Счастье любит тишину

Раздавшаяся трель дверного звонка заставляет моментально проснуться. Первое, что встречает Верона - это букет алых пионов и коробка с подарком от неизвестного отправителя. Юношу одолевают странные чувства при виде ее, какой-то трепет с тревогой, на который он не в силах дать четкого ответа. Раньше такие подарки никогда не вызывали столь смешанные чувства, хотя внимание к своей персоне он привлекал часто. 
 Затаив дыхание и поставив коробку на кухонный стол, парень с волнением развязывает атласную черную ленту и поднимает крышку, где на бордовом шёлке виднеются невероятной красоты камни. Подняв украшение, он понимает, что это серебряная портупея, бог весть из каких камней, но судя по их красоте и виду, драгоценных. Верон любуется ими, в голове появляются мысли, кто же мог прислать ему такой дорогой подарок, сразу всплывет образ Винхэмма, того статного и пугающего мужчины, которого он впервые увидел на благотворительном вечере. Вглядываясь в камни на весу, он замечает что-то на дне коробки. Опуская свой взор, он натыкается на записку, беря ее в руки, его пальцы сталкиваются с приятной черной матовой бумагой, на которой виднеются белые строки. Приглашение на свидание, от которого сложно отказаться. И как бы разум парня не подкидывал ему сигналы опасности от этого мужчины, он готов идти на поводу у сердца. Что-то в нем пленило и затягивало в омут желания и безрассудства. Верона ждало свидание уже в эту субботу, встреча с личным демоном, что напоминал ему все его пороки. День Х подкрался слишком быстро и незаметно. Лёгкое волнение окутало юное сознание, мандраж перед долгожданной встречей окутал тело Верона. Он с утра носится, как угорелый, выбирая подходящий наряд к долгожданному ужину. Выбор пал на полупрозрачную рубашку, подчёркивающую ярко выраженную фигуру, пышные бёдра подчёркивали брюки из лёгкой атласной ткани. В знак благодарности парень решил дополнить свой образ той самой подаренной портупеей. Разглядывая себя в зеркале, Верон с уверенностью в сто процентов мог сказать, что он желанен в этом образе. Ужинают они в любимом ресторане Винхэмма, который с этой минуты становится любимым и для Верона тоже, потому что рыба там оказывается бесподобной. — Сколько в среднем длились у тебя отношения? — Верон удобнее располагается на стуле и берет в руки бокал. — Самые долгие четыре месяца, — вальяжно восседает Винхэмм, при этом наливая себе виски в стакан. — А любовь? – с искрой в глазах интересуется младший. — Я в неё не верю. — Говорят, она прекрасна, якобы возрождает из пепла, делает человека 
всесильным, а ещё говорят, она под землю живьём вбивает. Голову оставляет снаружи, мол, ты жив, и ещё сколько-то проживёшь, но лучше бы 
умер, — делая глоток красного вина, произносит Верон. — Пустозвоны, — усмехается мужчина и тоже подносит свой стакан к губам. — Любовь — слабость. Она мешает идти вперёд, концентрироваться. Ты будто всю жизнь поднимаешься в гору, столько всего добиваешься, а потом приходит она, и ты бросаешь всё под её ноги и даже себя. Так не бывает. Я в это не верю. Слишком тяжёлый путь и слишком много затрат, чтобы всё так легко ради одного человека потерять. — Мы с тобой очень разные. — Это радует. — Я бы за любимого человека всё отдал. — Не похвально, тебе этим гордиться не надо, — серьёзно говорит Винхэмм. — Ты просто эгоист, —Выпаливает темноволосый, оставляя бокал недопитого вина на столе. – А ты не эгоист? – повторяя жест своего оппонента, Винхэмм складывает руки на груди. – На что ты готов ради так называемой любви? Смог бы ты ради любви пойти против социума, который диктует свои правила? – Правила создают нечестные противоречивые люди, которые ежедневно нарушают их. Мы сами вольны вершить свою судьбу, выбирать что для нас «хорошо», а что для нас «плохо», мы сами рушим ненужные, навязанные кем-то рамки. Нет Богов и высших сил, мы сами прокладываем свой жизненный путь. Ведь в мире моралистов, громко кричащих о несуществующей правильности, можно добиться успеха только аморальными поступками и таковыми их именуют люди. Я готов пойти против всех, если моя любовь, в свою очередь, не осудит меня. У всех у нас есть скелеты в шкафу, о которых другим лучше не знать. Винхэмм впервые в жизни с восхищением смотрит на того, кто должен был стать его жертвой. Он слушает и не может поверить в то, что этот неогранённый алмаз попался именно ему. Остаток вечера проходит как в тумане. Они оба, забывшись в ощущениях, находят себя на заднем сидении такси, беспорядочно целующимися и прижимающимися друг к другу. *** Тишину воцарившуюся в гостиной нарушает звук трения одежды о гладкий кожаный диван и невнятная речь, что слетает с уст опьяневшего