Роза под Солнцем.

— Иди отдохни, Джэфи, — услышал я справа от себя. Милого бармена, который вот уже полчаса исправно наливал мне выпивку и томно улыбался, изредка касаясь мизинцем моей руки, отослал куда-то какой-то мужчина. — Возвращайся, Джэ~эф, — буркнул я себе под нос и отпил из бокала, — что я пью вообще? Горько-то как, тьфу! Краем глаза я заметил, как мужчина присел на корточки и начал что-то искать под барной стойкой. Минут через пять поднялся. Я много выпил, но не был пьян. Наверное нервы выжгли весь алкоголь. Денек сегодня был… насыщенным. Даже пресыщенным, я бы сказал, всяческого вида дерьмом. Я не бухаю. Не то, чтобы совсем не пью, но и не злоупотребляю. А сегодня мне это просто необходимо. — Повторите, — я толкнул бокал по стойке ближе к мужчине, — только не той горечи, что налил мне тот милый мальчик. Ее мне сегодня хватает, — сказал я, не глядя на мужчину, и зарылся одной рукой в волосы, закрыл глаза. — Макаллан, 20 лет выдержки. Не самый лучший, но дорогой. На любителя, — услышал я через несколько минут перед собой и открыл глаза. — Что? — Вы спросили, что пьете. Я ответил. — Ммм, — кивнул я в ответ и забрал бокал с жидкостью зеленого цвета, — а это что? — Вам понравится, — коротко бросил мужчина и отвлекся на подошедшую компанию. Мне на самом деле понравилось. Напиток был крепкий — сразу ударило в голову, но сладкий с кислинкой и не оставлял привкуса спирта. После первого глотка я посмотрел на бармена. «А он умеет привлечь внимание», — промелькнуло в моей голове. Он стоял облокотившись на стойку со своей стороны и объяснял содержимое коктейлей, явно пытающейся его соблазнить, девушке. Парень рядом с ней это заметил, и я увидел, как он напрягся и сжал кулаки. — Сегодня для вас скидка в десять процентов, — бармен обратился к пышущему злобой парню и хлопнул его по плечу. На вид бармену было лет тридцать. Высокий, стройный, бледнокожий. Черная рубашка с закатанными рукавами, которая была расстегнута чуть ли не до пупка, показывала всему миру весьма плотно татуированную кожу. На руках я не разглядел ни одного чистого от тату участка. Черты лица четкие, без острых углов, но и не без резкости. Все в нем было ладно: густые брови были подвижны на столько, что одним движением привлекали внимание, большие глаза с в меру пушистыми ресницами смотрели по-оленьи, но в них скрывалось что-то хищное, средний нос с широкими ноздрями и четко очерченные, алые губы, обнажающие при улыбке ровные, белые зубы. Сначала я подумал, что губы накрашены, но когда мужчина прикусил нижнюю несколько раз, а цвет остался прежним, я слегка удивился. Черные длинные волосы были собраны на макушке в пучок, а до резинки заплетены в несколько косичек. «Словно из Сумерек еще один Каллен», — усмехнулся я своей мысли. После той пары, которая, кстати, была удовлетворена десятипроцентной скидкой, к стойке подошли еще двое. Бармен говорил с ними дольше, давая мне возможность рассмотреть себя получше. Один раз он бросил в мою сторону быстрый взгляд, а я попытался разглядеть цвет его глаз, но у меня ничего не получилось. «Надо бы им еще пару лампочек вкрутить», — раздосадованно подумал я. Отвернувшись и уставившись в, уже до тошноты знакомую, стену, я снова погрузился в свои мысли. Напиток тянулся мной через трубочку и с каждой минутой расслаблял мое тело и разум все больше и больше, но это все равно не помогало. Меня смог отвлечь на несколько минут тот мужчина, но сейчас я снова топил себя в черных думах. — Ну как, повторить? — вырвал меня из кругового самобичевания глубокий и тихий голос. Он прозвучал словно прямо над ухом, от чего я вздрогнул. «У него такой приятный голос», — мягко всплыло у меня в голове, расшвыривая темноту по углам. Глаза были изумрудно-зелеными. И такими большими. Я тряхнул головой. Сам не знаю почему, но мне захотелось ею тряхнуть. — Повторите, — буркнул я в ответ. Мужчина начал смешивать в моем бокале новую порцию выпивки, а я наблюдал за его красивыми руками. Длинные пальцы ловко подхватывали разные бутылки, а вены выделялись при каждом движении. Я