В Питере климат лучше

      Жан купил билет на поезд в Петербург в самый последний момент. Оставлять деда не хотелось. Слишком уж это бегство было похоже на предательство. Но Святослав Вернидубович нашёл нужные слова и убедил француза, что не пропадёт. Одному Древнему даже проще будет, Смоленск-батюшка укроет.       Прощаясь, вампиры условились, что Жан позвонит деду с нового номера, как только приедет в Петербург.       В поезде Жан изучал справку, которую отдала ему Люся. ХГЧ в крови Ольги Воронцовой был повышен. У доктора Дешама слегка дрожали руки. Он веками ждал этого научного прорыва и уже почти смирился с догмой о том, что мертвецы не дают потомства. Но цифры на бланке нагло плевали в лицо законам биологии.       Ошибка была исключена. Это была кровь, которую он лично взял у графини. Он едва сдерживал дурацкий, совершенно не солидный для врача смех. Какая разница, что творится вокруг, если обращённая им женщина скоро станет матерью?       Отцом будущего чуда природы, судя по всему, стал безымянный студент, которого Ольга использовала в качестве ходячего пакета с соком. Впрочем, Жан ревностью не страдал. Семейные драмы всегда казались ему делом энергозатратным и бессмысленным. Схема давно была отлажена: Жан послушно раскаивался, Ольга царственно прощала. Зато теперь доктор Дешам был готов поставить на карту всё. На свет появится первый в истории гибрид человека и вампира.       Ольга вообще сильно выделялась на общем фоне. А уж дам и барышень француз повидал на своем двухсотлетнем веку немало. Но только этой своенравной графине удалось не просто задержаться в его бесконечной жизни, а буквально выселить оттуда всех остальных претенденток. Воронцова брала свое неистовой жаждой жизни, почти звериной страстью и полным отсутствием тормозов.       Она опутала Жана такими прочными сетями, что доктор Дешам и сам порой не понимал, какого черта он — бывший муж! — продолжает бегать по первому её свистку. Дело было далеко не в профессиональном долге создателя перед своим творением. Жан с ужасом подозревал, что это и есть та самая пресловутая «любовь». Но признавать это вслух свободолюбивый француз категорически отказывался. Легче было списать всё на очередную научную аномалию.       Петербург встретил Жан-Клода сыростью и холодом. Что поделать, февраль!       Вампир брёл по широким проспектам в щегольском пальто, ёжась под ледяным ветром с Невы, совсем как тогда, в 1812-ом под Смоленском — офицерский мундир с золотыми пуговицами и сугробы по колено.             Колючий снег заносил дорогу, сыпался за воротник. Под ногами сплошной лёд, в подворотнях домов над головой мрачно нависали массивные сосульки.       Жан несколько раз чуть не упал, бормоча французские ругательства и проклиная северный климат. Но унывать было некогда. Вампирская регенерация помогла справиться с начавшейся на следущее утро пневмонией, а диплом врача предсказуемо открыл дорогу к очередной хирургической практике.       Ещё несколько дней ушло на оформление документов, но к работе Дешам приступил сразу. Это было жизненно необходимо. — Катиш, дорогая, ты сегодня прекрасно выглядишь, — Дешам приобнял за плечи медсестру из отделения переливания крови. — Жан Иванович... Я никогда в жизни, ни с кем... такого... — Ты ведь сегодня дежуришь ночью? — с улыбкой донжуана спросил француз, видя, что короткий, но весьма продуктивный сеанс любви оставил глубокий след в сердце очередной юной особы. — Со Светкой поменялась. Ради вас, Жан Иванович! — Постараюсь тебя не разочаровать. И кстати, дорогая... не могла бы ты выписать мне ещё крови? Хочу дописать главу диссертации. Группа значения не имеет, — торопливо прибавил он. — Да, конечно, — Катерина послушно открыла шкаф. — Вам одну дозу или лучше две? Жан успел зверски проголодаться и с трудом сдерживал