Когда мы встретимся в будущем.

      Утреннее, но по-прежнему черное небо пропускает через себя летящие стрелами вверх и взрывающиеся фейерверки. Земля под ногами окрашивается в темно-бордовый цвет крови и расцветает заумными пятнами, словно мак. А Майкл вглядывается в лицо стоящей напротив зеленоглазой «предательницы» и не может понять, в какой момент они свернули не туда.       Даниэль и Итан предали Гамильтона еще в первые часы (как, впрочем, и Майкл, вместе с Коулманом присоединившись к Касперу). И теперь девушка, с пустыми глазами стоящая вдалеке напротив, ведет за собой отряд восстановленных репликантов, а Хилл стоит и чувствует, что задыхается.       Они друг другу никто, хотя, наверное, «никто» ‐ слишком неправильное определение для той пары, что пряталась в комнате Майкла, пыталась выжить на тренировках и ловила на себе взгляды друг друга в больнично-белых коридорах лабораторий. Хейз целовала его кровоточащие раны, пока Хилл тонул в ванной и был уверен, что не хочет подниматься на поверхность. Но ради нее…       Ради ее же блага он останется в памяти Даниэль как неудачный опыт в знакомстве и симпатии. Тоскливо ворочая в руках пистолет, Хилл будет перегрызать металлический ошейник воспоминаний, мешающий ему поступить так, как надо, и оплакивать тело блондинки, лежащее на своих руках.       А она будет смотреть куда-то в небо далеко, долго и как-то невыносимо печально.       Хейз поднимает руку и идет вперед. Сразу же за ней, расстреливая стоящих за Майклом милитаристов, движутся репликанты из Затерянного города, а Хилл смотрит только на Даниэль и больше никого не видит.       Шаг.       Блондинка наводит пистолет на Хилла, молча предлагая ему сдаться. Она не стреляет, но звук выстрела слышится откуда-то со стороны. Один из милитаристов закрывает своим телом наемника и, получая ранение в голову, падает под ноги Хилла, а Майкл по-прежнему смотрит только в глаза цвета утреннего леса.       Второй.       Теперь Майкл четко видит в ее глазах слезы и сожаление, но не может понять, за что извиняется Дани. За то, что было между ними? За то, что она использовала его, чтобы выжить в стенах Создателей, а он позволил ей это делать? Или за то, что для нее наемник всегда был не больше чем просто частью плана, составленного Хейз и Мерфи?       Но если он был для нее всего лишь этапом, то почему тогда она сейчас так его жалеет?       Третий.       Хейз снимает пистолет с предохранителя и, целясь в ничем не прикрытое сердце Майкла, готовится выстрелить, но Хиллу плевать. Там, между заросшими паутиной ребрами, давным-давно пусто, ведь его сердце отдано ей.       Но взгляд Даниэль внезапно становится стеклянным, и наемника с рыжими волосами пробивает слабой дрожью: он вспоминает «его».       Хейз не просто «Ангел», она Ангел Смерти, но сейчас Майкл видит на ее месте совсем другого человека.       Он видит синие холодные глаза, почти черные волосы и собственные воспоминания о том, как Создатели решили «смотивировать» его на работу в кампании. И почему-то Майклу кажется, что он виноват в смерти брата. Может быть даже больше, чем сбивший его на грузовике Коулман.       Что-то в голове рыжеволосого парня ломается. Верность к Касперу и чувство вины за его жизнь взаперти оказываются сильнее привязанности к Хейз, и Хилл, окруженный репликантами и собственными людьми, вытаскивает из кармана гранату.       Все происходит слишком быстро.       Майкл сжимает в руке гранату, а пистолет в руках Даниэль почему-то начинает дрожать из-за страха за жизнь (но не за свою). Хиллу мерещится, что Даниэль сейчас видит больше, чем он, но подумать об этом не успевает — в голове становится пусто, а стекающая по его затылку кровь начинает литься за воротник.       Хилл в последний раз падает на спину, но уже не видит, как над его телом останавливается Мерфи, забирая из чужой ослабшей руки гранату.       Огненно-рыжие волосы пачкаются о землю. На них медленно тают первые снежинки, стекающие по красивому лицу, и со стороны кажется, что Майкл просто спит с открытыми глазами. В его взгляде наконец появляется умиротворение.       Вокруг трупа Хилла падают все новые и новые тела, образуя странную гору, а наглые вороны, видя, что столкновение начинает стихать, опускаются на землю и медленно ходят по еще полчаса назад жившим людям.       Одна из таких подлетает к телу Майкла и, царапая когтями темно-красную кожаную куртку, идет выше и уже целится клювом в один из янтарных глаз, как вдруг ее сталкивает с тела чужая тонкая рука.       Даниэль, опускаясь перед Хиллом на колени, поднимает его тело и прижимает к своему — не может поверить, что больше в ее груди никогда не будет эхом отдаваться стук его сердца.       Грэй же стоит рядом. Терпеливо наблюдает за тем, как Хейз прощается с человеком, который был готов убить ее еще несколько минут назад, и только спокойно произносит:              — В этой войне на стороне Создателей находится его брат. И все же Хилл пытался спасти тебя и поэтому медлил. Он мог уничтожить вас всех, но он хотел, чтобы его остановили. Хотел, чтобы в конечном итоге победила именно ты, но и предать брата не мог.              — Поэтому он позволил убить себя, — догадывается Дани.       Теплые слезы стекают с лица блондинки по подбородку. Она помнит все: их встречи, минуты его слабости (хотя его единственной слабостью всегда была она сама) и тот самый взгляд, обращенный к ней в попытке понять, за что это ангельское создание извиняется.       А Даниэль извинялась за то, что никогда не любила Майкла так же сильно, как он, несмотря на все, любил ее.