Женщина (Tis Femina)

Меня уже давно преследовали эти странные сны… сны о мертвых людях, приходящих ко мне. Пару лет назад эти мертвецы обычно плакали и кричали что-то в стиле: «Какого черта я делал, чтобы ТАК облажаться?!» или «Это моя вина и я поплатился за это». Теперь все не так. Джирайя был первым. Он просто стоял и смотрел на меня, со своей неизменной и тупой улыбкой на мертвенно бледном лице. Затем он просто сказал: «Продолжай в том же духе! Не теряй надежды!», что, конечно же, смешно, потому что на кой черт мне теперь надежда? Сакура и Цунаде приходят вместе. На лице каждой из них любящий взгляд вперемешку с легким раздражением. Их улыбки, словно гримасы, смотрелись чуждо на бледном полотне их лиц. Но это нормально, по крайней мере они больше не плачут. Вместо этого, они просто пытаются напоминать мне о всяких вещах, стараются убедиться, что я «забочусь о себе и не забываю практиковать свои медицинские ниндзюцу хотя бы раз в день». Тысячелетний Великий Жабий Мудрец. Тут уже посложнее. Я понятия не имею зачем он вообще приходит. Мы не были достаточно близки с ним. На самом деле, мы даже лично никогда не встречались и были знакомы заочно — через разговоры с другими жабами. Меня даже не было в тот день, когда Биджу ворвались на гору Мёбокузан и вырезали всю деревню жаб. Но вот он, собственной персоной, то и дело дремлющий в моих снах. В тех редких случаях, когда он не такой сонный, он наблюдает за мной со своего жабьего трона и бормочет что-то о «ребенке из пророчества» и «того, кто все изменит». Я не могу от него убежать. Он просто здесь, в моих снах. Были и другие, кто приходил: наш выпуск из Академии, преданный АНБУ, что охранял меня днем и ночью, Конохамару и его команда, которые слишком рано получили повышение до Джонина, но носили этот ранг гордо со своими глупыми ухмылками на лицах. Они говорят мне: «Давай, Наруто! Не сдавайся! Сражайся!». Но я не могу их понять. Я их вообще не понимаю. Сражаться за что? За кратер, который был когда-то моим родным домом? За людей, чьи могилы перевернула вверх дном моя война? Сражаться. Это единственное, что я делаю все это время. Сон. Лечение. Еда. Сражение. Сражение. Сражение. СРАЖЕНИЕ! Нет времени думать. Нет времени плакать. Я должен продолжать. Я должен бежать. Ведь следующая битва уже не за горами. Путаница и одни вопросы да вопросы. Я до сих пор не могу их понять. Не могу.. Но это нормально. Я уверен, что пойму. Просто спрошу их. Должен спросить их. Ведь скоро я к ним присоединюсь. Завтра. Последний бой и я снова с ними встречусь. А уже там и спрошу. Последняя запись - Узумаки Наруто, Рокудайме Хокаге. Когда он проснулся, все что он почувствовал — это боль от затекших конечностей и пронизывающее до костей ощущение неправильности происходящего. И причиной тому не была маленькая комнатка 2 на 3 метра, в которой он находился. И не из-за мальчика, который навис над ним и смотрел испуганными глазами. Наруто инстинктивно попытался пошевелиться, но не смог. Вместо этого ощутил пронзительную боль от того, что напряг мышцы. — Не вставай, — сказал мальчик и поднял руки, показывая, что у него в руке нет ни куная, ни веревки. Однако на его руках была гора испачканных в крови бинтов. В другой руке он держал бинт, который все еще был на Наруто. В пульсирующей от боли голове лишь одна мысль: «Все это неправильно. Неправильно!». Он попытался пошевелить пальцем ноги, но безрезультатно. Пальцем? Тоже нет. Боль ощущалась в районе туловища, но все остальное онемело. Он даже не чувствовал как с него снимают бинты. Боль все еще не утихает, обвивая его словно в кокон. Боль?! Он чувствует боль! Значит все-таки живой. Живой. Осознание этого потрясло его настолько, что на мгновение его разум просто отключился в шоке и ужасе от одной простой мысли: «Живой». — Все в порядке, — мальчик успокаивающе погладил его по руке, — Ты в безопасности.. от того, кто сделал это с тобой. «Я сделал это с собой», — невысказанная мысль повисла в воздухе. — Я нашел тебя в своем саду. Подумал, что ты труп. Оказалось, что нет. Тебе повезло. Мальчик закончил с бинтами и внезапно положил руку на лоб Наруто. — У тебя нет лихорадки. Это хорошо. Одной проблемой меньше. Раздался щелчок и звук чего-то влажного и тянущегося. Наруто почувствовал, как что-то твердое и холодное вырывается из его горла. Он опустил глаза вниз и увидел кусок трубы. Его кормили через трубку. Как долго он здесь был? Его тело атрофировалось? Может быть, он тут уже несколько лет. — Попробуй что-нибудь сказать. Все ещё в шоке, он попытался заговорить. Звуки исходящие из его рта, изуродованные и хриплые, совсем не были похожи на речь. Он мог разобрать слабые звуки «а» и «е», но все остальное представляло собой беспорядочную кашу. — Из какого ты клана? Мы можем попытаться связаться с твоей семьей, чтобы вернуть тебя домой. Семья?! Давно забытые чувства проснулись с этим словом. Его уже давно никто не спрашивал про семью. — В-вс-еее.. меее-ртвы, — ему трудно было выговаривать слова, буквально вытягивая из себя каждую букву. Необходимость признать это давило на него. Это его вина. Они сказали, что это его вина. Только его. Ощущение влаги на лице, и вот уже слезы стекают по вискам путаясь в клочках волос. Ему отрезали волосы? Или, возможно, они были сожжены в огне Аматэрасу? Но Наруто было плевать на это. Непроизвольно мелькнули воспоминания о битве. Все вокруг горит. Он кричал. Кьюби кричал. Мадара. Томоэ крутятся в кровавом Шарингане. Биджу приближается. Один, два.. все восемь биджу. Его Расенсюрикен взвыл в ответ, наполняясь чакрой, протекающей через гору печатей вокруг Наруто. И мир вокруг плясал в огне. — Яяя.. д-дол..жен.. ве-вернуть-сяя.. дом.. Перед глазами все поплыло. Наруто видел, как лицо мальчика поменялось, а глаза, теплого древесно-коричневого цвета глаза, не смотрят на него. «Мне не нужно твое сочувствие!», — Наруто мысленно прокричал у себя в голове все тем же хриплым голосом, словно не говорил уже много лет . Он не должен был выжить. Это он помнил точно. Он был готов умереть. Все было готово. Точно также как и его отец пожертвовал собой, чтобы спасти Коноху, также и он был готов пожертвовать собой, чтобы спасти.. ну, не деревни, ведь их больше не было. Но он знал, что где-то ещё остались люди.. Должны быть.. В Таки или Стране Клыков, где-то должны быть. Для шиноби уже не было никакой надежды, но прятавшиеся гражданские.. Наруто знал, что некоторые из них все еще были живы. Он собирался умереть и забрать с собой Мадару и всех биджу вместе взятых. Он избавил бы мир от себя и Мадары раз и навсегда. Он собирался снова увидеть своих родных, но потерпел неудачу. …Неудача… И вот он здесь, одному богу известно