любил смотреть за руками, когда кто-то что-то делал. Мой парень повар, и у него тоже красивые руки. Мой… парень? — Как вас зовут? — спросил меня мужчина. — Кулап, — ответил я, не отрывая взгляда от его рук, — а вас? Меня объяло какое-то необъяснимое чувство. Я перестал размышлять о произошедшем сегодня и просто поймал волну кайфа. Кайфовал от плавных движений бармена, от его рук, от тихой и ненавязчивой музыки, от своего состояния. — Атхит, — произнес мужчина и наклонился, чтобы заглянуть мне в лицо, — очень приятно, — протянул напиток и обнажил в доброй улыбке свои зубы. Я заметил у него два совершенно одинаковых и ровных клыка на верхней челюсти. «Ну точно один из Калленов», — снова подумал я и усмехнулся своей мысли. — Смеетесь? — спросил он, продолжая улыбаться. — Вы смотрели «Сумерки», Кхун’Атхит? — глядя ему прямо в глаза, спросил я и забрал из протянутой руки свой напиток. — Я не вампир, — совершенно серьезно ответил мужчина, — вот, посмотрите, я теплый, — добавил он и коснулся тыльной стороны моей ладони указательным пальцем. Я немного удивленно посмотрел на его палец, потом на него. Он и не думал смущаться. — Хах, жаль. А я уж начал расчитывать на укус, который решил бы все мои проблемы, хах, — поднося бокал к губам, тихо сказал я. — Вы бы согласились на вечные страдания из-за способностей, что дает вампиризм? — Какие у них могут быть проблемы и страдания? — беспечно бросил я, не понимая и поражаясь, как увлекся подобной беседой. — Чувство жажды, которое не утолить. Вечная жизнь. Вечная молодость. Обострение всех чувств, — вполне заинтересованно перечислил мой собеседник. — По-моему, вы перечисляете только плюсы, — прикрыв глаза, пробормотал я, — ведь можно стать последним подонком и вообще не волноваться ни о чем. — Можно на ты? — снова услышал я этот бархатный, глубокий голос чуть ли не над ухом. — Конечно, — в этот раз я не вздрогнул, но немного удивился. — Может уже расскажешь, что тебя так гнетет, Кулап? Я долго молчал и выпил почти половину коктейля. — Атхит — значит «солнце», — сказал я, спустя долгие минуты молчания, — а Кулап — «роза». Мужчина терпеливо ждал, натирая бокалы полотенцем. — У меня сегодня праздник, — невесело улыбаясь, сказал я, поднимая вверх свой бокал, — даже и не знаю, с чего начать. Отпив, я поставил его на стойку и обвел верхнюю кромку пальцем по-кругу. Поднял уже изрядно пьяный взгляд на мужчину. Тот смотрел на меня своими изумительными глазами. — Обычно начинают сначала, — легко наклоняя голову в бок, подсказал Атхит. — О, ну если так, то сегодня утром мне исполнилось 22, — смотря в сторону ответил я, — это если с самого начала дня рассказывать. Тихий звон бокалов заставил меня повернуться. Мужчина ударился своим бокалом о мой. — В таком случае — за тебя, — сказал он, поднимая левую бровь, — а второе? Есть же что-то еще. — Мои пятилетние отношения закончились. И тоже сегодня утром. Лучший подарок, я считаю, — нервно ослабив галстук и отчаянно пытаясь не зареветь, ответил я. Вообще я не был истеричкой или эмоционально нестабильным, но этот случай подкосил меня конкретно. Мой парень, который еще и повар, сделал мне три месяца назад предложение, а сегодня утром я узнал, что он свалил за рубеж с другим. «Прости, Нонг’Кулап, я тебя больше не люблю. Живи лучшей жизнью. Я сделал тебе предложение, чтобы меня приревновали. Прости», — такое сообщение мне пришло от него в 10:00, а в 10:05 я увидел у него в инстаграмме пост с другим парнем. Оказывается они встречались за моей спиной уже полгода. «Счастья молодым», — оставив такой комментарий под этим постом, я сначала захотел вскрыть себе вены, но потом посмотрел на суетящуюся маму на кухне, на ворчащего отца и передумал. Мужчина смотрел на меня молча. Потом взял мою руку и снял кольцо. Это было То Самое кольцо. — Тебе это нужно? — спросил он, я отрицательно мотнул головой, — выбрасываем, — швырнув кольцо куда-то вниз, он улыбнулся. — Можно ведь сдать в ломбард… — тихо сказал я, как завороженный смотря на его ровные зубы и аккуратные клыки. Атхит рассмеялся. — А