Тридцать девять по Цельсию

      Кто бы мог подумать.       Её связанным оказался сам Оптимус Прайм: лидер Автоботов, последний Прайм, самое чистое, светлое и доброе существо. Но не человек.       А вот Дилан была человеком и такие шутки от Судьбы-злойдейки ей были совсем не понятны. А иной раз злили.       Чертыхнувшись, девушка удалила лишние символы, набранные клавиатурой в результате эмоционального порыва.       Программа, по предусмотрительно записанным в блокнот подсказкам Рэтчета, была почти дописана. – Я всё! – аккуратно поставив ноутбук на стол, шатенка тут же вскочила и понеслась к лестнице, ведущей вниз. – Отлично. Теперь у меня не будет болеть шлем на счёт детей. – как обычно проворчал бело-рыжий медбот, скрывая довольную улыбку. Но тут поморщился от боли, но совладал с собой и прикрыв правым манипулятором брюшные пластины, указал левым девушке на маленькую дверцу под подвесной площадкой. – Там сварочный аппарат. Нужно заварить Бамблби манипулятор, сам кибертроний там не сможет стянуться – повреждение достаточно глубокое. – Понял, принял... – прокряхтела Крафт, уже выволакивая аппарат из кладовой. Хмыкнув, шатенка мысленно поблагодарила агента Фоулера за предусмотрительность. – Би, Зайка, можешь чуть отставить манипулятор в сторону, а то я не подлезу?       Разведчик только мило прищурил окуляры на прозвище и аккуратно кивнув, медленно отложил левый манипулятор немного в сторону, стараясь не задеть провода, за которыми следил Раф. От Дилан не укрылось, как исказился от боли фейсплейт Пчёлки.       Сам маленький гений считывал показатели чёрно-жёлтого друга на своём ноутбуке и показал большой палец Мико, которая подключила ещё один кабель подачи энергона уже к Балкхеду – его жизненные показатели выводились на другой половине экрана.       Джек занимался, как обычно, своей напарницей – к Арси тянулся ещё один энергопроводник откуда-то из-под половой пластины. Линию подачи энергона к мосту перенаправили на обеспечение восстановления автоботов.       Осмотрев всех еле живых кибертронцев, Крафт подавила в себе приступ паники – они живы, в относительном порядке и все вместе. Всё прошло. Скраплеты больше их не побеспокоят.       Взгляд зелёных глаз майора остановился на Прайме. И сердце тут же сжалось.       Он один сейчас оставался без медицинской помощи, акцентируя внимание людей на других автоботах. Крафт нахмурилась – как обычно, сознательно чихал на себя, отдавая все ресурсы другим.       Наледь сошла с огненно-синей брони меха, оставляя на корпусе подтёки. Сам Оптимус сидел на полу, откинув шлем на край подвесной площадки, подогнув одно серво в коленном шарнире и облокотив на него левый манипулятор, а второй, так же согнув, обессиленно опустил на пол, упираясь вторым манипулятором в него.       Ему так было, однозначно, удобнее, несмотря на то, что поза, на взгляд Крафт, была несколько вызывающей. Но в то же время Дилан понимала, что Прайм мог поместиться на полу главного отсека в этом уголке только с согнутыми серво – настолько этот мех был мощным, большим и внушительным.       Тряхнув головой и отогнав непрошенные мысли, майор резво подтащила сварочный аппарат к Бамблби. Откопав перчатки, вставив электрод и надев маску, девушка начала паять броню разведчика от локтевого сгиба, а потом от кистевого сегмента, по несколько дюймов с каждой стороны, постепенно сводя края раны вместе. – Вот неугомонная женщина! Подожди, я буду контролировать процесс, когда закончу с Арси! – тут же среагировал на шум сварки Рэтчет, но с пола не подорвался – был всё ещё в плачевном состоянии.       Дилан отключила аппарат, подняла маску на макушку и уперев руку в бок, скептически посмотрела в бирюзовую оптику меха. – Ты серьёзно думаешь, что я, боевой офицер спецназа ЦРУ, обученная в спецподразделении с уклоном на механика, прошедшая несколько горячих точек и при этом не умею пользоваться сваркой?       