инстинкты, глядя на выставленные пакетики. — Лучше три. И желательно два раза в неделю. Для чистоты научного эксперимента, — привычно вдохновенно соврал доктор. — Я понимаю, Жан Иванович. Значит, сегодня ночью? — Всенепременно, Катиш, — Жан очаровательно улыбнулся и вдруг покачнулся, едва успев схватиться за косяк. — Вам плохо? — Просто устал. Высплюсь, и всё пройдёт, — пробормотал он, задыхаясь от голода. Утром он позволил себе лишь слегка пригубить пару медсестёр — чисто чтобы достоять смену у операционного стола. Но теперь силы окончательно оставили бессмертного врача: конечности похолодели, а сердце едва толкало кровь. Сладкий запах, исходивший от Катерины, выжигал остатки самообладания. Ещё немного, и доктор Дешам перешёл бы на подножный корм прямо в ординаторской. Но заветная добыча уже лежала в его сумке. Оставалось только донести её до дома. С этой задачей он как-нибудь справится.              Закрыв за собой дверь гостиничного номера, Жан перелил вторую отрицательную в бокал. Удобно устроившись в кресле рядом с торшером, он сделал первый глоток. Кровь наполнила силой, прогнала сонливость и вернула к жизни.       Допив до конца, Жан подошёл к окну, выходившему на Неву. Приятное разнообразие после Смоленска, выученного наизусть. Где-то далеко остались дедуля и Аннушка с Иваном. А вот Ольга была рядом, но на звонки отвечать не желала. И как её теперь найти?       Разве что позвонить дедуле в Смоленск. — Алëй, Жанчик? — Жану казалось, что он видит, как улыбается Кривич. — Да, дедуль, я. Остановился в гостинице. Завтра пойду искать жильё, а пока на работе целыми днями. — Молодец, сынок, лечи людей. Хотя, в этом Питере и своих лекарей навалом, — заворчал дед, огорчаясь, что Смоленск лишился своего доктора. — А у тебя как дела? — осведомился Жан, — Хранители убийцу не нашли? — Да какой там! Не до этого им сейчас. Ириночка Витальевна от дел отошла, Костику всё передала. Так что новый Хранитель у нас — Константин Сергеевич.       Жан возвёл глаза к потолку. Ну вот и очередная смена поколений подоспела. Как же быстро летит время. — Костик, значит? Ну-ну... — А ты не нукай. Не запрягал. Сиди тихо, мух дави. Только не безобразь. Я за тебя перед Костей поручился.       Жан пожал плечами. Интересно, какое дело Косте Бредихину до того, что доктор Дешам делает в другом городе? И какое, в сущности, теперь дело Жану до Смоленского Хранителя? — Дед, а Ольга не звонила? Она письмо тебе хотела написать, — с надеждой спросил Дешам. — Дождёшься от неё! Нет, не было ничего. А вот Аннушка весточку прислала. Живут они с Ванюшей душа в душу, — заливался соловьём дед. — Прекрасно, прекрасно. Кто бы мог подумать, что наша капитан Остроумова так быстро покинет родные края, — завистливо произнес Жан.       Ему повезло меньше. Дед словно цепью приковал Жана к Смоленску, выбираться удавалось только в короткие служебные командировки, не считая жизнь с Ольгой, но память о тех коротких временах была слишком болезненной. — Мне главное, чтобы вы живы были и здоровы, — вздохнул дед, — Я кому надо про тебя сказал. Так что будь спокоен, сынок. Хранители питерские в курсе, что ты приехал. В длительную командировку, — подчеркнул Вернидубович, намекая на непременное возвращение в Смоленск. — Спасибо, дедуль. Я завтра ещё позвоню.       Жан отбил звонок и подлил себе крови. Командировка, так командировка. Главное, Ольгу найти. И разобраться, что же с ней происходит?       Строго говоря, графиня Воронцова скончалась от удара ножом в грудь уже больше ста лет назад. Несколько капель вампирской крови Жана смогли заразить всю кровь Ольги и превратили её из взбалмошной, но в целом милой молодой женщины в хищника, питающегося кровью живых людей. И вот теперь в этом бессмертном теле росла новая жизнь. Пока было неизвестно, будет ли будущий дампир вампиром или останется человеком. И как беременность изменит организм Ольги.       