Когда мы встретимся в будущем.

      В больнично-белом коридоре светят белоснежные лампы, словно задавшись целью ослепить репликантов, и Даниэль щурится, прикрывая один глаз. Ну вот, еще немного и будет совсем как Мона: сначала глаз, потом проблемы с Создателями, а после и жизнь в Затерянном городе. Хотя это ли хуже того положения, в котором блондинка находится сейчас?       Ее с Итаном ведут по коридорам в сторону Зала Иллюзий двенадцать человек, по шесть на каждого репликанта. Даниэль хочется рассмеяться от такого конвоя и напомнить, что, вообще-то, самые ужасные вещи тут вытворяют не они. Но вместо этого Хейз только опускает голову, стараясь спрятать лицо за короткими волосами, и идет по пятам за тяжелыми ботинками солдата.       Такое строгое сопровождение у них впервые за все время существования Тейлора, и Даниэль догадывается о причине.       Когда дети совершают шалости, они предпочитают почти сразу же (если не заранее) рассказывать об этом родителям, перекладывая вину на них. «Вы взрослые, вы знали, что мы планировали сделать, но не остановили». Вот и милитаристам нужно разрешение, нужен приказ, чтобы продолжить убивать лабораторные создания ученых.       В этот день вместо детей выступают Грэй, Крис и Майкл с милитаристами, а вместо взрослых — мужчина и парень, приближающиеся с другого конца коридора к остановившемуся конвою.       Обоих Даниэль узнает сразу же: стоит блондину поправить тонкую оправу очков на носу, а старику — улыбнуться (совсем так, как в день заключения контракта). Мужчина с широкой отеческой улыбкой останавливается на расстоянии нескольких метров от репликантов, и Даниэль видит, как Тейлор намеренно обнажает клыки: показывает, что причина для остановки у Альфреда Гамильтона действительно есть.       Кто-то из милитаристов за спиной шатена толкает Итана обратной стороной оружия, жестом приказывая быть дружелюбнее, но голубоглазый старик в белой рубашке все равно наклоняется к блондину, советуя:             — Вам лучше не подходить к ним ближе, чем на три метра. Оба этих репликанта отличились в первые дни своего рождения, убив в заснеженных горах животных. Они жестоки и опасны.              — Не опаснее ли те, кто их в эти горы отправил? — вежливо интересуется парень, оставляя своего собеседника и продолжая двигаться дальше.       Тейлор видит голубые, но горькие, словно море, глаза, и светлые волосы, напоминающие песочный берег. Парень в бежевом вязаном свитере подходит к Итану так близко, что милитаристам приходится разойтись в стороны, пропуская единственного Создателя вперед. Блондин не видит, как внимательно за ним наблюдает стоящий в стороне Мерфи, и только с теплой улыбкой протягивает руку шатену:             — Меня зовут Луис Рид, можно просто Лу или Луис.              — Итан, — совсем не так, как нужно, представляется репликант, настороженно пожимая чужую руку.              — Кажется, у тебя здесь не очень хорошая репутация, — мягко шутит блондин, заглядывая в серые глаза напротив.              — Я кусаюсь, — как-то на автомате отвечает Тейлор.       Ладонь Рида теплая и мягкая, а сердце шатена растапливается чужой улыбкой и становится не более надежным, чем сырое куриное яйцо. Из-под разбитой скорлупы вытекает что-то смутно похожее на сожаление, а Тейлор понимает, что его не узнают, и молчит.              — Сегодня здесь людей особенно много, — продолжая улыбаться, дружелюбно заключает блондин, наконец отпуская чужую руку, — Вам не говорили, что сегодня планируется?              — Не положено, — раздается резкое откуда-то со стороны.       Майкл, стоя между Грэем и Крисом, сжимает в руке планшет, тяжелым взглядом наблюдая за намеренно оттягивающим начало тренировки Ридом. Блондин на это только понимающе кивает и прощается с Итаном очередной улыбкой, пока где-то в стороне ворчит Хилл.              — Блять, отстаем от графика на две минуты, — рычит рыжеволосый парень, — Разойдитесь в сторону, кретины.       