Раф кашлянул в кулак, стараясь скрыть смешок за ладонью, поправившей очки. Джек только усмехнулся, отсоединяя кабель от Арси и подсоединяя другой. Зато Мико громко усмехнулась и высказала медботу за его неверие в способности «их Динь». – И не надо мне лить в уши, что кибертроний по-другому варят. – уже в маску пробормотала девушка, стараясь закончить латать Би побыстрее.       Сам военврач на это только что-то прокряхтел, хотя Мико разглядела на лицевой плате отвернувшегося медбота довольную ухмылку, о чём не переминула сообщить всем.       Но Крафт, на данный момент, думала об одном – нужно помочь Оптимусу. И хоть это могут сделать и ребята, но лидера Автоботов Крафт не хотела отдавать ни в чьи руки. Тем более, дети ещё заняты своими напарниками и, реже, Рэтчетом, а сами автоботы ещё не в той кондиции – им самим нужна была помощь, которую люди посильно оказывали. – Готово! – радостно улыбнулась шатенка, сорвав маску, не обращая внимания на образовавшийся из-за этого кавардак на голове. – Потом шлифанём, покрасим и хоть на свадьбу!       Бамблби на это только удивлённо вытаращил по-детски огромные и добрые окуляры, ошалело что-то пробибикав. Раф засмеялся, кибертронцы улыбнулись, но переводить не стали. – А теперь ты, моя радость. – подойдя к тяжело поднявшему с края площадки шлем Оптимусу, Дилан критично оглядела оставшиеся несколько кабелей, идущие к граундбриджу. – Рэтчету... – Раз Рэтчет ворчит – значит, в порядке! – перебила Прайма Дилан, за что мысленно отхлестала себя по щекам собственными ладонями. Но собралась. – Прайм, твоя обострённая жертвенность тебя когда-нибудь до добра не доведёт.       Оптимус опустил кристально-голубую оптику на девушку, вставшую рядом с его упирающимся в пол для равновесия манипулятором. И шатенка вздрогнула. Всегда вздрагивала, стоило этому необыкновенному меху посмотреть на неё. – Оптимус... – мягко, почти что лаская имя-обозначение алозначного лидера собственным голосом и губами, майор с мольбой посмотрела на него. – ...все уже в стабильном состоянии. Остался только ты. Позволь помочь.       Прайм едва заметно расширил окуляры – от собственного обозначения, произнесённого её голосом, что-то внутри систем коротнуло. Не первый раз.       Она смотрела с мольбой. Смотрела мягко, с заботой и тревогой, как смотрят старые друзья, когда их товарищу плохо. Но так же, мех успел заметить, как в её глазах проскочила... нежность. И системы вновь начали нагреваться.       Но Прайм тут же активировал охлаждение, чтобы другие автоботы не засекли этот всплеск... он и сам пока не понимал, чего. – Хорошо. – так же мягко, наконец, приподнял уголки губ в слабой улыбке красно-синий мех.       Девушка тут же просияла, заставив этим что-то в процессоре механоида щёлкнуть.       Отмахнувшись от сообщения о системной ошибке, Прайм медленно и осторожно, на сколько мог, сполз на пол, оставив серво согнутыми.       Подставив ладонь уже держащей несколько кабелей Крафт, Оптимус аккуратно посадил её себе на грудные пластины. А сам незаметно прогнал воздух по вентсистеме.       Она же сейчас будет касаться его. А у самого от этого осознания новые ошибки посыпались. И иррационально начала нагреваться Искра.       Как такое возможно? Она же белковая! Другой вид, другая раса, хоть и созданная по образу и подобию кибертронцев.       Так может, именно поэтому этот факт и не должен быть таким уж диким для понимания? Всё же, кибертронцы и люди, в каком-то смысле, родственники.       Да, это антинаучно и нелогично, но так правдоподобно. Может потому, что Прайм и сам хотел в это верить, чтобы его тяга к земной фемме хоть как-то оправдалась в его же собственных окулярах.       Но он готов был бы поклясться Матрицей Лидерства и собственной Искрой, уверенный в том, что Дилан тоже что-то чувствовала.       