где. Глаза начало щипать и Наруто почувствовал как слезы катятся по его волосам. — Поспи, — сказал ему мальчик, — тебе станет лучше. Сон? Да. Он не в силах сейчас разобраться со всем этим. Его измученный разум не справиться с этой задачей. Сон… Наруто позволил себе закрыть глаза и мир вокруг него милосердно поглотила тьма. Великий Жабий Мудрец снова пришел к нему. Покачивал головой и пускал дым из своей трубки. — Я помню тебя. Да. Тот самый ребенок, которого я видел. Хотя.. — тут Жабий Мудрец запнулся, его затуманенные глаза прищурились, словно пытаясь получше разглядеть крошечного блондина перед ним, — ты выглядишь немного иначе. Еще один сон? Снова.. Когда это закончиться? Он сжал руки в кулак, пытаясь найти что-нибудь, что-нибудь ещё на что можно обратить свой взгляд, вместо того, чтобы смотреть на сморщенную старую жабу. Но вокруг них не было ничего, кроме серого тумана куда ни посмотри. Наруто начало тошнить. Тошнить от всех этих загадочных посланий, от понимающих взглядов, пророчеств. Тошнило от того, что от него всегда что-то скрывают. Тошнило от необходимости снова и снова сомневаться в себе и задавать вопросы. — Закрой рот! — Наруто сорвался и закричал чуть-ли не рыча, — Я не хочу слышать твоё тявканье сейчас! Огромная жаба моргнула и трубка в руках Мудреца поникла. Выражение лица Жабьего Мудреца вызывало у Наруто крошечное чувство злобного, но все же торжества, правда лишь на мгновенье. — Знаешь, что я бы сделал сейчас с тобой? Ты только и делаешь, что сидишь на своей толстой заднице, куришь эту трубку, да бубнишь о пророчестве и всяком дерьме! Словно.. словно тебе есть хоть капельку дела до того, что происходит снаружи, что происходит с нами, с людьми! — Наруто обвиняюще ткнул пальцем в Жабу. Злость бурлила и сдавливала грудь, — Шима была права. Мне не следовало слушать тебя… ты… Это все из-за тебя. Я поверил тебе… — Наруто запнулся на несколько секунд, — Я поверил тебе и Джирайе, и в это ваше тупое пророчество… Я поверил в то, что смогу изменить этот мир… что я могу принести в него мир… Жабий Мудрец пристально посмотрел на Наруто, затем на руку, которой он все еще обвиняюще тыкал в него, задумчиво пожевывая трубку. Ноги уже не держат Наруто и он падает на колени. Почему это продолжается? Почему он ещё жив? Почему он не со своей семьей? Он так устал, так устал. Он хочет просто отдохнуть. Хочет чтобы этот долгий день наконец-то закончился. Почему все это продолжается? Почему он не мог просто умереть с Мадарой? Умереть… Почему он выжил? В живых не осталось никого, кроме него. Он был один. Снова. И он был сыт по горло всеми этими сражениями и шиноби. Он не хотел больше иметь дело с этим. Мир должен был избавиться от него. — Посмотри на меня… — слишком дрожащим и хриплым был голос Наруто, даже для его собственных ушей, — Я ничего не изменил. Я не принес ничего, кроме смерти и войны… Усталый. Измученный. Ноги болели от бега, руки испачканы чернилами от печатей. Наруто понимал, что просто перекладывает вину на старую жабу, играя в старую игру «это ты виноват», но ничего не мог с собой поделать. Он надеялся на слишком многое, слишком долго боролся. Эта война поглотила его. — Разве ты не видишь? Разве не понимаешь? Я заставил людей поверить в себя. Они умерли за меня. Умерли с улыбкой на лице, веря, что помогли мне. … каждый из них… — Пожалуйста, просто… просто уходи! Я не хочу тебя видеть. Не могу сейчас слушать тебя. Наруто встал, тупо уставившись на Жабьего Мудреца. Он уже дал волю всей своей злости и разочарованию, которые держал в себе, ещё в предыдущей битве. Без этой злости и разочарования, Наруто чувствовал себя опустошенным, лишенным всякого стимула, который они ему давали. Жабий Мудрец не был ему врагом. У него не было красных глаз с черными томоэ. Он не был тем человеком, который своей проклятой вендеттой довел их до точки невозврата. — Ты закончил? Дети нынче так легко заводятся! — фыркнул Жабий Мудрец, покачивая головой, — Ты все еще ждешь, что придет кто-то кроме меня? Вот что я тебе сейчас скажу: к тебе больше никто не придет, кроме меня. Дитя, ты понял, что это не просто сны? Туман вокруг него клубился, колыхался, а затем светлел до знакомого голубого оттенка. В тоже мгновение до Наруто дошло. Чакра?! Жаба стояла среди тумана из чакры? — Ну вот. Вижу, ты наконец-то уделил мне немного внимания. Успокоился или мне отложить этот разговор, мм? Качнув курительной трубкой, Жабий Мудрец внезапно нагнулся ближе. Наруто резко приподнялся на цыпочках, подбородок вздернут, флегматично смотрит в лицо Жабьего Мудреца. Чаша курительной трубки теперь была у Наруто практически под подбородком. В нос бьет запах опиума. — Я признаю, что не знаю тебя так хорошо, как своих учеников, однако не забывай, что я тоже потерял многое в этой войне… Я уверен, ты знаешь, что Шима и Фукасаку были моими единственными учениками. Моими лучшими учениками. Гамабунта.. — вздохнул Жабий Мудрец, — Гамабунта был моим внуком. Ты не одинок в этом Узумаки Наруто. Такой настрой, хотя я и понимаю тебя, но он не поможет. Жаба наконец-то вернулась на свое место, прежде чем жар от чаши его трубки и запах дыма стали совсем невыносимыми. — Ты просил мира. Мир. Но все же, ты ненавидишь боль, которая приходит вместе с ним. Мир не приходит бесплатно, Узумаки Наруто. Или ты настолько самонадеян, что думаешь, что мира можно достичь так легко? Не заплатив свою цену? Не обесценивай жертвы своих товарищей. Они не просто умерли за тебя. Они умерли сражаясь за то, во что верят. Или… — замолчал Мудрец, его потускневший взгляд теперь был неестественно расчетливым и ясным, — … или ты забыл, за что ты сражаешься? Возможно слишком большое количество сражений окончательно затуманило твою голову. — Нет, конечно нет! — яростно отрицал Наруто. Как эта жаба могла даже подумать о таком? Он потерял всех на этой войне и даже самого себя. И все это ради столь долгожданного мира. Разве этого было недостаточно? Что ещё от него нужно? — БОЛЬ! — прогремел Жабий Мудрец, — Боль необходима. Твой противник научил нас этому, по крайней мере. Это плата за то, что ты так хочешь. И ты должен заплатить ее. — Почему? — голос Наруто дрожал, пока он выдавливал из себя слова, — Почему ты говоришь это все мне? Все кончено. Мадара мертв. Биджу больше нет. В этом мире не осталось шиноби, кроме меня, — и если кто-то хочет узнать его мнение по этому поводу, то Наруто бы покончил и с последним в ближайшее время. В этом мире для него ничего не осталось. Пусть он будет тем, кто поставит финальную точку в истории шиноби. Великий Жабий Мудрец молча изучал его. Этот разговор утомлял его и он не хотел быть здесь. — Так вот, что ты думаешь… Ты просто не понимаешь, — начала