Now not a victim

      Ты еще не успела проснуться, а уже стоишь у плиты, переворачивая яичницу. Понимаешь, что проснулась, наспех подводя глаза перед зеркалом, и наконец вспоминаешь, что тебе надо сделать, застегивая сапоги.        — Томас, ты уже собрался? Давай скорее, а то в школу опоздаешь.        — Но сегодня суббота.       Точно! Дни сливаются друг с другом и порой подобное случается. Надо же, идя во взрослую жизнь Эшли думала, что такое будет происходить лишь на первых парах — когда ты еще не умеешь организовывать свое время и «жить за свой счет», вспоминая слова отца. Оказалось, первое время затянулось… На семь с лишним лет.        Прислонившись к двери, девушка сунула руку в сумку, что купила в секонде пару лет назад. Она была отвратительного лаково-красного цвета, с имитацией под крокодиловую кожу. Мерзкая вещица, но на другую у нее нет денег.       В ежедневнике, который та вытащила привычным движением, аккуратным подчерком было выведено встретиться с адвокатом 12:05;. Выходной? Разве что на работе.        — Давай сегодня сходим в торговый центр? Там открылась новая пиццерия, я хочу посмотреть.       Когда ее сын просил о чем-то, он становился похож на отца. Глаза, сиявшие ярым интересом, ожидающая полуулыбка. Его лицо словно говорило «ты все равно согласишься», порой Эшли ловила себя на мысли, что хочет его стукнуть, прямо как Джона, но вовремя останавливала себя — не мальчик виноват, что она решила выйти замуж за того недоумка.        — У меня очень важное дело, нужно идти. Ты пока сделай домашнее — если успеешь до того, как я вернусь, с меня самая большая пицца, договорились, кэп?        — Ну, ладно. Возвращайся скорее.

***

      Кажется, это был последний раз, когда она входила в особняк. Резная дверь со вставками из цветного стекла беспомощно распахнулась под ударом каблука да и некому ее было сдерживать — больше никаких телохранителей, министров, послов и представителей партии президента. Мистер Грэм сидел за столом, подписывая последнее документы. Он поднял глаза, обратив внимание на дочь, но так и не оторвался от письма.        — Как ты мог так поступить со мной, со всеми нами? — Откидая в сторону формальности завопила блондинка. — Уйти с поста и раздать все свои деньги каким-то благотворительным организациям, это что, шутка такая?        — Это реальность, Эшли, самая лучшая реальность для нас. — Вновь опустив взгляд на бумаги ответил отец. — После трагедии в Ракун Сити люди думали, что «Амбрелла» уничтожена, да и я, принимая присягу, дал слово, что такого не повторится. Пусть наша разведка изо всех сил старалась ликвидировать тех сумасшедших, слишком много информации просочилось в народ. Теперь они думают, что я не только не боролся с незаконными эксперементами, но еще и финансировал их. Меня все равно никто не выберет на второй строк с такими настроями, а пожертвования на благо общества убедят людей, что я не хотел причинить им зла.        — Ну а нельзя было хотя бы часть этих денег отложить, а? Ты все думаешь о своих изберателях, даже покидая пост, но у тебя еще есть единственная дочка и любимый внук.        Она хотела продолжить свою речь, выплаить все раздражения, всю безысходность, высказать каждое обвинение и подозрение. Раз уж это себе позволили люди на протестах, почему ей нельзя? Но тут вперед вышел Джон, став между ней и отцом. Впрочем, это был один из тех случаев, когда девушка была благодарна супругу, ведь сказал он все то же, что хотела сама блондинка, только более точно и менее стервозно.        — Эшли хотела сказать, вы продумали реакцию народа, совершенно забыв про родственников. Раз уж мои полномочия как вашего телохранителя, мистер пре… Грэм, сложены, я остаюсь без работы — из-за скандала со следами Амбреллы меня никто не хочет нанимать, наша семья окажется в полной заднице, было бы неплохо снабдить нас средствами, хотя бы пока история не утихнет.        — Ничем не могу помочь. Я уже говорил тебе, — тут взгляд снова отрывается от документов, пронзая избалованное дитя, — что понесу ответсвенность за свои ошибки, но не за твои.        Отец намекал на события прошлого года, когда девятнадцатилетняя дочь, бросая пристижный универ, заявила о своем намерении выйти замуж за его телохранителя. Он сказал, что не станет мешать, только разбираться с последствиями столь взрослых решений девушка будет сама. «Взрослых» прозвучало так, словно десятилетняя девочка сбежала из дома, а потом приползла, когда карманные деньги закончились.        — Люди правы. Ты — двуликий подлец и самая последняя сволочь.       Не давая отцу ничего сказать, а мужу — остановить ее, Эшли ушла прочь. Через неделю какой-то протестующий отыскал бывшего президента и застрелил его, пытаясь отомстить за новых жертв зловещей корпорации.