Ну не может человек смотреть таким взглядом, как у неё, на кибертронцев и при этом считать его просто другом! Не может равнодушный человек просто так лишний раз его касаться. Не может равнодушный человек с полными боли глазами переживать вместе с кибертронцем каждое его ранение.       Не может равнодушный человек с так и сквозившей в каждом движении нежностью мягко обнимать кибертронца. Хоть за рулевое колесо, хоть за шейные магистрали, хоть за палец – всё равно. Факт оставался фактом.       Вдруг, Прайм ощутимо вздрогнул и перевёл растерянный взгляд небесной оптики на Крафт, устроившуюся на его грудной броне. – Оптимус... Ты к разъёмам-то своим дашь подключиться?       Балкхед что-то весело хрюкнул в другом конце главного отсека базы, но Прайм его услышал где-то на периферии.       Если бы она знала, как интимно эта фраза прозвучала бы в других обстоятельствах, никогда бы так не сказала.       Но вдруг, лидер Автоботов заметил хитрый блеск в зелёных глазах напротив, промелькнувший буквально на клик.       Она знала! Она прекрасно поняла, что сказала! И всё равно озвучила.       Системы вновь начали перегреваться, уже самостоятельно отогреваясь от арктического холода. Но Прайм вновь вовремя совладал с собственным корпусом – командирская выдержка.       Но потом, корпус зарегистрировал аккуратные поглаживания брони в районе щитка одного из разъёмов на грудном отсеке.       Заставив себя это проигнорировать и смахнув столбец сыпающихся как из пресловутого людского рога Изобилия ошибок, Прайм вновь попытался улыбнуться. – Конечно.       Как только кабели энергоподачи были подключены, Дилан повернулась к Рафу и показала большой палец. Мальчик кивнул и вновь уткнулся в свой ноутбук. Послышался характерный звук запуска системы подачи энергона к граундбриджу.       Взяв протянутый Ретчетом на ладони минидатапад, Дилан вновь аккуратно опустилась на колени, стараясь не задевать стекло на груди Прайма.       Хоть майор и понимала, что даже стекло у кибертронцев особое, ненароком навредить всё равно боялась. Да и неприлично как-то. На грудные стыки брони присесть – это одно, а вот топтать лобовое стекло его альтмода...       Отмахнувшись от то и дело ускользающих не туда из-за непосредственной близости к лидеру алозначных мыслей, девушка всё так же аккуратно поднялась на ноги, стараясь не попадать в стыки брони, чтобы, не дай Бог, не задеть чувствительные провода.       Виновато посмотрев на Оптимуса, как бы извиняясь за то, что ей придётся немного по нему походить, девушка навела на него датапад, начиная отходить назад, вниз по корпусу.       И только когда подошвы берц коснулись гладких брюшных пластин, девушка судорожно остановилась и развернувшись, уже с этого места просканировала серво меха.       Раф, считав показатели, уменьшил и отрегулировал подачу энергона, чтобы истощённые системы Оптимуса не вылетели в перегрузку от резкого скачка энергии.       Крафт, взяв себя в руки, снова просканировала Прайма, но уже стоя на его брюшных пластинах так, будто её к ним приварили. А потом, спешно, но чтобы не вызвать подозрений, вновь забралась на грудные сегменты, дожидаясь команды Эскивеля. – Тебе лучше? – вдруг, сквозь гомон заметно оживившихся автоботов и Мико, до притушившего окуляры Прайма донёсся знакомый, мягкий и заботливый голос.       Мех тут же активировал оптику и улыбнулся уже гораздо менее болезненно. – Да, Динь. Спасибо тебе.       Корпус тут же зафиксировал дрожь, прошедшуюся по всему хрупкому телу земной феммы. И если бы Оптимус впервые контактировал с людьми, он бы подумал, что это признак того, что человек боится.       Но Прайм уже довольно давно контактирует и знает о людях достаточно, чтобы сложить другие показатели и прийти к выводу, что Дилан... нравится?       Неудивительно. Он решил ответить ей её же монетой и посмотреть на реакцию: если его предположение верно, то он больше не видел никаких причин для того, что бы отталкивать от себя мучающие процессор уже несколько орнов мысли. – Ты впервые назвал меня... так...       