Сборник по Вордлеру

      — В конечном счёте, я хочу сказать, что это было странно, — кинув взгляд на книгу в своих руках, говорил Марк. — Я... я не понимаю мотивации героя. С чего вдруг он отпустил её? Почему он так изгаляется ради неё?       — Потому что он любит её? — делает логичное предположение Уанслер, который крутил в руках кружку с кофе.       Они сидели в кабинете директора тюрьмы, и говорили о книге, попивая горячий и вкусный кофе. Уанслер слушал то, что говорил Марк, и наслаждался. Он просто упивался обычным обсуждением любимой книги, ведь до этого Уанслеру было не с кем это сделать. Никто такое не читает. Да и если бы читал... то вряд ли бы они были друзьями. А Марк может претендовать на эту роль, ведь он такой спокойный и уравновешенный. Даже не верится, что он был осуждён.       Уанслер хлебнул немного напитка из кружки. Ему так нравились их разговоры. Обычные разговоры-обсуждения, на которых они оба забывают, кем являются, во время которых можно расслабиться и отдохнуть. А ещё в комнате такая приятная атмосфера. За окном было уже совсем темно и лишь два светильника здесь развеивали мрак. Они сидели друг напротив друга на мягких, удобных креслах и попивали кофе. Ну, разве это не прекрасно?       — Нет, это не любовь, — качает головой Марк, хмурясь.       — Односторонняя любовь. С такой любовью мы чаще всего и встречаемся в реальности, а?       Уанслер чувствует в этой теме нечто знакомое, глядя на Марка.       — Она обычная шлюха, использующая его наивность и доброту. А он влюбился не в её личность, а в то, что скрывает её одежда.       — Любовь проявляется у каждого по разному. Кто-то влюбляется во внешность, кто-то в характер...       Уанслер как-то неосознанно начал бегать взглядом по всему собеседнику, начиная от его широко расставленных ног и заканчивая неопрятными волосами. Внешний вид мужчины так привлекал. И ведь непонятно чем. Уанслер понимал лишь то, что не нужно сильно глазеть на него, а то ещё воспримет это как-то не так.       — Ненормально это, — выдыхает Марк. — Это, конечно, говорить не мне, но любовь — это взаимодоверие и уважение друг друга, это любить не что-то определённое в человеке, а всего без остатка. Нет?       Марк поднял взгляд на Уанслера, который смутился от того, что он просто посмотрел на него. Кружка в руках немного дрогнула. Что с ним такое?..       — Да... Но он же не знает, каково это влюбиться. Это его первый опыт. И он думает, что это как в фильмах, которые он каждые выходные смотрел с родителями.       Жар поднялся по телу, когда Марк поправил ворот своей оранжевой робы, оголяя немного шею. Возможно, это прозвучит странно, но Марку безумно шла эта тюремная одежда.       — То есть он путает похоть с любовью? — понял Марк.       — Разве это была похоть?       — Да, это была похоть. Ты просто прочти любую строчку, где он говорит о ней, — предлагает Марк. В след за своими словами он пытается спародировать писклявый голос. — "Она такая красивая... Невероятно красивая...", "Она божественно красива..." и так далее. Он ни разу не говорил о том, что она выделяется каким-то качеством. Она просто... красива. И всё!       Уанслер улыбнулся. Пародия была весьма забавна. Правда, он представлял героя с прокуренным голосом... прям как у человека напротив. Марк уверял, что не курил в жизни, но пребывание за решёткой заставило его пристраститься к табаку. В этом была своя странная сексуальность. Запах курева пропитал всего Марка.       — Странно, что автор ещё не написал про стояк парня, который появляется каждый раз, когда входит эта баба в кадр.       Уанслер почему-то еле сдержал смешок. Ему правда было смешно от того, как Марк возмущался. Выглядело очаровательно.       — Уанс, можешь мне дать какие-нибудь ужасы почитать? — вопрошает Марк, резко прерывая тему. — А то я как-то не очень по мелодрамам.       Уанслер вдруг замер. Марк впервые его так позвал. И это было так странно. И что теперь? Уанслеру тоже надо звать Марка сокращённым вариантом имени? Или что? Мистер Эм? Нет! Звучит отстойное и как-то насмешливо! Мистер Ди? А теперь словно Уанслер стал той самой подружкой Джокера. Лучше оставить имя Марка в покое, и так хорошо.       — Или... у тебя есть книги с расчленёнкой? Там, где чёртовых шалав пидорасят на части? После этой книги так и хочется почитать про то, как кого-нибудь убивают.       — Хм... К сожалению, у меня такого нет... — врёт Уанслер.       Уанслер не хочет давать такие книги заключённому. Мало ли, что ему в голову взбредет. Ещё начнёт применять то, что написано там на ком-нибудь. И Уанслер боялся, что он примет свои новые знания на нём. Да, они в последнее время очень даже неплохо начали общаться, но какая-то тревога всё ещё была в голове. И Уанслер был склонен доверять своей интуиции и чувству самосохранения. Никаких жестоких книг для заключённого. Уанслер уже нарушает много внутренних правил и законов тюрьмы только из-за одного Марка. На этом хватит.       — Окей. Тогда что-нибудь про призраков?       — А вот такое у меня есть.       Уанслер встал и подошёл к шкафу с книгами. Он водил пальцем по корешкам книг, ища по названию ту самую. Марк же наблюдал за ним и его действиями, взгляд чувствовался спиной. И от понимания, что тебя кто-то рассматривает, появляется неловкость, несмотря на то, что Уанслеру уже далеко за тридцать.       — Вот она, — поспешно говорит Уанслер, оборачиваясь с книгой в руках к Марку. — Здесь про семью, которая переехала в дом, кишащий призраками.       — Как банально, — цокнул языком тот. — Но это лучше того сопливого романа.       Книга была отдана в руки Марку, который полистал её, смотря на её объём. Толстенькая книга, большая. И шрифт мелкий. Прекрасно. Ему этого надолго хватит. Из-под закатанного рукава робы проступает маленький кусочек чёрного узора татуировки. На языке осела просьба о показе тату. Это уже будет слишком, если он скажет ему оголиться?       — Спасибо, — сказал Марк, поднимая взгляд. — Если бы не ты, то я бы уже умер от скуки.       — Не благодари, — махнул рукой Уанслер. — Всё-таки мне приятно пообщаться с нормальным человеком.       Марк слегка улыбнулся сухими губами. И разве это не лучшее, что Уанслер увидел за весь этот день? Сдержать ответную улыбку никак не получалось. Они молча смотрели друг на друга, не находя слов. Смотреть в глаза друг друга и думать о чём-то — так необычно. В голове Уанслера было множество вопросов, которые взрывали сознание. Что заставляет его приглядываться к зеку? Что заставляет думать о его внешности? Что заставляет его хотеть продолжать общение с ним? От чего сердце трепетно сжималось каждый раз, когда Марк глядел на него?       Это всё немного... нелепо? Уанслер осознавал это, именно поэтому ему пришлось разорвать зрительный контакт. Если он продолжит пялиться на Марка, то возникнет больше вопросов, на которые не хотелось отвечать. На это есть множество причин. Самое главное из них, так это то, что они — директор тюрьмы и зек.       — Я пойду, — разорвал тишину Марк, встав с кресла. — Уже поздно.       — Да, да... Иди, — покивал Уанслер. — Боб тебя проведёт до твоей камеры.       — Я мог бы и сам, но я понимаю, к чему это.       Уанслер даже рад, что Марк не противиться. Его можно даже назвать одним из самых спокойных и неконфликтных заключённых, если не единственным. Марк уходит из кабинета вместе с охранником, а Уанслер остаётся в кресле и думает о том, что он сошёл с ума, раз влюбился в собственного заключённого.