Милитаристы, не находя еще большего места для отхода, прижимаются спинами к стенам, но раздраженного с утра Майкла вперед пропускают. Просто в позапрошлом месяце один несчастный решил проигнорировать приказ Хилла, и теперь никто понятия не имеет, где во всех этих зданиях лежит его труп.       Милитаристы, пропуская наемника в Зал Иллюзий первым, остаются у порога, оружием «провожая» спины репликантов, скрывающихся за дверями. Теперь за стенами Зала остаются только сухо покашливающий Грэй, скептически настроенный Крис, невозмутимый Гамильтон, обеспокоенный Луис и двенадцать специально отобранных милитаристов.       Как только дверь за репликантами закрывается, а Мерфи убеждается, что больше не потревожит запахом табака одного сероглазого шатена, Грэй достает из кармана пачку сигарет. Где-то рядом осуждающе поглядывает на это Форд, но брюнет только достает зажигалку и, дожидаясь огня, поджигает сигарету.       Надо признать, что Альфред Гамильтон в классическом костюме выглядит неплохо для того, кто пережил заморозку. Сколько ему сейчас? Шестьдесят пять? Семьдесят? А если добавить все те десятилетия в криокамере?       Брюнет видит главу кампании Создателей слишком редко, чтобы делать какие-нибудь серьезные выводы, но одно Мерфи знает точно: в отличие от него, Грэя, Гамильтон амнезией не страдает.       А Луис? Эта теплая улыбка, адресованная Итану, шутки и абсолютно искренняя вежливость означают, что Рид что-то помнит? Или то, что Тейлора и блондина снова сводит судьба?       И только сухость фильтра возвращают Грэя из рассуждений, заставляя на несколько секунд задыхаться в собственном кашле. Грэй курит много, «ахренеть как дохрена», если выражаться словами Форда, и курит старые сигареты, а не новые, почти безобидные и «вообще не ощутимые».       А врачи Мерфи и вовсе не нравятся. Они никогда не обещали ему восстановление памяти или долгой жизни, потому что никакое из этих обещаний они не смогут сдержать. Они сочувственно помолчат, рассматривая рентгеновский снимок легких, а после снова расскажут брюнету поучительную историю о том, что человек после «разморозки» несовершенен, особенно по сравнению с «ныне рожденными», и что если Грэй не бросит сигареты, то проживет еще с такой зависимостью не больше года или двух.       Только вот Мерфи не боится смерти, ведь он и так прожил достаточно много и абсолютно бессмысленно. Начни он это оттягивать, и вместо клички «Бэтмэн» (за черные водолазки, брюки, редкие улыбки и холодные прямые взгляды) Майкл обязательно закрепит за ним полное сарказма «Долгожитель» (и будет абсолютно прав).       А репликанты стоят возле двух глубоких прорубей. Хилл, застегивая кожаную куртку до самого горла, прячет одну из начинающих замерзать рук в карман брюк и, откладывая планшет на лед, объясняет условия новой тренировки:             — Не знаю, в курсе вы или нет, но кампания Создателей тренирует репликантов для работы в городе, а именно в Нью-Йорке. И, поскольку из-за постоянных облаков и дождя жара у нас бывает ебать как редко, сегодня вы снова будете выживать в холоде.       Тейлора пробивает на улыбку. Вода в глубокой проруби за ними холодная, в ней плавают настоящие куски льда и медленно лопаются маленькие пузыри, поднимающиеся откуда-то прямо со дна.       Кажется, в этой жизни шатен и холод идут рука об руку: Итан осторожно держится за чужую руку, а карие глаза брюнета смотрят прямо и куда-то вдаль — замораживают.              — Какая глубина проруби, тренер Хилл? — потирая замерзшие плечи руками, уточняет Дани.              — Метров сорок или пятьдесят, не знаю, — резко отзывается наемник, — Вам хватит, не волнуйтесь. А сейчас вытяните руки вперед.       Репликанты слушаются (потому что ну а что еще остается?) и даже не видят, с какой грустью наблюдает за этим из-за стекла Рид. А пары металлических наручников застегиваются на запястьях Даниэль и Итана, заставляя Луиса отвернуться от «экрана».              — Наша задача — как можно дольше продержаться на поверхности воды, при этом не задействовав руки? — пытается угадать Тейлор.       Майкл в ответ на это только показательно переводит тяжелый взгляд на шатена, на ощупь проверяя надежность наручников на чужих тонких запястьях. И вдруг на чужом лице появляется издевательский оскал:             — Нет. Ваша задача та же, что и обычно — выжить.       Хейз и Тейлор синхронно поворачивают головы в стороны друг друга, когда опоздавшие милитаристы приковывают к их ногам по одному железному кандалу с гирей. Последним, что уже через секунду замечает Итан перед погружением в воду, оказывается усмешка на чужих потрескавшихся губах и сильный толчок в грудь.       Внезапно вокруг становится слишком тихо. Слышится только шум собственного пока что бьющегося сердца, а вокруг оказываются пузырьки воздуха, вырывающиеся из носа и рта, и гладкие светло-голубые стены льда, за которые нельзя даже зацепиться.       Железный шар на ноге продолжает тянуть вниз, куда-то в бесконечную неизвестность. Пятно вверху все больше начинает напоминать просто белый свет, а в проруби становится все темнее и холоднее.       В это время за стенами Зала Иллюзий оставшиеся милитаристы пытаются помешать Луису попасть в локацию и прервать занятие Хилла.             — Остановите тренировку, сейчас же! — не успокаивается Рид, — Это задание невозможно выполнить! У них нет ни мелких вещиц для вскрытия, ни нормальной мелкой моторики рук из-за температуры воды, так еще и кандалы и наручники… Они погибнут, если вы это не остановите!              — Луис, кажется, вы воспринимаете тренировку репликантов слишком близко к сердцу… Они должны уметь больше, чем умеют на данный момент люди, иначе в них не будет смысла, — вмешивается Гамильтон, но Луис на это только грозно хмурится, тыкая пальцем в лацкан серого пиджака мужчины и продолжая выговаривать ему все свои мысли в лицо, глаза в глаза:              — Нет, я все воспринимаю так, как должны воспринимать издевательство над себе подобными люди. Это не кампания, а просто огромная камера для пыток, и я до сих пор удивляюсь, как вы умудряетесь оправдывать свои действия в глазах общественности!       В стороне слышится тихий смешок — ситуацию оценивает Крис. Форд стоит рядом с Грэем, успешно игнорируя сигаретный дым, и так же, как и Мерфи, опирается спиной о стену, наблюдая за всем издалека.       Да, дружба Грэя и Луиса надежнее, но по природе брюнету без сомнений ближе Крис. Ведь когда действительно нужно, то Форд и Мерфи становятся поддавшимися самоконтролю, безупречно воспитанными и безупречно одетыми улыбающимися хищниками.       В тоне Рида слышится то ли отчаянье, то ли бессильная злость, а Крис лишь рассматривает пытающегося прорваться через охрану блондина несколько секунд и вдруг улыбается:             — Сразу видно, что он бывает на тренировках репликантов слишком редко. Неужели действительно надеется их спасти?       Голос Форда словно сквозит напускным сочувствием, а Мерфи, смирившись с присутствием Криса, лишь снова выдыхает сигаретный дым и невозмутимо отвечает:              — Ты же знаешь, что Луис любит каждое свое создание, и мы не имеем права его в этом винить. Посмотрим, может его решимость и даст какие-нибудь результаты.       Форд на это умозаключение только недоверчиво щурится и после вдруг широко улыбается:              — И все же в самоконтроле Рид никогда не сможет превзойти нас: ученых, видящих это каждый день.       И Крис прав. Но эта правда ничем не может помочь репликантам, у которых заканчивается воздух и силы, и логике, отбивающейся в подсознании обеих жертв:             — У милитаристов нет полномочий на спасение репликантов, а Майкл один. Значит эта тренировка снова нацелена на то, чтобы избавиться от одного из нас.              — И в этот раз проигравшим буду я, — интуитивно догадывается Итан.       