жаба, — Ты никогда не понимал. Ты родился в совсем другие времена, когда уже было все. Ты не видел, с чего начинали шиноби и почему мы вообще начали. Но я заставлю тебя увидеть. Видишь ли, я уже давно наблюдаю за тобой. С тех пор, как твоё сердце забилось в утробе матери на самом деле. Я заглянул в твое будущее и что я увидел? Ты ведешь проигрышную войну, конец которой – уничтожение всего. Твоя победа спорна. Твоя битва началась слишком поздно, чтобы что-то изменить, если вообще возможно что-то изменить. Твои товарищи мертвы, как и мое потомство, как и я. На этой земле не осталось ничего. Ничего кроме грязи и камней! Но я… Меня это не устраивает. В отличии от тебя, я хочу жить и я хочу, чтобы моя семья тоже была жива. Я думаю, ты хотел бы того же, не так ли? Наруто смотрел на жабу в немом ужасе. Он уничтожил все? — Я предвидел твою последнюю битву много лет назад. Я был готов. Ты помнишь? Какую последнюю технику он использовал? Конечно, он помнил. Как он мог забыть, ведь каждая минута была запечатлена в его памяти. Камуи. — Этого не может быть. — Нет, может. Чтобы ты сделал на моем месте? Если бы я позволил этому продолжиться, то ты был бы мертв. Разорван на кусочки и отправлен в пространственную пустошь. Так вот… — Ты меня за идиота держишь? Невозможно отправить живое существо сквозь время и пространство, — Наруто бы знал об этом. Он пытался уже много раз, изобретая самые разные громадные печати, в слепой надежде, что сможет как-то обернуть время вспять. Но все существа, на которых он использовал свои печати, возвращались либо мертвыми, либо вообще не возвращались, а тела некоторых распадались до клеточного уровня. И все же, когда Жабий Мудрец сказал об этом, в Наруто проснулся проблеск надежды. Могла ли эта жаба сделать то, чего не смог он? Могла. В конце-концов эта жаба жила не один уже век. И если судить по его опыту с Кьюби, существа такой силы и возраста не очень то любят смерть. Они слишком привыкли жить, чтобы принять смерть. — Ах, но ведь в этом суть, не так ли? Нельзя отправить живое существо, — говоря это, Жабий Мудрец поднял свою перепончатую руку, чтобы очертить круг в воздухе. Туман клубился, сгущался и превратился в подобие зеркала. Поверхность его была несколько искаженной и мутной, но существо, которое смотрело на Наруто явно было не им. Он перестал дышать на мгновение, пока смотрел в импровизированное зеркало. Нет, это не мог быть он. — Ты боишься себя Узумаки Наруто? Ты не должен. Тебе была дарована редкая сила. Наруто стиснул зубы. Существо в отражении стиснуло свои клыки. Его глаза, к счастью, все еще были знакомого голубого цвета. — Редкая сила? Я чудовище, — сказал Наруто скрипя зубами. — Не глупи, ты просто стал чем-то иным. Существом больше из чакры, чем из плоти. Это спасло тебе жизнь, и вскоре, спасет и наши тоже. Как ты думаешь, что произошло, когда ты убил всех биджу, а? Их тела могут быть мертвы, но такая огромная энергия просто так не исчезнет с лица земли. И тут ты, в режиме отшельника, слишком увлечен собирая всю возможную чакру для финального удара, чтобы заметить разницу. Биджу, может и монстры, но все еще часть природы, знаешь ли. Великий Жабий Мудрец положил положил ему руку на плечо в попытках успокоить. — Не бойся самого себя. Ты сделал то, что не смог сделать даже сам Мудрец Шести Путей. Ты поглотил… Нет, ты слился со всеми биджу. Тело может и не совсем твоё сейчас, но сознание осталось прежним и если ты хочешь быть человеком, знай, что ничто не может это изменить. — У тебя все так легко. От этого больше проблем, чем пользы. Наруто не был глуп. Любой другой шиноби решил бы, что это подарок судьбы. Но Наруто, в котором проживал величайший из всех биджу на протяжении 26 лет, знал, что это на самом деле. И если одного этого биджу было достаточно, чтобы отправить его контроль над чакрой к черту на 16 лет и понадобилась печать, чтобы убедиться, что он не сойдет с ума и не поубивает всех тех, кого должен защищать, то что же тогда теперь будет? Наруто вздрогнул, когда представил себе всевозможные сценарии. Он вполне себе может стать вторым Десятихвостым Демоном, если не сможет справиться с этой силой. Возможно, ему теперь даже не нужно терять контроль, чтобы начались проблемы. Наруто подозревал, что теперь даже самый простой Расенган будет проблематичным. Может ли он контролировать эту силу? Нет никакой пользы от этого, если он не может это контролировать. Это он ещё не принял во внимание свои медицинские ниндзюцу, которые требуют идеального контроля над чакрой. Только от одного Кьюби и печати, сдерживающей его, он не мог толком развить свой контроль над чакрой в свое время. Теперь ему видимо понадобиться новая печать, и побольше, если он хочет хоть как-то использовать это огромное количество чакры, точнее проблем, которые он получил. Наруто поднял свою руку к лицу и увидел, как существо в отражении повторила жест. Он испытывал странную смесь эмоций: немного страха, немного надежды и неуверенность… — Да, это будет проблемой, — сказала жаба все еще паря в тумане чакры, — но все, за что стоит бороться, всегда было проблематичным. — Я в реальной жизни тоже так выгляжу? — поинтересовался Наруто, рассматривая существо в зеркале. В нем все еще узнавались его собственные черты и он все еще был похож чем-то на человека. Но Наруто сомневался, что он сможет хоть что-то сделать, пока выглядит как сгусток фиолетовой чакры. Мысль о том, чтобы всю жизнь ходить под хенге как делала Цунаде просто не нравилась ему. — Я сомневаюсь в этом. Это место было создано мной, чтобы отражать духовное состояние других, чакру в них, а не плоть. Предполагаю, что твоё реальное тело тоже претерпело изменения. Советую тебе не страдать предубеждениями. Возможно, результат тебе даже понравится. Легко ему говорить. Ведь это не ему приходиться ожидать каких-то странных изменений в своем теле, возможно, несколько новых конечностей или третий глаз, может быть, даже вторая голова будет. Наруто снова нахмурился, услышав новое откровение Жабьего Мудреца. Внезапно эта масса из чакры в виде тумана вокруг них начала истончаться. Жабий Мудрец с тревогой смотрел на это. — У нас осталось не так много времени, — он посмотрел на раздраженного Наруто, — Теперь послушай меня, я отправил тебя обратно… но, я не совсем уверен в точной дате… — ЧТО?! — … в моем возрасте время уже течет по-другому, но я знаю, что это далеко в прошлом, твоем прошлом, в корне всех конфликтов твоего времени. У тебя будет столько времени, сколько нужно, чтобы подготовиться. И подготовься хорошо. Помни, что твой заклятый враг, Мадара Учиха, лишь симптом той болезни, что существует давно. Он всего лишь ещё один Пейн. Он… больше всего