу взглядом, вспоминает слова Эмили и догадывается, что они еще встретятся с Моной.