И опять потянулись серые дни. Солнце почти не выглядывало. Жан уходил рано утром и возвращался после суток, когда солнце ещё не успело показаться на горизонте. Исходив всю центральную часть города, Дешам направился туда, где до сих пор стоял роскошный дворец, отреставрированный, но все ещё сохранивший былую прелесть. Когда-то он принадлежал семье Ольги, и его до сих пор называли домом графини Воронцовой. Ольга была сентиментальна и могла прийти сюда из женского любопытства.       Простояв возле дворца битый час, Дешам понял, что изрядно проголодался. На улицах как назло никого не было. До начала смены оставалось ещё несколько часов и Жан решил позавтракать кем-нибудь из медсестер на посту. Конечно, если повезёт, и не будет срочной операции. — Жан Иванович, а здесь проникающее ножевое ранение. Не успели спасти, недавно по скорой привезли, — сдавал дежурство коллега,       Жан замер, глядя на бледное лицо парня, испортившего статистику. Этого просто не могло быть! Может просто похож? — Барановский Сергей, — прочитал в журнале учёта поступивших Жан. — Не повезло парню, — расстроенно произнёс врач, — Его ещё в скорой реанимировать пытались, но куда там. Вон, руки все исколоты. Наркоман. — Увы, увы! Смотрите, шрамы совсем свежие. Трижды с того света возвращали, но от судьбы так и не ушёл... У меня в Смоленске был похожий случай. Запишите мне адрес, с которого он поступил, и телефон. Я сообщу близким печальную весть. — Да менты сами сообщат. Похоже на бытовуху. Их вдвоем привезли. Баба вены вскрыла, а его ножом пырнули. Вот и думай, кто кого. — Где она? — выдохнул Жан, понимая что речь идёт об Ольге. — В палате, переливание крови готовят. Надо ещё в ПБ позвонить. Их профиль. — Успеем перевести. В какой, вы говорите, палате?       Ольга лежала на кровати с закрытыми глазами. Донорская кровь поступала прямо в вену. Казалось бы, это должно было пойти на пользу вампиру, но губы графини Воронцовой посинели, а руки были холодными. — Я сам займусь этим, — отрывисто произнес Жан, выпроваживая медсестру и незаметно проверяя пульс Ольги. Сердце билось ровно.       В палату вбежал запыхавшийся дежурный врач. — Вас, коллега, трудно догнать. — Я констатирую смерть, — печально произнес Дешам, отключая капельницу и накрывая Ольгу простынёй. — Подежурил, называется. Под утро два трупа. Да что за ночь такая! — расстроился дежурант, выскакивая в коридор и принимаясь допрашивать медсестру. — Когда ей хуже стало? Она же в сознании поступила. — Да вот, сразу как начали кровь переливать, — удивлялась молоденькая студентка. — Да не расстраивайтесь вы так. Я запишу, что смерть наступила в моё дежурство, — предложил Жан, выглянув из палаты. — Золотой вы человек, Жан Иванович, — ожил доктор, — Буду должен. — Ну всё, смену я у вас принял. Идите, отдыхайте, — отпустил коллегу Дешам.       Вернувшись в палату к Ольге, Жан наклонился к её уху и прошептал: — Просыпайся, ma cherie.       Ольга открыла глаза и с размаху влепила Дешаму пощечину. — Ого, я вижу, к тебе вернулась твоя сила! Только говори тише, если не хочешь ночевать в КПЗ, — пригрозил Жан, укладывая Ольгу обратно в постель, — Для всех ты умерла. Понимаешь? — Ты обманул меня, твоё лекарство не работает, — рассержено зашипела Ольга. — Ты дала Барановскому панацею? Да что у вас произошло? — Серёже было плохо, он говорил, что умирает. Что мне оставалось? — Скорее всего, у него развился абстинентный синдром, — догадался Жан, — Наверное не смог достать "кристалл". Проще было сдать его в наркологичку и не губить себя. — Ты сам мне говорил: «Чтобы вампир родился, человек должен умереть». Я ударила его ножом и дала свою кровь.       