похож на тебя. Жаба проигнорировала скептический взгляд Наруто. — Не торопись в своих суждениях. Смотри и учись. И… Мудрец широко раскрыл свои глаза, как бы желая подчеркнуть то, что собирается сказать, даже когда его тело уже медленно, но верно растворялось в серости тумана. — Не отворачивайся от своей судьбы. Все дорогие тебе люди умерли только для того, чтобы ты оказался здесь и сейчас. Это поворотный момент в твоей битве. И это последнее, что я могу для тебя сделать. Не потрать этот шанс впустую. И он ушел. В тот момент, когда в комнату вошли двое, женщина средних лет и невзрачный мужчина, он понял, что от них он ничего не узнает. Они оба на мгновение остановились у двери, посмотрев на него опущенными глазами, прежде чем осторожно приблизиться к небольшой кровати, на которой лежал Наруто. Их ссутулившиеся спины всем своим видом говорили о том, что это обученные слуги. Серая одежда на них, сделанная из пеньки, шумно шуршала при движении. Мужчина положил свою мозолистую руку ему под спину, а другую под колени, и одним могучим рывком поднял его с матраса. — В ванную комнату, — скомандовала женщина раздраженным голосом, следуя позади них. Голова Наруто безвольно свесилась набок и единственную руку, которой он мог двигать кое-как, он откинул, когда он позволил им пронести себя по освещенному коридору без возражений и вопросов. Шли они недолго, но и не останавливаясь, прежде чем попасть в другую комнату, сделанную из плетеного бамбука. Чувство беспокойства и неловкости сжало его в тиски, как только мужчина положил его на каталку в углу комнаты, прежде чем поспешно выйти. Рядом с каталкой стояла большая деревянная ванна, наполненная водой. Наруто наблюдал, как женщина работала, жужжа вокруг него, как пчела вокруг цветка, готовя чашки и бутылки. Мысли проносились в его голове, пока он наблюдал за её загоревшими, но скрюченными руками. «Слуги. Они оба слуги. Какая она напряженная… », — любой нормальный слуга не должен был нервничать рядом с таким раненым как он. Они были обученными слугами и обученные слуги, естественно, были не дешевым удовольствием. Несмотря на все, чего Наруто добился как шиноби, он знал, что сейчас не представляет из себя какой бы то ни было угрозы не для кого. Было только два возможных варианта. Тот, кто помог ему, был настолько богат, что мог позволить себе иметь обученных слуг пожизненно, не смотря на стоимость их услуг и содержания, или… ко второму он склонялся больше всего, эти люди были обучены военному искусству. Достаточно, чтобы знать, что даже с ним нужно быть осторожными. Он заметил, как женщина подошла к нему с блестящими ножницами в руках. В ту же минуту его чакра немедленно отозвалась, сердито забурлила внутри, ожидая лишь того момента, как её выпустят. «Успокойся!», — прорычал Наруто про себя, стараясь взять себя в руки. Очевидно, было бы не очень хорошо, если он случайно убьет слугу того, кто помог ему и у кого он был в долгу, только потому что не смог контролировать свою чакру. Потребность лучше контролировать ситуацию грызла Наруто изнутри. Она требовала, что он хоть что-то сделал, например, схватил эту женщину и засыпал её вопросами или, может быть, слез с каталки и убежал отсюда, но он упорно оставался на месте. Во-первых, потому что его тело сейчас не могло реализовать ни того, ни другого. Во-вторых, он понятия не имел, где он находится, кто его держал, и самое главное, были ли их намерения враждебными или нет. Таким образом, если он сейчас будет действовать опрометчиво, то может причинить себе больше вреда, чем пользы. Его возможности были ограничены. Сейчас ему нужно было попытаться оценить ущерб нанесенный его телу и дождаться того, кто мог бы ответить на его вопросы, не подвергая себя дополнительной опасности. Рывком с него сняли юкату и начали разрезать бинты ножницами. Она усердно работала, бесшумно двигая руками с отработанной легкостью, словно она делала это уже тысячу раз. Работая, женщина смотрела куда угодно, только не на лицо Наруто. Значит, он был прав в самом начале. Бесполезно пытаться завести разговор. Возможно, слово «рабыня» больше подходит для описания того, кем она была. Одна из тех, кто служил так долго, что всякое представление о свободе и равенстве давно было изгнано из их сознания. И именно это резко подняло вопрос о том, в какое время его отправила эта жаба? Наруто знал по собственному опыту, что такое поведения имело место только в самый суровый, самый раздираемый войной период в истории шиноби, когда безраздельно царили смерть и нищета, а свобода легко продавалась за скудный шанс на выживание. Он знал лишь несколько периодов, которые подходили. Период Воюющих Государств – было лучшим его предположением. Удовлетворенный тем, что он по крайней мере нашел первую подсказку к тому, где он находится, Наруто позволил себе расслабиться. Его глаза лениво осматривали узор потолка. И хотя нижнюю часть тела он не чувствовал, но все же ощутил легкий сквозняк, ласкающий кожу на груди, когда с него сняли еще больше бинтов. Когда женщина закончила с бинтами, она взяла заранее подготовленную чашу с водой и начала мыть его. Наруто блаженно вздохнул, когда теплая вода и пальцы скользнули по его волосам и размяли кожу головы. Боже, он уже давно нормально не мылся. Хотя ему стыдно в этом признаться, он должно быть вонял на всю округу, когда его нашли. Кроме того, было приятно знать, что тот, кто нашел его, считал Наруто достаточно важным, чтобы с ним так носились. Голову помыли слишком быстро, по мнению Наруто. Женщина просунула одну руку ему под спину, а другую под шею, и медленно подняла его в сидячее положение. «Наконец-то», — подумал он про себя. С того момента, как Наруто очнулся, он не мог рассмотреть себя и узнать были ли какие-то изменения в его теле, о которых говорила та жаба. Все время он лежал на низкой деревянной подушке и все, что он мог видеть, был лишь кончик его носа. В результате, он все это время сгорал от нетерпения. Слова старой жабы не выходили у него из головы, как и страх найти у себя несколько новых придатков. Наконец, он сел, прислонившись спиной к стенке комнаты. Медленно и нерешительно, Наруто опустил взгляд вниз и тут же чуть не задохнулся от ужаса. Хорошо, что у него не выросли лишние руки или ноги, а кожа, хоть слегка и покрасневшая, все еще сохраняла отчетливое нежное сияние, которое она может иметь только вновь отросшая, после сильного ожога, кожа. Наруто с легким раздражением заметил, что его печать также сошла со старой сгоревшей кожей. Однако, самая неприятная вещь это… Наруто тупо уставился на нежные женские груди, вызывающе находящиеся на его теле, словно они всегда были тут. Его взгляд скользнул немного