Когда мы встретимся в будущем.

      Мед, помешиваемый золотой длинной ложкой, смешивается с малиной, нарезанными персиками и манго. Янг наблюдает за тем, как сладкая масса оставляет блестяще-липкие капли на ягодах, и улыбается, доливая поверх этого «салата» еще и шоколадный сироп.       Удивительно, как при всем этом Алиса умудряется сохранять фигуру и зубы. Может быть дело в идиотах-коллегах, которые ее постоянно отвлекают, в том числе и от еды?       Телефон на столе с надписью «Тимми» разрывается рингтоном. Какая-то глупая песня, которая раньше безумно нравилась Алисе и которую теперь пора сменить заставляет отодвинуть тарелку в сторону: теперь в горло не лезет и кусок.       Ногти с длинным маникюром постукивают об экран:              — Ты на громкой, а я завтракаю. Давай, блистай, что уже случилось?       В телефоне звучит виноватый голос молодого коллеги:              — Эли, добрый вечер. В тот раз, когда Вы сказали, что заняты…              — Ближе к делу, — закатывая глаза, прерывает Янг, — Ты хотел спросить причину, по которой я отменила нашу встречу?              — Не только, — мнется парень, — Я украл код-доступа из вашего телефона и пришел на встречу с репликантом номер двадцать четыре заранее.              — Ты сделал что?! — чуть не давится ужином Алиса, — Я думала, мы все разрулили, ведь ты пообещал так больше не делать, но у тебя, похоже, до сих пор дуристика прет.              — Понимаете, я забыл в этой комнате свои часы, они очень дорогие, старинные…              — Ладно, забей, — раздраженно морщится Янг, — Поговорим об этом наедине. Что-то еще?              — Эмили Моррис мертва.       На секунду молчание становится таким тяжелым, что Алисе кажется, будто ей послышалось. Но Тимми продолжает виновато молчать, а Янг берет себя в руки:              — Как ты это понял?              — Я прямо сейчас стою перед ее телом. Моррис всей спиной прижимается к решеткам, на которых все еще продолжает подаваться ток, и у нее уже расплавилась кожа и верхняя часть мяса.              — Ты уже успел сказать об этом кому-нибудь еще?              — Только Вам, — признается Тимми.              — Вот и молчи, — начиная собираться и радуясь, что всегда завтракает в собственном кабинете без лишних ушей, отзывается Янг, — И отмени сегодня встречу, чтобы никого в подвалах не было — скажи, что мне не здоровится. Скоро буду.       Тарелка с ягодным салатом так и остается стоять на столе, а розоволосая девушка спешно спускается на лифте на самые нижние этажи, выбегая в белый пустой коридор.       Когда дверь наконец с размаху открывается, Алиса видит… только пустую клетку. Первое подозрение, что здесь что-то не так, подтверждается сразу же, как только к розовым волосам на виске девушки прижимается пистолет:              — Я заждалась тебя, Янг.       Дверь за спиной Эли закрывается автоматически, а девушка в белом халате теперь поворачивается и видит только криво подстриженные черные волосы Моррис, ее пронизывающий взгляд грязно-голубых глаз и шрамы от разборки на лице. Янг выдыхает и, замечая за спиной Эмили тело своего коллеги, спрашивает:              — Как ты заставила его открыть клетку?              — Разве тебя сейчас интересует именно это? — не отрывая взгляд от своей главной мучительницы уточняет брюнетка.              — Хорошо, — медленно сдается Алиса, — Тимми мертв, значит твоей главной целью была я. Что ты хочешь?             — Отключи мой ошейник, — с серьезным выражением лица, но с приподнятыми в улыбке уголками губ отзывается Эмили, — Сделай так, чтобы эта железка на моей шее была не большим, чем бесполезным куском металла.              — Прямо как ты? — с натянутой улыбкой огрызается Янг, но тут же чувствует, как пистолет снимается с предохранителя, и теряется.             — Это не тот ответ, который я хочу получить, — пистолет сильнее вжимается в ухоженную кожу, заставляя Алису нервно сглотнуть.             — Ты не выстрелишь.             — Думаешь?       