Счастье любит тишину

Дождавшись такси, мужчина садится на заднее сиденье, не забывая поправить свой костюм. С водителем он говорит коротко, лишь называя нужный адрес, прикрывая глаза, расслабляется. Включенное радио само вынуждает к нему прислушиваться и... — Сегодня стало известно о новом случае пропажи человека в районе Итэвон. Кан Джи Кён... — четкий и без запинок женский голос сообщает столь интересную новость. — ...не дождались сына, после чего забили тревогу. — Не могли бы вы выключить радио? — скрывая самодовольную улыбку, спрашивает Винхэмм. — Конечно, господин. Через некоторое время, они наконец доезжают до выставочного центра, где перед входом столпилось немало человек и автомобилей. Оплатив поездку, мужчина выходит из машины и оглядывает необычное здание, чем-то похожее на небрежно сложенные друг на друга коробки. Совершенно не спеша, темноволосый подходит к гудящей толпе, замечая среди них в большей степени журналистов, что так жаждут ухватить каждый миллиметр, и тут не сразу поймёшь, то ли художника, то ли выставки. Кто как успеет. Тем не менее Винхэмму эта толпа не является преградой, ведь любезно присланный пропуск имеет статус VIP, что также позволяет участвовать в благотворительном фонде. Снаружи здание имело сероватый цвет, но что уж говорить о внутреннем дизайне. Полностью белые пол, потолки и стены неимоверно режут глаза, а, на первый взгляд, аляпистые картины так вообще не вписываются сюда. Но привыкнув и к свету, и к шуму толпы, мужчина решает обойти пока что только первый этаж выставки. Тут же он встречает того самого знакомого, что начинает без остановки рассказывать о своих впечатлениях, эмоциях, мыслей по поводу нарисованных картин, вот только Винхэмм совершенно его не слушает, выцепив лишь одну нужную фразу: «Самый сок находится на третьем этаже, как сказал сам Ким Верон, это изюминка его выставки». С каждой ступенькой, что ведет к третьему этажу, раскрывается вид на те самые картины, а внутри Винхэмма всё будто бы сжимается в тиски, загоняя в несвойственную для него клетку, словно внезапно развилась клаустрофобия, а он находится в маленькой комнатушке. Повсюду глаза. На каждой картине. Будто бы одинаковые, но в то же время совершенно разные. Эмоции в этих глазах были выражены настолько, что невозможно передать словами. Чон медленно, будто бы травмированный чьей-то пулей, двигается к началу выставки, внимательно разглядывая каждую работу и читая подписи под ней. Радость. Смех. Грусть. Влюбленность. Злость. Зависть. Недоверие. Страх. Страх жертвы. Вот, как подписана очередной шедевр, над которым Винхэмма переклинило окончательно. Он встал напротив неё и замер, врос корнями в пол, не желая двигаться вовсе. Эти глаза, эти эмоции. Что обычно доставляют удовольствие, но в этот раз они кажутся слишком знакомыми и становится до невозможности тошно и больно. — Чем же вас так сильно зацепила эта картина? — неожиданно появившийся голос выбивает из колеи окончательно. Винхэмм не в силах оторвать свой взор от работы. — Вы стоите здесь около двадцати минут, если не больше. — Слишком хорошо написано произведение, — голос мужчины имеет некую хрипотцу, от долгого молчания. — Я увидел в нём всё то, чего бы совершенно не хотел. — Вы совсем не заметили, как я подошёл, — продолжает говорить бархатный голос. — Мне показалось, вам становилось плохо, видимо, я не ошибся, — изданный смешок, после приговоренных слов показался какими-то издевательским. Винхэмм недовольный таким раскладом, резко поворачивается в сторону собеседника. Но насколько быстро появилось его желание приструнить человека, настолько же быстро оно и исчезло. Бархатным оказался не только голос, но и белоснежная кожа, что очень красиво переливалась с синей атласной рубашкой. На вид молодой парень, совершенно не смотрит на Винхэмма, его взгляд направлен на ту самую картину, что совсем недавно перевернуло внутри мужчины всё. Но тем самым, молодой человек даёт рассмотреть свой профиль. Острые скулы, выраженный подбородок, изящный нос, беспорядочно уложенные волосы и длинные ресницы. Его самого будто сделал какой-нибудь скульптор и выставил здесь, в виде самой ценной живописи. — Что вы... — Вы единственный, кто остановился именно на этой картинке настолько долго. Множество людей, просто пропускали её, даже не пытаясь разглядеть, — наконец темноволосый поворачиваться в его сторону, выдавая свои очаровательные карие глаза. — Не могу понять, что же вам от меня нужно? Неужто я вам как-то помешал? — Абсолютно нет. Хотел лишь спросить, стоит ли тогда гордиться автору? Что он настолько ярко передал всю палитру эмоций? — Определённо стоит. — Спасибо, — кидает и уходит так же неожиданно, как и появился. Винхэмм провожает его взглядом, пока таинственный незнакомец не скрылся из виду. *** — Ну где же вы пропадали, господин Чон?! — начинает возмущаться тот самый знакомый и хватает темноволосого под локоть. — Сейчас начнётся аукцион! Вы уже видели Ким Верона? Винхэмм предпочёл не отвечать на такой шквал вопросов, а лишь идёт в очередной белоснежный зал, только здесь уже находятся стулья, небольшая сцена и множество людей. Прозвучала мелодия, что по умолчанию идёт на каждой церемонии и на сцену выходит тучный мужчина, поправляет свой пиджак и подходит к микрофону. — Прошу присаживаться, господа и дамы, — громкий звук поначалу режет слух, хочется поскорее уйти из помещения или даже из всего здания. — Но перед тем, как начать наш аукцион, я бы хотел вам представить нашего юного гения и создателя тех шедевров, что сейчас украшают стены нашей выставки. Попрошу на сцену, Ким Верон! В зале звучат аплодисменты, вспышки камер стали всё больше и больше появляться, что заставляет зажмурить глаза. Рядом со сценой появилась знакомая синяя рубашка. Тот самый парень, что подошёл к мужчине у картины и устроил небольшой допрос, поднялся к ведущему. Его улыбка сияла намного ярче, чем что-либо на этой выставке, чем что-либо на этой земле. Она даже имела свойство успокоения и Винхэмму становилось легче дышать. — Приветствую всех вас, мои дорогие друзья. Хочу поблагодарить за то, что вы пришли посмотреть на мои работы и конечно же, за ваши мысли и мнение о них, — начинает свою речь Ким Верон, обхватывая тонкими пальцами микрофон, в другой руки придерживая бокал шампанского. — Хочу также сообщить, что все деньги, которые мы получим за покупку моих картин, уйдут в благотворительный фонд. Желаю удачи! Зал взбушевался, все начали обсуждать и картины, и возможные цены на них. Но Чон совсем не мог оторвать заинтересованный взгляд, от теперь известного ему, творца. — Покупаю все картины, что находятся на третьем этаже, — перекрикивает всё помещение Винхэмм, наслаждаясь столь большим вниманием обращённое лишь к нему, но искренне торжествует, когда замечает на себе взгляд нужных ему глаз.