И судя по тому, как едва заметно покраснели щёки Крафт, как забилось её сердце и как подрагивали руки, трепетно сжимающие края его грудной брони, едва касаясь магистралей, ведущих к шее – он оказался прав.       Искра снова начала нагреваться, отдавая теплом по всему корпусу. Человеческое имя, выгравированное на внутренней, левой, грудной пластине, приятно нагрелось.       В этот раз Прайм не успел закрыть ЭМ-поле, засмотревшись на милый румянец на щеках Дилан, скрываемый ото всех остальных её каштановыми волосами.       Сенсоры приняли информацию от ЭМ-полей Балкхеда и Бамблби.       И Прайм еле успел скрыть удивление на фейсплейте, когда почувствовал, что товарищи его... приободрили?       Они не стали его осуждать? За весьма странный и не имеющий никаких перспектив выбор?       Хоть ксенофилия и не считалась на Кибертроне чем-то из ряда вон выходящим, но всё же была не шибко распространена. А тут сам Прайм и белковая...       Но Оптимус был тронут тем, что его соратники, его друзья, его семья приняла его выбор. В тот момент, когда он сам его осознал.       И теперь Оптимус Прайм ясно понимал, что ему нужно как-то объясниться со своей напарницей.       Тем более, если учитывать наблюдения меха, то она и сама не против.

***

– Оптимус, тебе точно лучше?       Искра приятно сжалась от понимания того, что сенсоры зарегистрировали тревогу в голосе находящейся в кабине тягача девушки.       Она волновалась, что его системы не полностью восстановились. Ведь прошло всего два дня, по людским меркам, с арктических событий. – Не волнуйся, Динь. Мои системы функционируют на максимуме. – и снова он пытался вывести её на эмоции.       Дилан понимала это. Понимала, но никак не могла сопротивляться – армейская выдержка летела ко всем чертям, когда рядом находился последний Прайм.       Откуда-то из-под электронной панели вылез оптокабель и, не встретив никакого сопротивления, медленно и аккуратно обвил до локтя правую руку девушки, находящуюся на рычаге переключения скоростей для удобства.       Шатенка вздрогнула, но выдохнув, мягко улыбнулась и погладила свободной рукой металлический щуп. Тот отозвался таким же мягким поглаживанием по внутренней стороне локтя. – Оптимус, я не слепая и, надеюсь, не глупая. – вдруг, спустя десятки минут уютного молчания, несколько сотен метров дороги и оставленные позади звёзды, вновь заговорила майор. – Что изменилось? – Что конкретно тебя интересует? – продолжал гнуть свою линию Прайм.       Нет, он не боялся признаться. Не боялся осуждения с её стороны – какое там осуждение, если она сама всячески к нему тянулась? Он лишь хотел, чтобы мысль о том, что она может себе позволить ответить огромному механоиду с другой планеты – была для неё нормальной. Чтобы она сама к ней пришла. Чтобы это было её собственное решение, а не подтолкнувшие её к этому самому решению его слова.       Крафт была солдатом и такие пляски вокруг да около её всегда выводили из состояния равновесия. Она привыкла чётко, ясно и по делу. Он что, издевается над ней? Хотя, такого просто быть не могло.       А ведь Прайм тоже солдат. И тоже привык чётко и ясно.       И тут пришло осознание – он хочет, чтобы она сама пришла к этому. Чтобы она первая озвучила то, что так гложет и терзает её Сердце и его Искру.       На первый взгляд, это было достаточно эгоистично с его стороны – перекладывать на девушку ответственность.       Но если копнуть глубже, то Прайм вновь показывал себя со стороны мудрого существа.       Он не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко или того хуже, виновато, если бы он признался первый. Ответная реакция, в таком случае, по её мнению должна была бы быть. Она была бы ему обязана. Чувствовала себя виноватой из-за того, что мех имел неосторожность полюбить её, а она ничего не могла ему дать взамен. И это ещё не обращая внимания на то, что она, вполне возможно, не испытывала бы к нему ничего.       