дальше вниз мимо гладкой кремовой кожи, с которой стекали капли воды, и остановился на явно не мужском достоинстве, которое должно быть. На какой-то головокружительный момент ему показалось, что это все просто еще один из его странных снов, в котором он теперь застрял в форме своей технике ойроке. Наруто отогнал эту мысль сразу же, как она появилась. Он был слишком худым и грудь слишком маленькой для его провокационной техники. Вдобавок к этому, служанка все ещё старательно отмывала его тело с помощью горсти песка и воды. Её грубые пальцы вместе с песчинками песка вызывали мурашки по всему телу. Ощущения были слишком реальными для сна или хенге. Его розовые соски затвердели в ответ, что вызвало приступ молчаливого ужаса у Наруто. По телу пробежал холодок… Погодите… … тело?... Нет. О чем он только думал? Это было не его тело. Его тело было загорелым, с жилистыми мышцами, сильным… и очень даже мужским! Это же тело было совсем не его. Нет. Хотя это тело выглядело обманчиво человеческим, его создали демоны-биджу. Это было тело демонов. Наруто вспомнил, как читал книгу с точно таким же сценарием. Одну из многочисленных и непристойных романов Джирайи. Там экспериментальное дзюцу молодого шиноби имело неприятные последствия для пользователя и превратило его в женщину. Затем сюжет свернул в сторону сумасшедших и бесчисленных лесбийских игр с ещё более огромным количеством секс-игрушек. Это было легкое и местами смешное чтиво. Однако, Наруто сейчас было далеко не смешно. Демон. Хвостатые прикоснулись к нему более интимно, чем кто-либо. Вонзили в него свои когтистые лапы глубже, чем кто-либо и изменили его. Кеккей генкай, который изменял тебя. Техники изменяющие тело пользователя. В них было что-то нарушающее приватность человека, например то, как испещренный кровью белоснежный позвоночник и грудная клетка Кимимаро выскальзывали из его тела. Или как ослабевшее тело Укона подходило все ближе и ближе, пока не соединялось с Саконом и единственным необычной вещью была свисающая позади голова Укона. Есть большая разница между тем, чтобы смотреть на искалеченные тела мертвых на поле боя и просыпаться в своей постели рядом с холодным и потным трупом. Слишком близко. Как-то слишком лично. Именно так Наруто себя чувствовал. Словно кто-то залез ему в душу. Словно с него сняли все маски и обнажили душу. Наруто чувствовал себя уязвимым. Он подавил желание безумно похихикать. В ответ что-то шевельнулось, заволновавшись под бездонным водоемом его чакры, а затем тихо засмеялось. Наруто резко хватает ртом воздух. Его тело напряглось от внезапного желания двигаться. — Пожалуйста! — удалось ему слабо прохрипеть женщине, наблюдая как её тело напряглось от его голоса, — Вытащите меня отсюда. Чуть позже, во время их прогулки обратно в его комнату, Наруто удалось вернуть некое подобие контроля над своими эмоциями. Если до этого и были какие-то сомнения, то теперь они исчезли окончательно. Великий Жабий Мудрец оказался прав… и ошибся одновременно. Ему не удалось уничтожить хвостатых зверей, как он планировал. Что-то от них осталось. И как неопровержимый факт, он теперь делил свое тело с чем-то нечеловеческим. Но самое главное, Наруто понятия не имел с чем. Возможно, что одному из биджу удалось выжить. А может быть это были лишь блеклые приведения их форм, всего лишь небольшие части них, как когда-то его отец оставил часть себя в нем. Может быть это был сам Десятихвостый, а может, что-то еще. Но что-то подсказывало Наруто, что ему на самом деле не нужно это выяснять. И тем более он не хотел это выяснять. Он попытался вернуться к реальности, сконцентрироваться на чем-нибудь, на чем угодно. Грязно-серые гладкие стены, без окон. Они были построены, чтобы сдерживать, держать в клетке. Явно созданные с помощью хорошего дотона. Ещё одна кровать и каталка напротив него. Всепоглощающий запах химического какого-то вещества для стерилизации подчеркивался горьковатым привкусом смерти, которая еще витала в воздухе. Обычный лазарет шиноби. Тем не менее, разум Наруто еще был не в состоянии осознать этот факт. Ему было слишком тяжело сейчас. Он отказывался принимать это тело. Наруто казалось, что он смотрит глазами другого человека, дергается и шевелит чужим телом. И он даже думал, что это чужое тело. Он стал женщиной… и возможно, наполовину демоном. Наруто решил, что подумает о демоне потом. Именно в тот момент, когда он переживал, наверное, несколько самых иннервирующих минут в своей жизни, когда мысли проносились в голове вперемешку с паникой, гневом и возмущением, а также насмешкой судьбы, о которой он даже не хотел думать… дверь открылась. Вошел высокий мальчик со странной поступью. Взгляд Наруто сразу остановился на нем. Он знал этого мальчика. Это был тот самый мальчик, который ухаживал за ним ранее. «Ну что ж, хорошо, ты будешь тем, кто ответит на мои вопросы», — тихо подумал он про себя, наблюдая как мальчик с изяществом двигается к другой кровати, хотя и слегка прихрамывая, что странно для обычного крестьянина. — Шиноби — сказал Наруто хриплым голосом. Мальчик остановился примерно в двух шагах от кровати с удивлением на лице, — Что такому шиноби как ты нужно от меня? Лет десять назад Наруто бы и в голову не пришло задавать такие вопросы. Лет десять назад Наруто, еще молодой и полный несбыточных мечтаний, он, вероятно, поблагодарил бы своих спасителей, и продолжил бы бездумно и без вопросов делать то, что скажут. Но время изменило его. Теперь он знал, что люди далеко не идеальны. — Не волнуйся — сказал Наруто, когда увидел, что мальчик хочет задать ему вопрос, — одежда на тебе, слишком хороша для обычного крестьянина, — и это действительно было так, хотя одежда мальчика была насыщенного темного цвета, что хоть и не свойственно хвастливым богачам, которые одеваются в яркие цвета, чтобы выделиться, но одежда мальчика была очень мягкой и отлично сделанной, — руки у тебя в мозолях, это не руки маленького лорда, — мозоли на руках и пальцах, это не были мозоли от кистей и уроков каллиграфии, это были мозоли от меча. Все это слишком хорошо знакомо Наруто, чтобы забыть. У него было много таких волдырей, когда он пытался улучшить свое владение холодным оружием и тайдзюцу, — и… — Наруто опустил взгляд на ноги мальчика, — Держу пари у тебя была небольшая потасовка. Хромаешь, да? Ты хорошо это скрываешь. Мальчик уставился на него с неким интересом и легким удивлением на лице, а затем мальчик одарил Наруто легкой и веселой полуулыбкой. Он придвинул стул и сел рядом с кроватью Наруто. — Я… к сожалению, не могу представиться как планировал, — он поставил коробку из светло-коричневого дерева, украшенную узором из листьев, на кровать, а затем