Моррис хватает нескольких секунд для того чтобы обернуться и сделать два выстрела: в плечо лежащего на полу «трупа» и в голову. После первого выстрела раздается крик — то ли мужчины, то ли испуганной розовласки. Но едва пришедший в сознание ученый успевает только показать, что жив, как следующий выстрел приходится ему в голову, и Тимми замолкает навсегда. А Эмили только приставляет пистолет ко лбу стремительно бледнеющей Янг, продолжая холодно и небрежно:              — Не смотри на кровь, смотри на меня, Янг. Если сейчас потеряешь сознание, то ты окажешься совсем бесполезна, и я не смогу оставить тебя в живых. Ну так что, поможешь мне с ошейником?       Слов у Алисы не находится. Но зато на трясущихся руках в браслете находится код. Светло-голубой свет с ошейника мягко сканирует шею брюнетки, и ошейник отключается.       Блестящий пистолет, упирающийся в лоб девушки, прямо между серых испуганных глаз, наконец слегка отдаляется, позволяя Эли тихо выходнуть и, словно оправдываясь, произнести:              — Моя жизнь мне дороже всего. Так что я лучше найду новую работу, чем буду гнить под землей. Не люблю личинок, все дела.             — Да я вроде про это и не спрашивала, — с издевательской улыбкой пожимает плечами Моррис.       Только теперь взгляд девушки (смотря хоть куда-нибудь, лишь бы не на тело коллеги) проходится по брюнетке и замечает, что Эмили уже успела одеться в верхнюю одежду, украденную у Тимми: белый халат и такой же «шлем» с тонированным стеклом. Теперь страх Создателей о том, что репликанты вспомнят своих мучителей и отомстят, играет с ними злую шутку.              — Ты не посмеешь меня убить, — пытается собраться с силами Янг.             — Ты права, я тебя не убью, — острая улыбка на чужом лице внезапно становится шире, — Это за меня сделают другие. Но и просто так я тебя не оставлю.       Алиса чувствует, что что-то сейчас произойдет, и поэтому бросается в сторону, нажимая на кнопку сигнализации в двери. А Эмили с размаху ударяет девушку пистолетом по затылку, позволяя телу упасть прямо перед сканером.       Розовые растрепанные пряди грубо зажимаются в руке, когда Моррис поднимает за них голову девушки и двумя пальцами приоткрывает один из ее глаз, блокируя сигнализацию. Дверь «на свободу» снова открывается, но Эмили уже слышит, как шумят сбегающиеся милитаристы. Тогда, поправляя бейджик с надписью «Тимми», брюнетка выходит, блокируя за собой дверь, натягивая на голову «шлем» и спеша в другую сторону по заученным еще два года назад коридорам.       Майкл прибегает на тревогу первый. Он, обходя толпу ученых и милитаристов, протискивается вперед, а не в закрытую дверь — прекрасно понимает, что за ней уже никого нет. Хилл достает оружие, грубо расталкивая людей локтями, проталкивается и наконец выходит в оставшуюся часть коридора.       Вокруг ходят люди. Кто-то идет вперед, кто-то, наоборот, бежит с другой части коридора к заблокированным дверям, и все же ученых становится все меньше, как и милитаристов. А Майкл замедляется, переставая бежать и выдавать себя тяжелыми шагами, и замечает впереди белый халат ученого.       Человек не вызывает у Майкла никаких подозрений, и Хилл уже обгоняет его, чтобы точно успеть за сбежавшей брюнеткой, как вдруг в мыслях всплывают чужие шаги и Хилла пробивает догадкой: человек за его спиной идет тихо, словно кошка — именно так, как учили ходить на заданиях репликантов.       Майкл оборачивается, теперь прекрасно понимая, кто рядом с ним, и вдруг чувствует, как собственная голова немного наклоняется вбок, а тело начинает терять равновесие.       Тупая боль растекается от виска и движется по всей голове, пульсируя, пока белая тень проскальзывает вперед, сжимая в руке окровавленный пистолет. Хилл, чувствуя, как кровь с лица начинает залепливать глаза, хватается за одну из стен и шипит вслед исчезающей Моррис:              — Какой еблан научил тебя этому приему…       Следом за девушкой бегут милитаристы. Майкл, стараясь прийти в себя, размыто видит три спины в черной одежде, а потом слышит ровно три выстрела и больше не сомневается, что эти люди уже мертвы. И только случайно вспоминает фразу, сказанную возвращенной в клетку Моррис еще после первого ее побега:              — Я не жалею. Даже больше: я сделала бы это снова. Потому что вы бы сделали это со мной еще раз тоже.       