Когда мы встретимся в будущем.

      С плаща Коулмана капает растаявший снег. Мужчина залетает в свой кабинет, почти впечатывая дверь в стену, но быстро теряет все свое раздражение (появившееся из-за объявленной войны), когда видит в своем любимом кресле темный силуэт.       Каспер сидит в нем с ногами, оставляя отпечатки обуви, задумчиво читая чье-то распечатанное досье и свободной рукой принимая от стоящего рядом Форда чашку чая: ту самую, из которой еще вчера за смерть Алисы пил сам Коулман. Глава милитаристов на это скалится и, шаря по промокшим карманам в поиске дозы, злится еще больше, когда «таблетки» летят к нему из рук Криса.             — Я такими пустышками не балуюсь, — натянуто отзывается Коулман.       Упаковка «воздушного поцелуя», которую брюнет даже не пытается ловить, ударяется о чужой плащ и падает под ноги. Коулман заносит ногу над пластиковой коробочкой и наступает, с наслаждением прислушиваясь к сухому и острому хрусту под своим ботинком. Форд на это только безразлично пожимает плечами:              — Другого Вам сейчас не предложат. Будете слизывать с пола?             — Слушай сюда, щенок…       Мужчина в несколько тяжелых шагов добирается до ученого, хмурясь и уже протягивая руку, чтобы прижать нагло ухмыляющееся тело к стене. Его останавливает только спокойный голос с дивана:              — Коулман Блэйк, сорок два года, более известен как «мистер Коулман». Слышал, Вы начинали свою карьеру в Америке как глава ЧОП. Так это правда, что Вас и Ваших приближенных людей лишили лицензии и выкинули из этого дела за звериные правила?       Хилл позволяет себе холодную улыбку, а Коулман останавливается, медленно поворачиваясь в сторону репликанта. Милитарист смотрит в синие глаза долго, пытается прочесть чужие мысли, но не может. Раздражается, заставляя Форда с каким-то странным блаженством улыбаться еще шире, и выбирает нейтральный ответ:              — Разрежь одного кретина на двадцать частей, и двадцать других кретинов еще подумают, а стоит ли с нами связываться.       Произносит это с намеком, но Каспер, впервые отвлекаясь от страниц и переводя взгляд на мужчину, тянет почти безразлично:              — Я слышал немного другое. «Отловите какого-нибудь репликанта, разберите его на двадцать частей так, чтобы было невозможно собрать обратно, и раскидайте перед кампанией. Пусть знают, что так будет с каждым, кто решит штурмовать здания-близнецы.»              — Ты…       Взгляд милитариста снова перекидывается на Криса, а через несколько секунд после на единственную вещь, с которой Коулман не расстается никогда: плащ.              — Что там? — скорее из любопытства, давя в себе появляющуюся нервную усмешку, спрашивает Блэйк, — Только запись голоса или еще и трекер? А может полноценная камера?              — Если скажем, будет уже не так интересно, — отзывается Форд.              — И как давно?              — Еще до создания Итана. Месяца четыре, наверное.       Коулман не спрашивает, как это произошло и когда, ведь изменить прошлое невозможно. Вместо этого глава милитаристов смотрит на третью сторону, только что присоединившуюся к восстанию, и пытается оценить риски.       Каспер — это «Искусственный Интеллект» кампании Создателей, специальная программа, созданная учеными примерно два года назад. Искусственный разум, способный контролировать сознание всех когда-либо выпущенных репликантов из своей золотой клетки наверху небоскребов.       Создатели хотели исключить возможность получения информации другими фирмами, но сделали большую ошибку: доверили такое огромное количество машин тому, кого нельзя скрепить никакими законами, потому что по всем известным документам он просто не существует.       Блэйк еще не знает, что в данный момент Каспер не может заставить действующих репликантов воевать за себя с помощью электрошокеров на их шее (из-за сломанных Луисом ошейников). Но даже это не улучшает ситуацию. Теперь Создателям придется воевать не только с Моррис, но и с Хиллом и Фордом.              — О чем ты думаешь? — прямо спрашивает мужчина у Каспера, — Не надеетесь ли вы вдвоем забрать у Гамильтона власть?              — Вам ведь прекрасно известно, что мы не одни, — отзывается брюнет, а милитарист знает: речь идет о тысячах созданных, но еще не проданных репликантах в зданиях-близнецах.              — С Гамильтоном проблем тоже не будет, — встревает Крис, — Полчаса назад он заперся в своем запасном кабинете с запасом еды, которого хватит на год. Он сложил полномочия и сбежал.              — Мы всего лишь хотим, чтобы часть Создателей, подчинявшаяся Альфреду, добровольно либо принудительно перешла на нашу сторону, — поясняет Каспер.              — Это что, месть? — пытается угадать Коулман, — Намекаешь, что теперь под твоим контролем находится те, кто держал тебя и твой оригинал в заложниках целых два года?       Хилл прячет эмоции в чашке остывшего чая в своей руке, о которой вспоминает почти случайно.       Да, Коулман прав. Потому что эта золотая клетка не могла не надоесть даже любящему роскошь Касперу. Но, в отличие от Эмили, брюнет ненавидит не только Создателей. Он также ненавидит и «самостоятельных» репликантов вроде Итана, Эмили и Даниэль. Ведь если вам так не нравилась та жизнь, которую вы жили, то почему не решились что-либо изменить?       А он, Каспер, решился. Он выбрался, но не готов простить за свое такое долгое ожидание свободы.       Поэтому лагерь разделяется на три стороны: Создатели, Эмили и Каспер. И у каждого из этих лагерей всего одна главная цель: уничтожить другие группы.              — Я скорее рискну своей жизнью чтобы убить тебя, чем отдам власть над кампанией. Я слишком долго к этому стремился, — предупреждает Коулман.              — Мне не нужна власть над двумя разрушающимися зданиями, — отзывается Каспер, — Я всего лишь хочу, чтобы Вы были на моей стороне.       Коулман думает не долго. За окном продолжают шуметь фейерверки, а глава военной части пожимает младшему Хиллу руку и почему-то чувствует странный холод, пронизывающий все тело.       Словно с этого момента его дни сочтены.