робко улыбнуться. — Я слышал от Энпицу-сан, что вы проснулись и подумал, что вы проголодались, поэтому принес поесть. Светловолосый джинчурики медленно моргнул. Теперь он обратил внимание на отчетливый запах горячего бульона. Наруто почувствовал себя так, словно только что пнул щенка, но никак не показывая этого, он повернулся к мальчику. — Ты все еще не ответил на мой вопрос, — голос Наруто стал мягче, но в нем все еще была твердость. Хотя обычным протоколом в его время было содержание шиноби в изоляторе для ухода и наблюдение, он сомневался, что в этом времени все тоже самое. Если догадка Наруто была верна, то для деревни в военное время совершенно нелогично принимать почти мертвого неизвестного инвалида. Время и ресурсы, которые они потратили на него, могли быть потрачены на одного из своих. Если только им что-то от него не нужно. Мальчик покорно вздохнул, по видимому отказавшись от попыток вежливой беседы и перейти сразу к делу. — Мой отец хотел бы знать из какого вы клана и кто кто ваш враг. Это я вас нашел, поэтому вы стали моей ответственностью. Наруто кивнул в знак согласия. Значит причина – это безопасность, хм. Вероятно они хотели знать, кто мог обойти их охрану и затеять драку на заднем дворе без их ведома. Вероятно, они хотели узнать, где он сейчас. — Он мертв, — просто ответил Наруто, — Что случилось со мной? Ему нужно было знать всю степень повреждений, нанесенных его телу. Какие бы изменения не принесли биджу, они не смогли исцелить его полностью. Возможно, причиной этого были изменения его тела или путешествие сквозь время и пространство. У Наруто было несколько догадок, но они были очень расплывчатыми. Он увидел как лицо мальчика на мгновение напряглось. Все было так плохо? —Давай, говори, — мягко уговаривал Наруто мальчика, чем-то напоминая самому себе совсем другого мальчика в другом времени. Мальчика, который называл его «босс», следовал за ним повсюду, когда он был в деревне, и устраивал ему сцены из слез и соплей всякий раз, когда Наруто возвращался из особенно жестких боев, весь перевязанный с ног до головы. Конохамару всегда был слишком эмоциональным. Это и была причина, по которой Наруто вообще не хотел делать его джонином. Он был слишком ярким, слишком много в нем было света и смеха, слишком он был похож на другого молодого Узумаки, чтобы быть обреченным провести свою юность на поле боя. И маленькая Моэги, которая в то время была беременна. В конце-концов Наруто был вынужден стать более жестким. Мальчик слегка поколебался, но в итоге сдался. — Врач осмотрел вас… Я… Хорошо… Он сказал… что вы больше не сможете ходить. Наруто похолодел от ужаса. Это был худший из возможных сценариев. Его спиной мозг был поврежден, возможно еще несколько сухожилий, если принять во внимание плохую координацию его верхних частей тела, а точнее отсутствие движений. Хотя его собственная способность к регенерации была огромной, даже Цунаде своем расцвете сил не могла гарантировать 100% исцеление поврежденных нервов. Нервы слишком деликатная и сложная вещь, как он понял, после многочисленных неудачных попыток и собственного чувства вины. Они требуют абсолютной точности по сравнению с его непомерной регенерирующей силой, которая работает скорее как удар топором при ампутации, когда нервам нужен скальпель. Его демоническое тело скорее всего и срослось неправильно, как неправильно срастаются кости. — Прости… — тихо прошептал мальчик, в попытке утешить, но Наруто не обратил на него внимания, слишком поглощенный своими мыслями. Мог ли он это исправить? Вопрос на миллион. Он тихо сглотнул, прикинув свой шанс на успех. Ключом к этому была его система чакры, которая теперь была настолько перегружена, что казалось Наруто уже задыхается в попытках держать её в узде. Не говоря уже о строгих медицинских процедурах… Наруто казалось, что если он сейчас сделает хотя бы буншин, то взорвет себя и всех на континенте. Во всех смыслах, его чакра, какой бы она не была, оставалась малопригодной для него сейчас, а стало быть и бесполезной. И в этом и была суть его проблемы. Теперь он был настоящим мешком из мяса и костей, который не может больше никого ни защищать, ни лечить. У него были связаны руки. Если бы он мог двигать руками он смог бы нарисовать весь массив печатей, чтобы укротить свою неистовую чакру. Если бы он смог укротить свою чакру, он смог бы исцелить свою тело. Но теперь он не был способен ни на то, ни на другое. Сможет ли он полностью выздороветь зависит от людей, которые в настоящее время укрывают его. Что в конце-концов означало, что ему стоит с ними поладить. Придя к этому выводу, Наруто снова обратил внимание на все еще безымянного мальчика и, тактически воспользовавшись своим женским телом, одарил его очаровательной улыбкой Наруко. — Это очень мило с твоей стороны. Со мной все будет в порядке. Наруто с некоторым удовлетворением наблюдал как на мгновение помрачнело лицо мальчика, а уши покраснели чуть ли не до оттенка сливы. — Как тебя зовут? — А… Яяя….Ааа…. Я… — Наруто уже ожидал, что мальчик скажет что-то вроде «Я забыл» с красным от напряжения лицом. Интересно. Теперь Наруто знал, что его новая форма достаточно привлекательная, что так смущать людей. Наконец, мальчику похоже удалось собраться с мыслями. — Я… из клана Сенджу. Меня зовут Хаширама. Чего-чего? Он не мог не округлить глаза, когда смысл имени дошел до Наруто. Хаширама? Хаширама Сенджу? Как Хаширама Сенджу Шодай Хокаге? Наруто пристально посмотрел на мальчика, рассматривая теплые карие глаза и загоревшую кожу на лице, где ещё можно было угадать следы прошедшего детства. Волосы были намного короче и больше походили на слегка взлохмаченную версию прически Сая, чем на длинные локоны из книг по истории Конохи. Мягкие линии челюсти и носа, в них не было той характерной жесткой решимости, которая была характерна для Шодай. Его тело, хоть и высокое для подростка, еще не достигло впечатляющих 182 см, которыми он был известен. Но это все придет со временем. Наруто захотел ударить себе по лицу. Какого черта он даже не заметил сходства? Их учили истории о Каге с самых первых дней в Академии. Он сам когда-то нарисовал на этом лице сопли и собачье дерьмо, когда ему было двенадцать. Он был так невнимателен? Этот мальчик, сидевший рядом с его кроватью, был подростковой версии Первого Хокаге. С опаской Наруто прокрутил эту мысль в своей голове. Как-то странно было видеть легендарного воина, основавшего целую систему скрытых деревень, сражавшийся на равных с Учихой Мадарой и Кьюби, мальчишкой, который краснеет и заикается перед женщиной. Сомнения пришли сразу. Было ли это правдой? Мог ли мальчик лгать? Наруто не видел причин для этого. Какова