Забытые мечты.

Темно. Меня обволакивает лишь черная материя, заставляя задыхаться при каждой попытке сделать хоть что-то. Что же пошло не так? Где я? Я больше не чувствую своих рук, не чувствую ног, не чувствую жажды, боли, запахов, совсем ничего. Невозможность пошевелиться с места убивает меня, я такой слабак, я ничего не могу.. Они были правы, когда запрещали мне включать газовую плиту, Вару был прав, обзывая меня всеми возможными некультурными словами, Данте был прав, когда произносил одну из своих очередных цитат, смысл которой был в том, что я ничего не могу сделать. Куромаку, который говорил, чтобы я не прикасался к его компьютеру, спутанным проводам и другим непонятным мне вещам. Ромео, запиравший свой ящичек в ванной, в котором находились бритвы и маникюрные ножницы. Разве что Пик иногда позволял мне брать кухонный нож, доверяя мне такую простую задачу как нарезка бутербродов. Зачем же они так с трепетом относились ко мне? Почему нельзя было обращаться со мной как с другими? Неужели я настолько ужасен? Да, мои запястья, мои бедра, все мое тело было усеяно шрамами, которые не останавливались в своем появлении. Да, мои руки всегда были заклеены пластырями. Но я все еще человек! Я человек... Точно. Вот почему я слышу какой-то писк над ухом. Вокруг кажется много людей, я могу услышать их голоса, шуршание одежды, волнительные возгласы, перешептывания. Но этот раздражающий звук слышен отчетливее всего, он не похож на будильник или звонок телефона, он более монотонный, стабильное: "Пип. Пип. Пип. Пип." не прекращается и вряд ли умолкнет, если я не попрошу об этом. Надо открыть глаза и наконец сделать хоть что-то самому, впервые в жизни не заставлять других решать все за меня, пора брать себя в руки. Соберись же, тряпка! — Пик, я уже готов, ты идешь? — проговорил я, выходя из комнаты. — Да, иду, иду. — ответил Король на выдохе. И вот он накидывает куртку, открывает дверь, мы спускаемся по лестнице, ступенька за ступенькой.. Как же давно я не выходил даже в подъезд! Успели стены перекрасить в приятный голубой оттенок, красота. Не знал, что когда-то меня начнут восхищать подъездные стены... Последний рывок, вот она - металлическая дверь с домофоном, остается нажать кнопку и мы окажемся в другом мире, в мире, где ярко светит солнце, а не люстра, в мире, где поют птицы, а не Ромео в душе, в мире, где я могу быть свободен, а не заперт в четырех стенах. — Хочешь сам кнопку нажать? — Хочу! Не думая ни секунды, я соглашаюсь, совсем как ребенок, такая мелочь, а всё тело будоражит и трясет, пробирая до костей. Я подаюсь вперед Восьмого и нажимаю на подсвеченный красным светом кружочек. "Пилик-пилик-пилик". Рука рядом наваливается на ручку и откидывает дверцу золотой клетки прочь. Тут же яркий мир начинает предательски слепить мои глаза так, что хочется убежать назад, назад к себе в кровать, назад к Куромаку, который будет монотонно читать книгу о войне перед сном, назад к Феликсу, который укроет вечером пледом и протянет горячий шоколад, назад ко всем остальным, лишь бы они укрыли меня... — Так и будешь стоять? — грубый голос выбивает меня из мыслей. — Иду, иду, извини. Не время ныть, я уже достаточно наплакался за эти месяцы... Остальные уже наверное устали вечно бегать вокруг меня, лишь бы я перестал топить квартиру. Я собираю всю волю в кулак и делаю шаг вперед. Асфальт, жесткий, это тебе не ковры, расстеленные по комнатам. Я оборачиваюсь назад, убеждаясь, что мой проводник в открытый мир меня не бросил, но нет, все в порядке, он вышел следом и спокойно встал рядом, ожидая, когда я очнусь от транса. — Красиво, да? Птички поют, думаю тебе такое нравится. Как такое может не нравится то? Вокруг столько всего! Ветерок дует, развивая мои волосы по сторонам, заставляя ими же и подавиться, но мне так все равно, сейчас я чувствую себя живым... Спасибо ему, без него я бы продолжил гнить в четырех стенах, ожидая несколько лет, прежде чем Куромаку откроет мне хотя бы доступ к балкону. Глаза на мокром месте... Либо ветер виноват, что засушил их, либо я очень рад. Лицо непроизвольно расплывается в улыбке и я наконец делаю шаг вперед в сторону магазина, который я к счастью еще не забыл где находится.