Жан поморщился. Ох уж эти аристократический привычки! Её сиятельство любила стрелять уток или зайцев, а потом собственноручно разделывать пойманную дичь. Видом крови Оленьку напугать было трудно и с ножом она обращалась умело. — Твое бесстрашие сослужило тебе плохую службу, ma chèrie. К сожалению, Сергея спасти не смогли. А тебе теперь надо заботиться о своём ребёнке.       Жан достал из кармана справку, которую он привез из Смоленска.       Вот и пригодилась. Не зря взял с собой, когда пошёл к дворцу графини. Облизав пересохшие от волнения губы, Жан торжественно произнес: — Оля, ты ждёшь ребенка! — Нет! Нет, я не хочу! Не хочу никакого ребёнка!!! Верни мне Серёжу, — заметалась по кровати Ольга, отказываясь верить Жану. — Серж умер ещё в машине скорой помощи. Успокойся, пожалуйста, сейчас мы поедем в морг, — объявил Дешам, услышав грохот приближающейся каталки, — Сыграй роль, это ты умеешь. Иначе проблем с полицией не избежать.       Ольга испуганно посмотрела на Жана и послушно закрыла глаза.       Грохот колес каталки сводил графиню Воронцову с ума. Жан шел рядом, незаметно пожимая её руку. — Спасибо, дальше я сам, — услышала Ольга голос Жана, — Дождусь патологоанатома и вместе проведем вскрытие.       Как же воняет формалином! Дождавшись шагов санитаров и стука закрывающейся двери, Ольга встала с каталки. Мертвецы давно не пугали графиню Воронцову. Но увидев залитого кровью Барановского на соседнем столе, она отшатнулась.       Жан подхватил Ольгу за плечи и потащил к выходу. — Вот твое пальто. Dépêche-toi, petit peste. — Tais-toi, Jean!       В извилистом коридоре мелькнули две тёмные тени. Замок со скрежетом открылся.       Дьявол! Откуда здесь этот несчастный? Им не нужны случайные свидетели! — Жан Иванович, а где труп? — Shut!       Санитар устало прилёг в углу. Жан вытер платком кровь на его шее. Не надо оставлять следы.       И снова мелькнули стремительные тени, теперь уже прочь из больничного двора. — Это твоё такси, а это ключ от моего номера. Жди меня там, — напутствовал Жан Ольгу.        Долгий взгляд от сердца к сердцу. Ольга кивнула, заранее приготовив губы для ответного воздушного поцелуя. Чмок. Чмок.       Через пятнадцать минут Ольга обессиленно упала на кровать Жана. На столике стоял чистый бокал, а в сумке пакет со свежей кровью.       Оглядев номер, Ольга пришла к выводу, что француз живёт здесь один. Уже легче. Встретить ещё и Аннушку с дедулей было бы совсем ужасно. Её слегка потряхивало от пережитого. Комната кружилась перед глазами. Раньше такого не было. Прошлый раз Жан сказал, что это голода.       Наполнив бокал, Ольга с жадностью его осушила. Сил и правда прибавилось, но на душе легче не стало.        Стянув с себя испачканное кровью платье, она бросила его на кровать. Номер был не люкс. Дешам явно решил сэкономить. Душ здесь хотя бы есть?       Ольга побрела в ванную и там, под струями теплой воды, дала волю слезам. Перед глазами мелькал Сережа, залитый кровью. Он не мог умереть. Не должен был оставлять её. Вот же невезение! Но зато Жан здесь. Даже не верилось, что он оставил Кривича ради неё. Или... Что он там говорил про ребенка?       Ольга села на пол кабины, а вода из лейки продолжала поливать её кожу, смывая чужие следы. Мерзкие санитары перекладывали её на каталку и хватали своими руками. Хорошо ещё, что Жан не дал им засунуть её в холодильник. Как же всё это было ужасно.       Выключив воду, Ольга закуталась в единственный в номере халат, высушила волосы и вернулась в кровать, пытаясь осознать новую реальность.       Итак, Сережи больше нет. Но рядом снова маркиз Дешам. Когда-то она мечтала уехать с Жаном в Петербург и начать всё заново. Видимо, её мечта сбылась. Жаль, что такой высокой ценой.       Ольга повесила на дверь номера табличку «Не беспокоить» и выпила ещё одну дозу крови. От тепла, разлившегося по телу, захотелось спать, и она не заметила, как уснула.