была цель солгать о своей личности женщине-инвалиду? С другой стороны, у него не было никаких доказательств для подтверждения слов мальчика. … или все же он?... Шодай Хокаге был широко известен использованием своего Мокутона… И своей способностью контролировать хвостатых… И теперь Наруто был одним из них. Он подобрался к ним настолько близко, насколько не смог никто. Был только один способ проверить, был ли мальчик тем, за кого себя выдавал. Без предупреждения, Наруто схватил мальчика за обнаженное запястье единственной более менее здоровой рукой. Ответ на его вопрос ударил его со всей силой огромной кувалды. Сразу же он отпустил запястье реального Сенджу Хаширамы, тяжело дыша и кашляя. Чакра мальчика была холодной, даже ледяной, но в тоже время она была горячей и пронизывающей. Его тело, трансформированное тело после путешествие сквозь время, содрогнулось от контакта, каким-то образом на инстинктивном уровне распознав знакомое присутствие чакры, которая не должна принадлежать человеку. Его собственная демоническая чакра поспешно отступила и Наруто вздохнул наконец-то спокойно. Она спряталась куда-то внутри него и ему больше не требовалось сдерживать ее. Но в тот же момент, другая часть Наруто ликовала. Он слышал об этом от Фукасаку, но никогда не думал, что столкнется с этим после смерти Джирайи, последнего, кроме него, способного использовать режим отшельника. Сенчакра. Кто бы мог подумать, что способность Шодай использовать Мокутон была связана с его чакрой, а не ДНК. Наруто должен был об этом догадаться. Из всей комбинации элементов, Мокутон был единственным порождением совершенно нового и независимого элемента, а не просто слиянием нескольких других. Это был единственный «кеккей генкай», который не передался ни одному из потомков. Из шестидесяти детей, которым ввели ДНК, лишь один не превратился в миниатюрное дерево. Мокутон, без сомнений, был один из наименее изученных уникальных способностей в истории шиноби, сразу после знаменитого Риннегана. — Что это было? — голос задавший этот вопрос потерял нотку того беззаботного начала их разговора. Наруто снова посмотрел на него и отчетливо заметил тень настороженности в уголках глаз Сенджу Хаширамы. Атмосфера внезапно стала напряженной и полной скрытой угрозы. Вот черт. Наруто не думал, что это вызовет такую реакцию. Точнее, Наруто вообще не думал. Его разум переполняло одно потрясающие событие за другим в течении столь короткого промежутка дня. Узнав, что он выжил в битве, он приготовился умереть. Обнаружив, что его забросили в прошлое надоедливая старая жаба. Проснувшись в теле демона, буквально пропитанного чакрой режима «берсерк»… с прикрепленным к этому телу сиськами. Затем выяснилось, что он в настоящее время находится в одной комнате с легендой, которая положила начало всему миру, что Наруто знал. Нет. Он не думал от слова совсем и это Наруто должен признать. Наруто просто полагался на свой опыт. Возможно, ему следовало проверить личность мальчика каким-то другим, менее очевидным способом, но… что сделано, то сделано. А теперь… как ему исправить эту ситуацию? Наруто медленно приводил свое дыхание в норму изучая юного Сенджу глазами. Что он собирался ему сказать? Что его чакра, явно пронизанная сенчакрой, одновременно подавляла демоническую чакру Наруто и вытягивала уже сенчакру Наруто, которая стала частью него самого? Или почему он мог быть демоном, в режиме отшельника и человеком одновременно? Наруто не думал, что клан Сенджу воспримет это хорошо, да и любой здравомыслящий человек, если на то пошло. В лучшем случае его назовут лжецом, в худшем случае Наруто бросят в психиатрическую больницу… если она здесь есть. Так что единственным выходом было солгать. Медленно, чтобы не встревожить мальчика, он поднял руку и ткнул указательным пальцем в него. — Смотри… — начал Наруто, призывая свою собственную сенчакру, не обремененную сейчас демонической частью, молча наслаждаясь успокаивающим эффектом природной, а теперь, и его собственной чакры. Кончик его пальца засветился бледно-фиолетовым. Количество сенчакры достаточное, чтобы показать ее, но слишком мало для чего-либо ещё. Хаширама резко вздохнул, очевидно, узнав что это, но не отстранился. Он просто сидел и смотрел. — Я никогда не думала, что встречу человека, практически с таким же типом чакры как у меня… так что я просто проверяла, — Наруто изучал юное лицо перед собой и ухмыльнулся, когда сомнения и настороженность сменились удивлением. На самом деле это была не ложь, скорее замалчивание правды, но сойдет. Если люди узнают, пусть лучше думают, что он чем-то похож на пользователя Мокутона, чем на то, что внутри него. — Я просто думала, что Сенджу Хаширама будет… ну ты знаешь… старше, — Наруто хотел сказать «выше», но это было бы лицемерно с его стороны. И кроме того, независимо от возраста, кажется, Шодай всегда выглядит подростком со свежим лицом. Наруто, как на рефлексе, дополнил свои слова насмешливой улыбкой. Как он и ожидал, Хаширама-подросток внезапно замер, а затем взорвался. — Я мужчина! — Конечно же, — скромно согласился Наруто, пытаясь убрать с лица эту ухмылку. — Я… мне семнадцать! — говоря это Хаширама выглядел уже менее уверенно. Семнадцать? Джинчурики почувствовал как улыбка расцвела на его лице против его желания. Он слишком поздно повернулся в поытках скрыть ее. Мальчики в конце-концов остануться мальчиками, даже если вырастут и станут легендами. Кто бы мог подумать, что Шодай, о котором писали как о самом мудром и спокойным из Каге… Было что-то обнадеживающее в том, что видел Наруто. В том, что даже легенды оставались людьми. — Т… не стоит так удивляться, — заворчал Хаширама в едва скрываемом смущении, все ещё пытаясь восстановить самообладание. Наруто надеялся, что он забудет о том, что произошло при контакте и примет объяснение Наруто как факт. Он ещё не знал всего эффекта этого взаимодействия чакр и оно требовала наблюдения. Но он не мог упустить тот факт, что сенчакра Шодай подавляет его демоническую. — Итак, ты теперь знаешь кто я, — сказал Сенджу, выпячивая грудь и садясь ровнее чисто инстинктивно, он пытался выглядеть старше, — Но я все еще не знаю кто ты. Как тебя зовут? Этот вопрос заставил Наруто немедленно остановиться, эхом он отдавался в его сознании словно призрак. Еще неделю назад люди на континенте знали кто он. Волосы цвета пшеницы, голубые глаза, отметины лисьих усов на щеках. Двое Джинчурики, он и Би, вряд ли были хорошими кандидатами для миссий, где нужно было бы смешаться с толпой или не привлекать внимания. Все знали кто он такой. Гонялись либо за его головой, либо за его помощью против разбушевавшегося Биджу. Никто не спрашивал как его