И хоть «проблема» была на самом деле не так страшна, как её представила Крафт, но это ей помогло понять логику красно-синего бота.       Он давал ей возможность самой «дозреть» до этого решения и, как самый настоящий жертвенник, позволял ей переложить ответственность на его могучие плечи, так как что-то делать с признанием придётся уже ему.       И от этого осознания сдавило грудь. Стало невыносимо приятно и больно одновременно.       Приятно оттого, что её чувства, судя по всему, взаимны, насколько бы нелогичны они ни были.       Больно оттого, что у них нет будущего. Да у них даже нет настоящего! Он – огромный кибертронец, девять метров ростом и почти четыре с половиной тонны весом; а она маленькая девушка с Земли.       Ладно она, у неё всегда была тяга к разного рода механизмам. Это ещё можно как-то за уши притянуть в виде причины. Да и к тому же, он её Связанный.       Но он-то?! Что он такого смог разглядеть в среднестатической (хоть и не совсем – военная) белковой фемме?       Но Дилан, почему-то, абсолютно не хотелось знать причину. Оптимус Прайм далеко не тот, кто будет развлечения ради устраивать такое. И он далеко не тот, кто разрешает себе хоть какие-то намёки на чувства – он, всё же, лидер одной из противоборствующих фракций.       Можно ли, в таком случае, говорить о том, что Оптимус серьёзно всё обдумал и пришёл к такому решению вполне осознанно?       Дилан кажется, что да.       И от этого наворачивались слёзы.       В её глазах он был самым чистым, самым добрым, самым справедливым существом во Вселенной. И он выбрал её. Обычного человека, у которого за плечами годы службы на правительство, сотни мелких и серьёзных ранений, контузия, и руки, по горло в крови. Хоть и террористов, боевиков и других преступников, но сути это не меняло.       И Прайм был прекрасно осведомлён о досье и жизни свой напарницы до той судьбоносной встречи с детьми и Арси.       И всё равно выбрал её? Для Крафт это значило даже больше, чем для самого лидера алозначных.       Но ей казалось, что она его попросту не достойна. Иной раз, девушка не могла коснуться напарника не из-за того, что он мог её не так понять, а из-за того, что она боялась запятнать его. – Мои манипуляторы тоже по плечевые сегменты в энергоне, Дилан. – вдруг, донёсся из приборной панели глубокий, родной голос. – Мы оба ведём войну, только у каждого она своя.       Девушка не поняла, как последние мысли начала бормотать себе под нос, забывшись. Но Оптимус услышал. – Но этого не может быть. – сдавленно проговорила девушка, матерясь на армейскую выдержку, вырабатывавшуюся годами, но так некстати подводящую сейчас. – Как ты... Ты! Сам Оптимус Прайм... Как ты смог... Как ты смог полюбить меня?       Набравшись смелости и проглотив вставший поперёк горла комок слёз, девушка выдохнула, когда голосовые связки подчинились и вместе с языком сгенерировали, наконец, вопрос, который мучал их хозяйку. – Как говорите вы, люди, Искре не прикажешь.       Крафт не верила своим ушам, даже пропустив мимо сознания тот факт, что Прайм проехал поворот, ведущий на обратную дорогу.       Оптимус Прайм только что... отшутился?       Если бы не накалённые нервы, то Крафт сама бы начала шутить на эту тему, пообещав занести такое событие в календарь. Но нервы сдали. – Но это невозможно! – всплеснула свободной рукой майор, тем не менее, не решаясь тревожить правую, всё ещё пребывающую в таком приятном плену. – Оптимус, ты очень не вовремя решил научиться шутить... Как, ну просто как, такой как ты, мог полюбить такую, как я? – А как ты полюбила меня?       Повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь стуком массивных колёс мощного тягача о грунтовую дорогу.       Грунтовую дорогу..?