Верона. — Повтори. — Винхэмм вопросительно направил свой взгляд на юношу, явно ожидая ответа. На лице Верона выступили холодные капли пота. Из приоткрытых век он смотрел на парня, стараясь остановить поток мыслей, что вихрем летали в его сознании, дабы вымолвить хоть слово. Губы Винхэмма растянулись в хитрой улыбке, он придвинулся ближе к Верону, не отрывая взор от его глаз. В мутном взгляде мужчины бушевала лишь животная похоть, которой он хотел поделиться с ним. Внимание привлекли пухлые алые губы. В голове набатом, среди множества мелькающих мыслей, играет одна чёткая: ему хочется поцеловать их, распробовать и растерзать. Поддавшись искушению, он обхватил ладонями пунцовые щёки юноши и накрыл манящие уста своими. Приятная нега разлилась по телу Винхэмма, сотни зарядов отдавались в конечности в момент слияния. Верон не мог и не хотел сопротивляться, его голову одурманил не только горячительный напиток, но и сам мужчина. Темноволосый никогда не испытывал такого влечения, он знал, что эта ночь будет выжжена в его сознании. Мягкое сиденье, обтянутое красной кожей, податливо прогибалось под их телами, пока парни целовали друг друга и каждого преследовали кадрами пролетающие в сознании картинки представшей ночи. Винхэмм решает проявить больше настойчивости, поэтому, резко подхватив парня под бедра, он понёс того в спальню. Они утонули в ощущениях, не замечая ничего вокруг. Дорогущая ваза, привезённая хозяином дома из Италии, разлетелась на мелкие осколки, когда вихрем пролетевшая пара задела её. Аккуратно укладывая обмякшее тело на черного цвета простыни Винхэмм припал к фарфоровой коже на шее, оставляя множество своих меток. — Скажи мне, что хочешь продолжить это сейчас? Винхэмм знал ответ на свой вопрос, он знал, что последует после, он знал все, что должно произойти. Это повторялось множество раз в его жизни, но именно сегодня он ощущал сильнейшее давление, которое на него производил этот юноша. — Да. Я хочу продолжить. — Почти дрожащим голос произносит паренёк, стараясь разглядеть выражение лица мужчины в полумраке комнаты. Руки Винхэмма скользнули по ярко выраженным изгибам талии, крепко сжимая её. Возможности выбраться нет, этот зверёк загнан в клетку, но разве можно считать клеткой объятия, в которые он сам нырнул. Его подрагивающее от нарастающего возбуждения тело выглядело невинно, что придавало ему еще большей сексуальности. Свободной рукой, мужчина проводит по алебастровой коже его тела, начиная с шеи, заканчивая бёдрами. — Я помогу тебе раздеться. — шёпотом произносит мужчина на ухо юноше, от чего по телу парня пробегает табун мурашек, сейчас хотелось чувствовать только губы на своём теле. Винхэмм медленно отстёгивает пуговицу на брюках Верона и одним ловким движением стягивает их с него. Резко отдалившись от темноволосого, Винхэмм переворачивает паренька на живот и заводит руки за спину. Мужчина сжимает их в своей ладони, пока стягивал с себя крепкий ремень, дабы связать кисти юноши и ограничить его действия. Нижнее бельё, обтягивающее упругие ягодицы паренька, на данный момент, казалось совершенно ненужным куском ткани. Холодные пальцы цепляют резинку, медленно стягивая с бёдер элемент одежды. В памяти отпечатается каждый миллиметр хрупкого тела, которое сейчас находится в его власти. Это особый вид удовольствия, сводящий помутневший разум Винхэмма с ума. Он послушно лежал на животе, вздрагивая от каждого прикосновения. Винхэмм везде: в мыслях, на теле и в сердце. Его аромат заполнил лёгкие, лишая возможности дышать. Винхэмм любовно целует лопатки, опускаясь всё ниже и ниже, пока не доходит до манящей задницы, раздвигая упругие половинки в стороны и вжимаясь в них лицом. Его губы несколько секунд невесомо целуют сжавшуюся дырочку, а потом он одновременно сжимает член Верона и проводит влажным языком по колечку мышц, принимаясь мокро вылизывать и медленно надрачивать. Верон плывёт за гранью, мечется по кровати, сжимая простынь и слыша тихий треск ткани. Не знает: толкаться назад, чтобы чужой доставлял больше удовольствия, или же уйти от такой сумасшедшей ласки, дабы не потерять рассудок. Оторвавшись, мужчина лезет в прикроватную тумбочку и хватает заранее заготовленные лубрикант, свечу и спички. Выдавливая на свои длинные пальцы нужное количество смазки, он подносит их ко входу. Верон не двигается, заламывая брови, морщась от неминуемой боли, когда длинные пальцы Винхэмма с трудом проскальзывают наполовину, несмотря на то, что смазки очень много: она течёт от ладони, капая на мошонку. У него появляется резкое желание слезть с пальцев, причиняющих дискомфорт, выбежать из этой комнаты и больше не видеть Винхэмма, потому что всё внутри него рвётся в