Эмили скрывается за стенами и длинными коридорами, ведущими черт знает куда, а из четырех живых «преследователей» остается только один Майкл. И поэтому Хилл, пытаясь держаться в сознании, продолжает бежать вперед.       В это время сигнализация о ЧП разрывает верхние этажи так, что Грэй начинает опасаться: еще немного и это вернет в сознание лежащих в больничном крыле действующих репликантов.       Мерфи знает, что Эмили для побега нужно подняться на верхние этажи, и она никак не сможет это сделать не «засветившись» перед Итаном и Дани. Только вот если репликанты уже официально «узнают» про Эмили, то умрут сразу же после того, как ее затолкают обратно в подвалы. Поэтому брюнет набирает один из номеров в браслете и приказывает:              — Заблокируйте все входы и выходы, ведущие в больничное крыло, и никого не выпускайте до моего приказа. Сделайте так, чтобы нельзя было ни зайти, ни выйти.       А в подвалах гаснет свет. Моррис, снова замечая за своей спиной Майкла (и даже слегка удивляясь, что он все еще в сознании), стреляет в потолок, повреждая цепь взаимосвязанных белых ламп и погружая целые этажы в кромешную тьму: пользуется тем, что именно при таком освещении ее все это время и держали.       Когда становится совсем темно, репликант и наемник оказываются в одном из недавно построенных коридоров со стеклами. Через окна светит луна, по которой Моррис так скучала все это время, и брюнетка, отвлекаясь, спотыкается о что-то непонятное на новом месте, и Майклу хватает одного прыжка вперед, чтобы повалить Эмили тяжестью своего тела.       Они падают сцепившись, пока белый свет из окон смешивает их дерущиеся на полу тени. Майкл чувствует чужие черные волосы, лезущие в лицо, безостановочные блокируемые наемником удары и кровь, продолжающую стекать по лицу.       В какой-то момент его затылок неприятно касается пола, и удары тут же прекращаются. Сидящая на чужих бедрах Моррис теперь наклоняется к чужому лицу, с пренебрежением вглядываясь в приоткрытые губы, прикрытые глаза и одинокую слезу, стекающую из края глаз и теряющуюся где-то в огненно-рыжих даже при таком свете прядях.       Хилл издевательски улыбается, словно это не его прижали лопатками к полу, наградив несколькими десятками ударов, и непривычно мирно интересуется:             — Знаешь, почему ты все еще жива?       Моррис опасно щурится, больше не жалея о потерянном в драке «шлеме»: ведь теперь наемник может рассмотреть в ее мимике все отношение репликанта к Майклу.             — Знаю. Потому что другие репликанты пока что не признают свои «повреждения», и со свалки «материал» для работы никто брать не хочет. А знаешь, почему все еще жив ты?              — И почему же? — больше не улыбаясь, снова дергается Хилл, пытаясь сбросить с себя девушку. Но Эмили только нажимает кистью на чужое горло, ограничивая Майклу доступ к кислороду, и наклоняется, чтобы прошептать на ухо:              — Потому что смерть — слишком мягкое для тебя наказание. И я уверена, что твои хозяева придумают что-нибудь поинтереснее, как только обнаружат, что ты об-ла-жал-ся.       Последнее слово произносится по слогам, и в ответ Моррис слышит четкое:              — Бей, сука.       Хилл хватает девушку за ошейник, притягивая к себе и пытаясь нащупать на нем аварийную кнопку с электрошокером, но уже через несколько секунд обнаруживает, что ошейник сломан, а репликант победно скалится: предвидела и это.       Сердце бешено бьется, когда Эмили наносит очередной удар по Майклу, и вдруг в коридоре слышится выстрел. Моррис замирает в чужих «объятиях», непонимающе протягивая руку к собственному затылку и чувствуя слипающуюся на пальцах кровь.       Голубые глаза, словно умоляя отпустить ее хотя бы на этот раз, в последний раз сталкиваются с янтарными. Уже через несколько секунд Моррис падает без сознания поверх тела Майкла, больно ударяя подбородком и без того болящее чужое плечо. И Хилл, чувствуя тепло чужого тела, наконец тоже ослабляет хватку, закрывая уставшие глаза.