Когда мы встретимся в будущем.

      Грэй курит слишком крепкие сигареты, часто игнорирует сообщения, по вечерам ходит в спортзал и в целом живет по расписанию.       Завтрак в пять утра, чтобы в шесть уже закрыть дверь квартиры и сесть в припаркованный у дома флайкар. Обед в час дня и легкий перекус в четыре, а ужин планируется в восемь. Возвращение домой откладывается за полночь, и все начинается по кругу.       У Мерфи на каждый пункт в расписании установлен будильник, всегда идеально выглажена одежда, и списанные со счетов суммы всегда контролируются самим брюнетом, перепроверяются. А Форд строит расписание своего дня на ходу и всегда одевается не по погоде.       У Криса привычка отвечать на все ярко, с ухмылкой, и отметать спокойствие и стабильность на самых ранних этапах. Форд захочет — и будет кричать, а такие как Мерфи посмотрят на него косо и уйдут: у них зазвенит очередной будильник.       У блондина на футболке кровь и разбитая в пьяной драке бровь, а у Грэя на счету десятки миллионов долларов, которые брюнет ни за что не потратит без выгоды.       Они слишком разные, чтобы сосуществовать в одном здании, и все же Крис смеется тоскливо-небрежно, когда видит из-за приоткрытой двери психолога, наблюдающего за Даниэль и Итаном.       Судя по странно спокойному выражению лица шатена, все вопросы из разряда «Зачем Майкл так жестоко тренирует репликантов на выживание и выносливость?» исчезают сами по себе, пока вернувшаяся с задания Хейз тащит по коридору герметичный пакет с чужой головой внутри.       К внутренним стенкам прозрачного пакета, зажатого в тонкой кисти блондинки, липнут темные кудрявые волосы отрезанной головы. Кровь, успевшая вытечь из остатков шеи, темной жидкостью сливается в угол наклоненного пакета, пока девушка безразлично-пустым, почти стеклянным взглядом встречается с серебряными глазами Итана и проходит мимо, словно не замечает друга.       Хейз молча тащит часть жертвы внутрь лаборатории, а Тейлор разворачивается и медленно уходит в противоположную сторону: пытается переварить увиденное.       Уходит и Грэй. Брюнет, отстраняясь от стены, направляется в сторону своего кабинета и еще не доходя до двери замечает, что в комнате есть кто-то чужой. Оказывается прав, как только заходит в кабинет, и со стороны небольшой «кухни» выходит ученый.       У Криса полное имя «Кристофер», по которому он запрещает себя называть из-за «отстойного звучания», двадцать долларов в заднем кармане черных джинс и надпись «can't feel anything» где-то в районе груди, над сердцем. Блондин выходит из кухни психолога медленно, словно это и не Грэя-то кабинет, и с наглой улыбкой демонстрирует бутылку воды, приближаясь:              — Жажда замучила, решил забежать к тебе за стаканом.       Мерфи не прогоняет. Только подходит к тому же рабочему столу, что и ученый, и указательным пальцем, подцепив за край, пододвигает к себе пепельницу с несколькими окурками на дне, доставая из кармана упаковку сигарет и зажигалку: отвечает на провокацию.       Сухой фильтр зажимается холодными губами, и Грэй видит, как недавно бросивший курить Форд задерживает взгляд на сигарете. Брюнет же, двумя пальцами придерживая «расфасованный никотин», выдыхает в сторону ученого и спокойно напоминает:              — Ты хотел пить.              — Точно… — словно отходя от гипноза вспоминает Крис и тут же дополняет: — К слову, Итан вчера был на свалке. Теперь он знает больше, чем должен, так что… не должно ли это заинтересовать тебя? Как работающего здесь психолога, разумеется.              — Ты помог ему туда попасть? — притворяясь, словно не знает, интересуется Мерфи. Под легкий удар пальцев отгоревшая часть сигареты осыпается в пепельницу, пока стоящий рядом ученый наливает в один из стаканов воду из принесенной бутылки.              — Я, — Форд, по-прежнему держа в руке открытую бутылку, на несколько секунд сгибается в глубоком ироничном поклоне, растопырив руки, и теперь Грэй чувствует клубящийся вокруг Криса привкус дорогого алкоголя из своей личной коллекции: видимо, блондин пришел сюда одолжить не только воду, — Но это не имеет значения. Он хотел знать больше, а ты ограничивал его в этом желании. Я же решил помочь. Он даже смог самостоятельно добраться до Создателей… Это тоже к лучшему. У меня были дела и я не смог за ним вовремя приехать, а потом уже было поздно.       Мерфи остро улыбается, пряча эту ухмылку за очередной порцией сигаретного дыма. Разумеется, у Криса еще со вчерашнего дня заготовлен ответ на каждую его реплику.       Только вот все дело в том, что брюнет готов поспорить: Форд с самого начала не планировал возвращаться за Итаном. Для ученого, у которого в глазах бежит табличка «game over, thank you for playing», это всего лишь развлечение. А Тейлор мог потерять жизнь, и поэтому Грэй в очередной раз вдыхает никотин глубже (так, что еще немного и от нехватки воздуха начнут гореть легкие) и старается держать себя в руках.             — Когда начнется война, чью сторону ты примешь?       Блондин, поднимая стакан с водой, наконец делает первый глоток. Горло печет из-за недавно выпитого алкоголя, но на то, чтобы общаться с Мерфи на такую тему — да еще и в трезвом виде — наглости не хватает даже у Криса.       Немного влажная, уложенная назад прическа Форда — это прямые пепельные волосы с блеклыми фиолетовыми прядями. Брюнет же цепляется беглым взглядом за металлическое кольцо-пирсинг в уголке чужой нижней губы и, снова наблюдая только за реакцией Криса, отзывается:             — Противоположную той, на которой окажешься ты.             — Даже если на ней буду не только я, но и Итан? — ухмыляясь, тянет Крис, — Не боишься увидеть и его на «другой стороне» тоже?       Мерфи не отвечает. Выжидает, что еще скажет об этом коллега, и ученый не заставляет ждать:              — Я имею в виду, что вы с Тейлором в последнее время так сблизились… И мне теперь просто интересно, с чего вдруг он решил, что можно верить тому, кто пропагандирует полное недоверие ко всем окружающим?             — Говори прямо, — перебивает брюнет.             — Я и говорю. Тейлору опасно находиться рядом с тобой. Репликанты и так живут не особо долго, а с твоими делами так вообще даже до конца этой зимы не дотянет, — блондин подходит на шаг ближе, переходя на убеждающий шепот, — Ты нарушитель, Грэй, и в сотни раз больший, чем я. Когда ты в последний раз следовал хоть одному из установленных Создателями правил?             — Думаю, ты не совсем понял мое положение в этой кампании, — догоревшая сигарета тушится о дно пепельницы под спокойный взгляд Грэя, обращенный к Крису, — Я не могу быть нарушителем правил, потому что именно я их и устанавливаю.       Мерфи сейчас абсолютно серьезен, Форд читает это в чужих карих глазах и не может сдержать рваного вдоха: ладно, в этот раз снова лидирует брюнет.       И все же это скучно. Форд ожидал ссоры, разрыва их шаткого перемирия, чего угодно, но только не скуренной перед своим лицом сигареты. И поэтому Крис, надеясь вытянуть из сосредоточенного брюнета еще хоть какие-нибудь эмоции, подходит еще ближе, почти вплотную, заставляя собственное сердце биться быстрее. Сглатывая вязкую от азарта слюну, Форд неожиданно (даже для самого себя) касается своими губами губ брюнета, обвивая шею Грэя длинными пальцами.       В этом неуместном, абсолютно спонтанном поцелуе чувствуется настойчивость играющего Криса, холодные губы Мерфи и такое же прохладное кольцо в уголке губ блондина, иногда случайно задеваемое Грэем. Форд чувствует под пальцами чужие почти черные волосы, высокое горло водолазки, пока где-то на собственном языке оседает вкус недавно выкуренных брюнетом сигарет. А еще металла и крови, когда сжатый до побелевших костяшек кулак отпечатывается на чужой скуле, даря резкую боль.       Крис отстраняется, слегка наклоняет голову вниз, но все по-прежнему ярко улыбается и смотрит на Мерфи с таким блеском в серо-зеленых глазах, что Грэй не сомневается: блондин даже не замечает кровь, стекающую тонкой струйкой из верхней разбитой губы на нижнюю.       Это не влечение. Даже не симпатия и тем более не влюбленность, и Мерфи абсолютно точно знает, что своим «отказом» не разбивает чужое сердце, а просто ломает Крису весь кайф от их небольших склочек.       Форда словно наркомана кроет от того, что запрещено, и от того, что не принадлежит ему, но может. Крис живет ради чужой реакции, ради чужих чувств, и чем они непредсказуемее, тем сильнее это нравится блондину.       Только вот Грэй знает этот фетиш блондина наверняка, и именно поэтому Форд сейчас и пачкает белый пол своей кровью, сплевывая ее куда-то в сторону и образуя еще одно светло-красное пятно.              — Ведешь себя как наркоман под дозой, — осматривая парня перед собой с ног до головы, заключает Мерфи.              — Каким и являюсь, — снова ухмыляется Форд.       Грэй на это только задумчиво молчит в ответ.       У Криса девиз «i want you only because i can't have you», треки от Cigarettes After Sex (в основном из-за названия) в машине, развязная походка и очередная блондинка, отвечающая на его поцелуи где-то на переднем сидении автомобиля. Форд искренне рассмеется, если хоть кто-нибудь попытается пристыдить его за подобный образ жизни, а Мерфи и дальше продолжит считать этот «стиль» прожиганием собственного и чужого времени.       Дверь в кабинет приоткрывается, и на пороге, почти уходя, снова пытается заговорить Крис:              — Надеюсь, ты не ответил не потому, что тебе не понравилось, — лисья улыбка снова появляется на чужом лице, — Зови, если передумаешь или захочешь повторить.       В ответ раздается снова спокойное и абсолютно честное:             — Ты чертов идиот, Форд, если думаешь, что я это хотя бы запомню.