клочья, терзает душу, голову, устраивает хаос. Старший даёт время привыкнуть к новым ощущениям, мажет припухшими ярко-красными губами по лопаткам, стараясь отвлечь, что у него получается не очень хорошо, ведь пальцы всё ещё ощущаются в заднице необычно. Слишком хорошо, он бы сказал. Винхэмм растягивает парня около десяти минут, не жалея смазки и времени, чтобы тому не было больно принять внутрь, пока его собственный член изнывает от желания и готов выплеснуть сперму только от вида такого Верона, предстающего в подобном свете впервые, и мужчине это, честно говоря, очень сильно нравится. Завершив свою сладкую пытку, мужчина хватается за свечу и спички. — Ты хочешь воспользоваться этим? — Полушепотом спрашивает Верон, оглядывая предмет в руках мужчины с интересом. — Я хочу доставить тебе максимум удовольствия. — Монотонно отвечает Винхэмм, зажигая фитиль на свече и склоняется к молодому парню нежно целуя того в плечо. — Доставить удовольствие? — Не унимается Верон, когда Винхэмм украдкой проводит пальцами по его спине вдоль позвоночника. — И вставить. — С уст мужчины срывается смешок. Он жаждал этой игры как никогда. Капелька воска от нагретой свечи падает и слегка обжигает нежную кожу юноши. Мужчина упивается моментом, глядя на то, как морщится Верон. — Давай сыграем в игру. — Грубоватым басом разбавляет вязкую тишину Винхэмм. — Подними бедра чуть выше и замри в таком положении. Никаких лишних движений. Я собираюсь полностью покрыть их воском. — Властным тоном произносит старший, продолжая лить воск на дрожащее тело. Соленые слезы продолжали литься с глаз младшего, рассудок мутнел, а ягодицы и вовсе онемели из-за большого количества воска на них, но ему не хотелось прерывать Винхэмма, он хотел продолжить играть в его игры. — Ты отлично держался, но мы еще не закончили. — Невозмутимо промолвил мужчина, подойдя к парнишке сзади и прижимаясь своим пахом к его бедрам. Винхэмм приспускает с себя брюки, оголяя член. Он проводит головкой по сжимающемуся в предвкушении колечку мышц. Спустя какое-то мгновение мужчина начинает проникать внутрь парня с осторожностью. Погружаясь в него все глубже он чувствует, как гладкие стенки начинают сжиматься сильнее. Старший чувствовал словно вот-вот кончит, такого он еще не испытывал. Резкие, первые толчки заставили Верона сорваться на громкий крик. Горло жгло, а глаза наполнялись пеленой. Тишина больше не казалась ему такой угнетающей. Верон старательно насаживался глубже, пока старший не торопился двигать в такт своими бёдрами. Юноша сжимал член своими тесными стенками, от этого у мужчины словно мутнел рассудок, а ком в горле не давал нормально пропустить ни один звук. Потянув парня за бедра, Винхэмм падает на спину, впечатываясь в слегка промокшие от пота простыни, тем самым усаживая младшего сверху, все так же продолжая рассматривать его ровную спину. Верон будто сосредотачивался на том, чтобы вдавить тело Винхэмма в постель, прерывисто срывая собственные стоны от вязких ощущений, грязно и размашисто двигая бёдрами издавая опошленные звуки. Юноша продолжал присваивать каждую частичку души и тела старшего, он давил на самые чувствительные места, заставлял ощущать эту приторную сладость порока. Паренёк был притягателен, всем нутром он склонял старшего раствориться в нём. Это то, от чего невозможно отказаться. Тот самый мескалиновый наркотик, что вдруг поглощает с ног до головы в эфемерное желание опробовать больше. — Давай уже, — Верон нетерпеливо виляет задницей — Винхэмму приходится придерживать ладонью его бедра, второй направляя себя. Они двигаются навстречу друг другу одновременно. — Ты с ума меня сводишь, — хрипит Винхэмм, втрахивая Верона в кровать. Чон подхватывает хрупкое тело и укладывает парнишку на спину. Тот упирается затылком в матрац — подушки они просрали давным-давно, кажется, когда во второй раз меняли позу — и сильнее подмахивает бедрами, двигаясь навстречу. Даже стонать уже не может, только шепчет что-то заполошное, без конца кусая губы, и трётся членом о торс, стараясь попасть в один ритм с Винхэммом. Вин чувствует: им обоим до грани полшага, он склоняется ближе и накрывает член своей ладонью, надрачивая быстрее и жестче. — Скажи, что будешь принадлежать мне, — просит он, и его голос звучит до странного умоляюще, но на это абсолютно похуй. — Пообещай мне Взгляд Верона мутный, вымученный их общей страстью. — Господи, да, — Верон отпускает остатки контроля и наконец позволяет себе упасть: в бездну удовольствия и еще глубже в Винхэмма, и кончает с протяжным стоном. Тот изливается следом в его нутро, и, валясь рядом на скрученные влажные простыни, Винхэмм слышит тихое и до щемящего нежное: «Я готов быть твоим».