ты не промах! Достать? — он уже наклонился, чтобы вернуть кольцо, но я остановил его, беря за руку. — Не надо, мусору место среди мусора. — Ты ведь уже всю свадьбу распланировал, да? — задал вопрос Атхит без предисловий, сразу в лоб. — Откуда ты знаешь… — удивленно начал я, но потом спохватился, — ах, кольцо, точно. Я был уже хорошо пьян. Золотая середина моего опьянения наступила после того, как я допил последний коктейль. — Да. Я распр… распланировал все от цвета скатертей и салфеток на столе до места, количества гостей и машины, — громко заявил я, — эта свадьба была бы самой краси…вой и элегантной… блять! А этот сучок все испортил! Кусок человека… Я почувствовал, как мою руку сжимают теплые пальцы и, опустив взгляд, замолчал. — Можем побить пустые бутылки на заднем дворе. Здорово помогает выпустить пар. Я согласился вообще не думая. Инстинкт самосохранения у меня в этот момент исчез полностью. Мне хотелось одного — снять напряжение. Мужчина обхватил мое запястье и повел на задний двор. Почти весь рабочий персонал уже ушел. Краем глаза я заметил, что зал тоже пустой. Заведение работало до последнего клиента. Мы вышли во двор, где стояло несколько сеток с пустыми бутылками. — Приступай, — сказал Атхит и кивнул на них, а сам отошел к двери и достал сигарету. — Кидать туда? — спросил я, указав на противоположную стену. Мужчина согласно кивнул и закурил. Я взял две бутылки из-под пива и со всего размаху швырнул их в стену друг за другом. Молча. Осколки брызнули в разные стороны, а звонкий звук разбивания заставил меня азартно подпрыгнуть. — Можно еще? — спросил я. — Разумеется. Можешь разбить их все, — весело улыбнувшись, ответил Атхит и выпустил тонкую струйку дыма в мою сторону. Сигареты были с вишневым вкусом. Я курил такие раньше, но бросил, потому что моему парню не нравилось. Стоп! Бывшему. Бывшему козлу. Называться парнем он не имеет права. Я снял пиджак, повесил его на спинку стула, стоявшего рядом с Атхитом, и засучил рукава рубашки. Галстук уже ослаблено болтался у меня на шее. — Можешь кричать, — раздался у меня за спиной бархатный голос и запахло вишней в дыму. Я только кивнул в ответ. Бутылки летели в стену одна за другой, а я орал, как ненормальный. Столько плохих слов не вылетело из моего рта за все 22 года жизни. Шум стоял нереально громкий, а я и не думал вести себя потише. Мне было плевать. Я хотел эмоционально истощить себя, опустошить голову. Обнулиться. Последняя бутылка встретилась со стеной и рассыпалась фонтаном осколков, а я высоко подпрыгнул и взвизгнул от счастья, но потом согнулся пополам и засмеялся. Я чувствовал будоражащую легкость всем телом. Со стороны, наверное, казалось, что я обезумел. — Угостишь сигареткой? — просмеявшись и глубоко дыша, спросил я у Атхита. Мужчина протянул мне открытую пачку. Я взял одну длинную сигарету и наклонился к зажигалке в его руках. — Ну как? Полегчало? — спросил он после того, как я пару раз затянулся. — Да. Спасибо. Можно сказать, что даже отпустило полностью, — блаженно улыбаясь, ответил я. Я заметил, как он залипает на меня. Прямо откровенно разглядывает. Ну, я его понимал. Я не был обделен красотой и ростом. Стоя рядом с ним, я был ниже него только на пару сантиметров. У меня широкие плечи и сильные ноги, потому что я с самого детства занимался плаванием. Если говорить о форме моей фигуры, то можно назвать ее «песочные часы»: широкие плечи, узкая талия, и не прям уж широкие, но, как говорит мой друг, аппетитные бедра. Светлые, волнистые, некрашеные волосы, почти русые. Редкость, кстати говоря, для тайцев. Кожа чуть темнее, чем у Атхита. Черты лица у меня мягкие, даже щечки имеются, но только, когда улыбаюсь. Средней величины карие глаза с лисьим разрезом. Маленький, прямой нос и пухлые губы. Не такие алые, как у Атхита, но и не бледные. — Есть хочешь? — спросил мужчина после долгого глазения. — Да, хочу, — ответил я, а урчание живота подтвердило мои слова. — Пойдем внутрь. — Но это же бар, откуда там еда? И, по-моему, он уже закрывался… — возразил я. — Это мой бар, — просто, без