Тело снова замерзает до такой степени, что Тейлор почти перестает его чувствовать. Шатен подплывает к стенам и цепляется ногтями за лед, но безуспешно продолжает тонуть, лишь больше замораживая конечности. Рядом нет ничего, что могло бы помочь избавиться от наручников, но шатен все равно пытается выбраться, потому что страх смерти пока что пугает больше, чем вероятность продолжать жить среди Создателей.       Внезапно на запястьях чувствуется странная свобода. Тейлор снова опускает взгляд на запястья, но изменений не видит. И только, руководствуясь интуицией, втягивает кисти, пытаясь постепенно вытягивать руки из кольца. Получается плохо: кости мешают, застревают и не хотят проходить, но Итана спасает то, что из-за низкой температуры он больше не чувствует свое тело.       Стальные нервы дают свой результат минуты через три. Но когда это наконец происходит, а воздух в нечеловеческих легких репликанта подходит к нулю, Тейлор начинает плыть вверх, как можно сильнее отталкиваясь руками вместе с наручником, застрявшим на одном из запястий.       Через какое-то время шатен выныривает сам. Облитый лед царапает наручник на запястье, а парень, цепляясь руками за поверхность и все еще находясь по грудь в воде, хватает ртом воздух. Еще через несколько секунд его вытаскивают на «берег» милитаристы, и только тогда у Итана получается рассмотреть белоснежно-синее тело, всплывшее в соседней проруби.       Потерявшую от холода сознание девушку вытаскивают на берег одновременно с Тейлором, но почему-то никто не спешит принести репликантам теплую одежду или еду.       Шатен чувствует, как лежит спиной на льду, повернувшись лицом в сторону Дани, и теперь по его щекам снова медленно стекают слезы. Итану хочется подбежать к Хейз, обнять ее и попытаться согреть ее замерзшее тело не менее холодным своим. А еще хочется заплакать, ведь вместо чужой ноги, на который был закреплен железный шар, Тейлор видит теперь только ободранный кусок мяса и металлическую кость. Просто Хейз, не сумев разобраться с наручниками, но до смерти желая выбраться из ледяной ловушки, одной ногой надавливала на кандалы, пока они не слезли вместе со спортивной обувью и ее кожей.       За стеклом скрещивает руки в черной водолазке Мерфи, и Форд видит, как от вида потерявших сознание репликантов напрягаются широкие плечи и хмуро заламливаются в состоянии предельной концентрации брови.              — Результат данной тренировки в обоих случаях показал, что репликанты могут причинить себе боль, если захотят выжить, — ровным тоном вещает Гамильтон, пока голубые глаза молчащего блондина становятся красными от стекающих по щекам слез, — Это было доказано разными путями, но в конечном итоге все выжили, и это не может не радовать, верно, Луис?       Блондин на это только сильнее стискивает зубы и сжимает побелевшие от напряжения кулаки, цедя:             — Куда их отправят сейчас?              — На перезагрузку в больничное крыло, — раздается хриплое откуда-то с порога Зала Иллюзий, и Гамильтон не теряет возможности задать вопрос и уходящему наемнику:              — Тренер Хилл, скажите, Вы довольны результатами Хейз и Тейлора?       Вместо ответа седой мужчина получает только чувство глубокого отвращения, мелькнувшее в острых чертах парня. Сейчас Майкл похож на человека раненого или даже терпящего сильную физическую боль, а его сжатые губы, сдвинутые брови и воспаленный взгляд напоминают Грэю тот день, когда Хилл впервые появился на тренировке с репликантами в качестве нового тренера.              — Разве не очевидно, что даже близко нет? Хейз и Тейлор проебались, потому что никто из них не смог избавиться и от наручников, и от кандалов.       Наемник уходит, не дожидаясь ответа и даже не обращая внимание на вызывающий тон Рида за своей спиной:             — Было ли это вообще возможно?       Вместо Хилла кратко и учтиво отвечает приблизившийся Форд:             — Не уверен.