Когда мы встретимся в будущем.

      Что-то внутри Мерфи ломается, когда Луис ловит коллегу в коридорах после прогулки с репликантами и протягивает брюнету записку с кодом от секретных материалов. Грэй смотрит на чужую протянутую руку, а Рид смотрит только на друга: старается запомнить того, кого видит в последний раз.       Что-то внутри Грэя подсказывает, что слова блондина «Если узнаешь правду, то пути назад не будет» несут в себе смысл, но любопытство и желание вернуть себе зачем-то потерянную память делают свое дело: Мерфи запирается в своем кабинете в послерабочие часы и вводит в не активировавшиеся ссылки код с записки.       Что-то внутри подсознания отказывается принимать до этого не изученную страницу со лживой надписью «Добровольцы» и список имен чуть ниже.       «Итан Тейлор,       Эмили Моррис,       Даниэль Хейз,       Мона Бэйтс…»       Если верить датам, то имена идут в обратном порядке: начинаются с самого нового и заканчиваются самым старым. А Мерфи нажимает на надпись «Дополнительные сведения» и сразу же переходит на видео. А запись сбивается помехами, пролежав в архиве столько лет, пока с экрана слышится только знакомое:              — Я сделал это для того, чтобы встретиться с тобой в будущем.       Собственный голос звучит так, словно это лучшее оправдание перед Тейлором, с холодным взглядом стоящим на коленях перед камерой. У него завязаны руки, разбита губа, и почему-то лежащие на заднем фоне тела никак заставляют сомневаться в безобидном названии этой страницы в сети.       Итан не похож на добровольца, а голос за экраном и довольное выражение иногда появляющегося на экране Альфреда Гамильтона не оставляет сомнений: в тот день Тейлора к Создателям привел сам брюнет. Теперь вчерашнее поведение Тейлора становится понятным, ведь Мерфи начинает видеть его под правильным углом.       А шатен из прошлого, словно подтверждая слова Грэя, цедит откуда-то снизу:              — Тогда, надеюсь, в будущем ты будешь страдать не меньше, чем страдал последние месяцы. Совсем как когда обманом заманивал в стены этих зданий людей вроде меня, Даниэль, Моны или Эмили и убивал их.       Мерфи не верит. Не может поверить в то, что происходит на экране, пока камера не переводится на Гамильтона и его самого, стоящего по правую руку от мужчины.       У Грэя на видео руки по локоть в крови, темными пятнами залита даже прилипшая к телу черная водолазка. Волосы мокрые, словно брюнет только что бежал эстафету, а не помогал избавляться от лежащих за спиной Итана людей, а тяжелые ботинки (те самые, которые и сейчас обуты на Мерфи: его любимые) вязнут в чужой крови. Старик же просто усмехается:              — Убийство — слишком громкое слово. Мы просто заботимся о будущем. И, как известно, за все в этом мире нужно платить. В нашем случае мы расплачиваемся вашими жизнями.       Гамильтон наклоняется, загораживая боком камеру, но Грэй все равно знает, что это за «кулон на память», снятый с шеи Тейлора и подаренный Мерфи. Теперь тайна появления этого украшения в его «сейфе на время заморозки» оказывается раскрыта.       Альфред, поправляя свои серые брюки и рубашку, говорит что-то еще, но Грэй не слышит. Брюнет смотрит на Итана, которого продолжают снимать на камеру, и отвлекается от Тейлора только когда случайно слышит чужое:              — А как там «лапс»? Не забываешь принимать его?             — Сидит на нем последние несколько месяцев, — вместо Грэя отзывается Итан, на что получает очередную улыбку Альфреда.             — Тогда после пробуждения ни о чем жалеть не будешь.              — Ты правда просто сотрешь меня из своей памяти?       Вопрос звучит так, словно Итан не поверит никакому из ответов брюнета. Он просто больше никогда не поверит самому Мерфи. А в ответ слышится уверенное «Ни за что» и сразу же после правдивое, но чужое:              — Грэй, мальчик мой, пойми одну вещь: после того как проснешься, тебе будет казаться, что твоя прошлая жизнь закончилась на хорошей ноте. Ты будешь помнить только тот прекрасный сон, который тебе загрузят после разморозки, и поэтому не сможешь сдержать это обещание.             — Как и все предыдущие.       Дальше Гамильтон пытается завербовать и Итана: угрожает ему разбором по кускам и формалином, но Тейлор не ведется. Потому что шатен, в отличие от Грэя, мыслит трезво. Ведь он никогда не прикасался к тем таблеткам с надписью «лапс» в чужих карманах.       А после следует что-то, что брюнет не может объяснить даже себе: Итан требует, чтобы его убил именно Мерфи, и камера переводится на вкладываемый в чужую руку скальпель. И уже через секунду скальпель откидывается в сторону, а все в той же руке появляется пистолет.              — Пожалуйста, — несмотря на прижимающийся к чужому лбу пистолет, голос Грэя дрожит, умоляет: — Пожалуйста, Итан, поверь в идею Создателей. Я привел сюда Дани, Эмили, Мону и остальных только для того, чтобы дать им шанс увидеть будущее. Я не хочу жить в будущем без тебя.       Итан смотрит с ненавистью, и теперь Грэй из 2099 даже не уверен, что видит это через камеру. Возможно, он вспоминает этот направленный на себя взгляд, который не смог стереть из его памяти даже «лапс».             — Ты не поверил в идею Создателей, Грэй. Ты просто убил ни в чем невиновных людей, и собираешься убить последнего, кто тебе дорог. Лучше спроси меня о том, о чем хочешь, прежде чем навсегда останешься один.                   «Ты сможешь когда-нибудь простить мне все это?» — вопрос, который никогда не озвучится, но который Тейлор безошибочно читает в чужих глазах и ни в слове не врет, отвечает:              — Ни за что и никогда.       Голос Итана успокаивает. Брюнет из настоящего знает: разбитые губы младшего мягкие даже сейчас, и он, Мерфи, растворяется в чужих словах. Пистолет ставится обратно на предохранитель и, убираясь от темных волос, падает под ноги парней.             — Я не буду его убивать.       Гамильтон где-то на фоне хмыкает: поднимает с пола пистолет и, рассматривая его, интересуется:             — Это не убийство, Грэй, ты же знаешь. Просто для вас нет другой возможности встретится в будущем, сохранив только приятные воспоминания. Никакой возможности, кроме этой.       Грэй не слушает. Впервые воздействие «лапса» снижается, позволяя трезво мыслить, и брюнет разворачивается, собираясь уходить.              — Я найду вам другого человека. Кого-нибудь вместо него.              — У меня нет столько времени ждать.       Внезапно раздается выстрел, и за спиной Мерфи падает тело. Парень определяет это по тяжелому глухому удару о пол, но не может заставить себя повернуться. Особенно, когда слышит его слабый голос откуда-то снизу:              — Будь проклят, Мерфи, ладно?..       И еще голос Гамильтона, который на это только хмыкает:              — Справедливо.       Раздается очередной выстрел, и запись прекращается.       Обладатель незнакомого голоса из тех кошмаров Грэя, которые преследовали его все эти годы, наконец становится известен, но легче от этого совсем не становится, потому что теперь все становится ясно.       Мерфи из прошлого заманил самых близких своих людей в эту кампанию. В контракте было сказано, что люди жертвуют свои сердца после смерти, но Грэй тогда даже не думал, что эти смерти начнутся так скоро.       В компании с Итаном была Мона, Эмили и Хейз. Даниэль была раньше создана, раньше зарегистрирована, раньше убита. Шок заставляет нервно тянуться к закончившейся пачке сигарет в кармане, но Мерфи еще в состоянии понять, что та записка с фотографии появилась как раз после того, как Итан стал последней жертвой Создателей.       Мерзкий голос внутри царапает горло когтистыми лапами, поднимаясь к легким и сжимая сердце. Шепчет с интонацией Альфреда:             — Ты привел, но конкретно Итана убил не ты. И Даниэль, Мону, Эмили, вроде бы, тоже.       О, и это ебучее «вроде».       Тейлор и все его бывшие друзья и нынешние репликанты существовали в прошлом, а не были придуманы отделом Криса. И многие из уже созданных репликантов были убиты именно им, Грэем. А Форд молчал об этом только из-за контракта и из-за понимания, что и в этой жизни влюбленного Грэя уничтожит эта правда.