выпендрежа ответил Атхит, — сейчас что-нибудь придумаем. Я взял пиджак и пошел за ним. Он прошел не в бар, а на кухню. Она была маленькая, так как на ней почти ничего не готовилось, а только нарезалась закуска. — У тебя тоже есть тату? — спросил хозяин бара, по-свойски лазая по ящикам. — Две. Эта, — я показал правую руку, на которой красовались две маленькие, переплетающиеся между собой короны и надпись под ними «one love», — ошибка, хах. — Почему ошибка? — замерев с кастрюлькой в руке и пристально на меня посмотрев, спросил Атхит. — Вот смотри, — я подошел ближе и выставил руку с тату вперёд, чтобы он видел ее, — это я, — ткнул я пальцем в одну из корон, — это он, — ткнул в другую и мотнул головой в сторону, — а тут должно было быть написано «обман» или «ложь», но никак не «одна любовь», ахах. Поэтому и ошибка. Мужчина продолжительно посмотрел на тату, а потом мне в глаза. — Второй короной может быть кто-то другой, — почему-то шепотом сказал он, — садись, через двадцать минут будем есть, — добавил уже в голос. Я не нашел что ответить. Его ответ застал меня врасплох. Я так убивался по поводу этой татуировки, что даже не подумал о том, что рядом со мной может появиться другой человек, который будет достоин второй короны. Самым обидным для меня было, конечно то, что ее мы набили вместе за месяц до предложения. — Ты в любой момент можешь ее перебить или свести окончательно. Шрама не останется, поверь мне, как профи, — мужчина продемонстрировал мне свои руки и шею. — Сколько тебе лет? — спросил я через десять минут молчания и наблюдения за тем, как Атхит взбивал яйца для омлета. — Тридцать пять, — ответил мужчина и облизал большой палец. — Ого! — вырвалось из меня. — Где вторая тату? — спросил он, не обращая внимания на мой удивленный возглас. — Почему ты все это делаешь? Мы знаем друг друга пару часов… — решил задать я вопрос, который занозой застрял в голове, но игнорировался мною, видимо, ввиду сильного опьянения. — Делаю, потому что могу. И хочу, — спокойно ответил Атхит и поставил передо мной тарелку с омлетом, жареными сосисками и свежими овощами, — ешь. «Хочу… тебя», — мелькнуло у меня в голове, и я вздрогнул. Перед собой он поставил то же самое и отошел в подсобку. Вернулся с двумя банками пива. Открыл обе и отдал одну мне. — А что тебе кажется странным? — спросил он после того, как выпил сразу половину напитка. — Да… все, — немного растерянно ответил я, — ты крутой мужчина, хозяин бара, а я надравшийся мальчишка. У меня вагон проблем, о которых я тебе ныл весь вечер. Тебе еще и успокаивать меня пришлось, хах. Я хоть и… в расстроенных чувствах, но все же заметил, как минимум, пять кандидатов в баре лучше меня, которые не прочь были бы с тобой сегодня затусить. — Ты считаешь меня крутым? — спросил Атхит с ухмылкой и отправил в рот кусок сосиски. — А ты только это услышал? — улыбнулся я и отпил из банки. Мужчина тихо засмеялся. Его смех был таким приятным. С ним вообще было удобно, даже несмотря на то, что мы были знакомы всего-то пару часов. — Ну, во-первых, не вагон, а одна среднестатистическая проблема, которая не достойна твоих переживаний и волнений. Я понимаю, что ты любил и строил планы, но, отпустив эту ситуацию, ты поймешь, что вообще зря тратил время и свое ментальное здоровье на переживания из-за несостоявшегося, как мужчина паренька. Во-вторых, не ныл, а рассказал, потому что я сам спросил. В-третьих, ты сам себя успокоил, я лишь дал тебе возможность и средства. Это не стоило мне особых затрат или усилий, кроме потраченного времени, которое я, опять же, сам захотел потратить на тебя. В-четвертых, почему ты решил, что те люди были лучше тебя? Я вот решил иначе, — сказал он быстро, но не злобно или устало, а просто и так, что все стало понятно с первого раза. Все мои сомнения сразу исчезли. — Окей, — бросил я, улыбаясь, и принялся за еду. Несмотря на простоту блюда, оно было вкусным. И мне так показалось не из-за того, что я был голодным. Мы ели молча. Когда на тарелках остался только сок от овощей, Атхит забрал их и начал мыть.