***

       Уже через полгода девушка поняла, как сильно ошибалась. Когда ее муженек осознал, что связи бывшего президента никак не влияют на круг общения дочери, и что его бывшим бизнес партнерам наплевать на Эшли, Джон просто подал на развод, и теперь она судилась с ним, чтобы получить те чертовы алименты, каждый месяц — танцы с бубном и близко не стояли.       Мимолетом посмотрев в окошко такси, блондинка разглядела контуры отражения. Хвост, завязанный темно-бордовой резинкой, желтая майка, края которой выгллядывали из-под красной безрукавки, джинсы, порванные на правом колене, и туфли на невысоком каблуке черного цвета (их она не видела в окне, но наблюдала каждый день, застегивая в полусонном состоянии). Это была та жизнь, о которой она мечтала, выпускаясь из школы? Навряд ли, но другой у нее не будет. Специально отец сказал те слова или нет, а ошибки своей жизни блондинка должна была разгребать сама.       Офис адвоката располагался сбоку от кафе, обожаемого подростками. Там были и вай-фай, и удобные кресла, и кофе по низким ценам — днем собирались книголюбы, ночью всякие готы и душестрадальные эмо. Возможно, заведение было не очень-то и плохим, но Эшли его ненавидела, как и ту забегаловку, где работала поваром.       Да, ее наниматель владел харчевней «Футкорт 24», почему-то носившей звание ресторана. Они работали у заправки, где всегда было много клиентов, смены Эшли — с понедельника по пятницу на дневное время.       Игнорируя щебетание клиентов, девушка обошла здание, зазвенел знакомый колокольчик — его Винсент привез с поездки в Луизиану, о чем рассказал ей в перерыве между заседаниями суда. Можно сказать, слуга закона стал чем-то вроде лучшего друга, или хотя бы товарища. Их дружба держалась на пяти годах плодотворной работы. Она не искала адвоката подороже, он позволял себе неформальные разговоры время от времени. Нет ничего надежнее взаимовыгодного сотрудничества.        — Добрый день, мисс Эшфорд, как ваши дела? — Прежде, чем заговорить, мужчина выключил вентилятор, так как его скрип заглушал голос.        — Зависит от того, зачем ты меня сегодня вызвал. — Пытаясь прочитать новости по лицу ответила девушка.        — В таком случае, на наше озерцо надвигается небольшая буря. Не знаю, слышала ты или нет, но Джон пропал неделю назад. Полиция попросила меня поговорить с тобой, разузнать о его планах и возможном местонахождении.        — Я не общаюсь с бывшим мужем за пределами суда, разве это что-то феноменальное?        — Так им и сказал, но все равно должен был спросить. А теперь к делу: пропавший человек не может платить алименты, так что у тебя есть все возможности подать заявку на помощь от государства. Но, если он вдруг вернется, за период отсутствия с него денег не возьмут — ведь по факту в это время ты получала помощь. В общем, зависит от того, устраивает ли тебя сумма выплат, подумай.        — Он платит не намного больше, к тому же со скандалами. Возможно, если я напишу заявление, жить станет проще.        — Так быстро все решила, деловая хватка, мне нравится! — Расхохотался адвокат. — В таком случае пиши заявление, только дату поставим на две недели позже — на случай, если он ушел в запой и вернется, это я тебе как опытный юрист советую.       Не споря с Винсентом, Эшли написала под диктовку все бумаги и поставила необходимые подписи. Это заняло не так уж много времени — вышла она из дома утром, а закончила в полдень. Блондинка не знала, успел ли ее сын сделать домашнее, но она была в таком хорошем настроении — все разршилось быстрее и легче, чем полагалось — что была готова повести его в пиццерию, даже если бы мальчишка встретил мать разбитым окном.        — Томми, я дома. — Поворачивая ключ в замке сказала Эшли.       Дверь не успела открыться, а тревога уже закралась в душу. Почему он не встречал ее — ни топотом ножек, ни криком «мама!»? Ответ нашелся довольно быстро — дверь, ведущая на задний двор, была взломана, по кухне и гостинной (разделяемых аркой) валялись поломанные вещи, битая лампочка угрожающе плевалась искрами.       Эшли замерла, по спине пробежали мурашки. Рука уже потянулась к мобильнику, чтобы вызвать полицию, как вдруг Эшфорд услышала шум на верхнем этаже. Не до конца понимая, что делает, девушка пошла на кухню, выдвинув нетронутый ящик. Порывшись рукой в куче вилок и ложек, блондинка ухватилась за нож.       Возможно, Том спрятался в шкафу, и это он сейчас шумит. Может, похититель испугается и убежит, или она не хочет ждать полицию или… Запах мидий. Да, чем ближе Эшли подходит к лестнице, тем сильнее слышит этот мерзкий запах! Она знает, что это значит, пусть память и пытается спрятать эти моменты.       Та тварь похожа на червя, она пахнет сыростью и морепродуктами, ты не слышишь этого, Леон?       Дрожащая рука толкает дверь в детскую и видит его. Существо, одетое в белую рубашку и шорты цвета хаки, с соломеной шляпой — вылитый турист какого-то теплого места, он зачем-то роется в ящике с игрушками.        — Где мой сын, ублюдок? — Увереннее сжимая нож спрашивает хозяйка дома.       Существо встает с коленей, оборачивается к ней, Эшли понимает, что не ошиблась. Его глаза горят, как маяк посреди безлунной ночи, но выражают полное непонимание происходящего вокруг. Рот слегка приоткыт по подбородку стекает мутная слюна. Его губы искривляются, и наконец после хрипа монстр издает звук.        — Te voy a matar! — Прыгая на блондинку выкрикивает зараженный.       Реакция не заставляет себя ждать. Девушка вгоняет нож между ребрами, попадая в сердце. Это убило бы обычного человека, но не этих — она помнит. Вытащив оружие, Эшфорд ударяет снова, и снова, пока враг пошатывается и хрипит. После восьмого удара он падает, а блондинка садиться рядом. Она просидит так десять минут, прежде чем убедится, что противник умер, и никакого паразита с него не вылезет.       Теперь Эшфорд задумывается о других вещах. Зачем они пришли сюда, что с ее сыном? Скорее всего, он жив — тут не видно следов крови, да и зараженный не просто так рылся в его вещах. Эти больные ублюдки похитили ее мальчика. Они бы не стали устраивать такой балаган, чтобы просто убить ребенка, к тому же уже не внука президента, а просто мальчишку. Том должен быть впорядке, ведь ей тогда не причиняли вреда, верно? Только вот где искать этих тварей?!       Обыскав труп, Эшли находит подсказку — флаер о круизе на отсров Дума. Некогда безымянный островок, купленный каким-то милионером, который там открыл курорт. По крайней мере, это написано на обложке. Порывшись в интернете она узнает, что сезон все еще открыт, но почему-то закроется в начале лета. Блондинка успевает заказать место в последнюю группу, разговаривая с агентом так, будто у нее под боком не лежит зараженный труп.       Доверить это дело полиции? Той, что обвинила отца в новых вспышках, а тогда допустила очередную пропажу? Еще чего! Теперь Эшфорд возьмется за дело лично, ведь она больше не та семнадцатилетняя студентка коледжа, которой нужна помощь.