зовут, ведь это и не нужно было… уже несколько лет. Как бы тривиально это не было, именно этот вопрос заставлял его осознать, что он больше не его мир. Это не Коноха. Это была даже не Суна, которую он защищал, и даже не кумо, где они отдыхали во время долгого пути, и не Ива, и даже не Кири. После многих лет усилий пяти крупных деревень, войны на два фронта против Биджу и Мадары, против союза более мелких деревень, Наруто знал континент как свои пять пальцев. Они обсуждали стратегию, маршруты, пути снабжения, тактику побега и применяли их в реальной жизни. Его теневые клоны прочесали целые страны. Сейчас он был не в том мире, который он знал когда-то. Он был один в чужой стране. Наруто открыл рот, но не смог произнести даже звука. Он хотел назвать фальшивое имя. Это почти рефлекторно. Что-то простое. Например «Ши» или «Юу», или даже «Хана», учитывая его женское тело. Распространенные, повторяющиеся тысячами и совсем не привлекающие имена. Но имя застряло у него в горле не в силах выбраться. Его отец дал ему это имя, взятое из самого первого романа Джирайи, который в свое время позаимствовал его у одного из своих первых учеников, Нагато. И годы спустя именно Наруто использовал свое имя, чтобы достучаться до Пейна, установив неизбежную связь, объединяющую поколения. И Узумаки, единственное, что осталось ему от матери. Именно из-за этого имени, которое принадлежало его отцу, матери, сенсею, врагу и, возможно, единомышленнику, они окрестили его Хокаге и доверились ему. Целое наследие четырех поколений покоится в одном. Узумаки Наруто. Забавно, как такая маленькая и несущественная вещь как имя, то самое имя, от которого ниндзя открещиваются без оглядки ради своих миссий, может иметь такой контроль над человеком. Возможно, дело в том, где он сейчас находился. Или, возможно, дело в том, что в этом, совершенно чужом для него, мире у Наруто не было ничего: ни одежды, которую он носил, ни своего тело, ни своей чакры, и даже не свой разум, в котором покоилось нечто, что так зловеще усмехается порой. — У меня… нет имени, — тяжело вздохнул Наруто, чувствуя невыразимую тяжесть на груди. Глаза мальчика расширились от насмешливого удивления, — называйте меня как хотите. Между ними на мгновение повисла напряженная тишина. Молодой Хаширама заерзал, уже чувствуя, что он нарушил негласное правило, но не знал как и какое. — Не хотите поесть что-нибудь? — наконец спросил Сенджу. Наруто устало взглянул на бенто с едой, все еще лежащую рядом с ним. Казалось невежливо отказываться, но с другой стороны… — Я действительно ценю это. Но… я чувствую, что сейчас я не смогу есть… Наруто понятие не имел, примет ли это тело человеческую пищу и он не собирался выяснять это в присутствии кого бы то ни было. — Если ты позволишь мне немного отдохнуть… Да, некоторая приватность сейчас приветствуется. Ему нужно много обдумать и разобраться со всей этой путаницей. Хаширама просто кивнул, в его глазах – понимание. Он встал, и еще раз кивнул Наруто на прощание, вышел из комнаты. Один и никем не потревоженный, Наруто долго и уопрно думал о произошедших событиях. Он думал о том, что ему сделает сделать, чтобы в полной мере воспользоваться своим положением. Он не многое мог сделать сейчас, когда не мог даже встать с кровати, но определенно что-то было. Клан Сенджу. Мало что известно о клане основателей Конохи, и еще меньше их наследия осталось нетронутым, после нападения Пейна. Деревня, скрытая в листве, так и не была восстановлена. «Кеккей генкай» Хаширамы может быть очень полезен Наруто. По крайней мере, он может использовать это, чтобы держать под контролем свою разрушительную демоническую часть, восстанавливая контроль над другими. Он думал об этом, пока его сенчакра обволакивала все его тело. Хотя контроль над ней ослабевал с каждой минутой, пока демоническая чакра хвостатых возвращалась в его организм, сенчакра легко поддавалась ему, чего раньше он добивался лишь с печатями. Да, из всего этого есть выход. И все, что ему нужно было это шанс, которого нужно дождаться. К счастью для Наруто, ожидание было недолгим, хоть и мучительным. Никто не вошел в комнату, кроме служанки, которая на цыпочках ходила вокруг него. Она забрала бенто с бульоном, который он испарил своей чакрой, чтобы сделать вид, что поел. Сменила на нем испачканную одежду и обмыла его влажным полотенцем. Непреодолимая вонь фекалий и мочи от набедренной повязки, а также резкое осознание, что это его вещи, было словно пощечина. Наруто не должен был быть удивлен, но он был. Травмы спинного мозга сопровождались множеством осложнений, одним из которых была потеря всех функций организма в районе повреждения, включая и контроль над мочевым пузырем. Пациентам обычно приходилось носить подгузники для взрослых и находиться под наблюдением сиделок. Из него несколько дней выходила моча и дерьмо, при этом он даже не знал об этом. Нет, он знал это. Он много раз руководил практиками в больнице. Несмотря на это, внезапное и глубокое понимание того, что чувствовали пациенты вонзилось в него словно нож. Он не помнил, что когда-либо в своей жизни чувствовал себя настолько беспомощным. Он правда все это видел, многих из них лечил но… быть самому в таком положении. Когда Кьюби был с ним, ему не приходилось по-настоящему беспокоится о травмах. Они никогда не были настолько серьезными. Даже Чидори в его груди. Не Расенсюрикен в его руках. Не огонь Аматерасу. Не последствия Цукиёми. Наруто по сути был неуязвим… Словно новорожденного, его носят на руках, моют, чистят и одевают. Этот новый опыт оказался для него практически невыносимым. По крайне мере, эта полная и абсолютная беспомощность только подогревала его желание исцелиться, вернуться к тому, кем он был. Здоровым, сильным и способным на все. Шанс предоставился ему где-то ночью, после того как женщина забрала его недоеденный ужин. Шум начался в коридоре и за пределами его комнаты: топот ног людей, пыхтения, выкрики приказов. Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату спотыкаясь ворвалась мешанина из рук, ног и, одетых в черное, спин. Через дверной проем пробрался человек, держа коробку в руках и быстро выкрикивая приказы. — Заходите! Тащите его! Тащите его на кровать! Вы! Идите за водой! Наруто повернул голову. чтобы лучше видеть. Клубок рук, ног и спин оказался группой из четырех человек, которые держали мужчину, пытавшегося выбраться из оков, словно от этого зависела его жизнь. Мужчина болен? Он член клана? Заключенный? Размышления Наруто прервал сдавленный, полный боли крик. Мужчина был покрыт потом с ног до головы, слезы и слюни на лице. Человек с коробкой, как понял Наруто, медик, снова закричал роясь в своем ящике: «Кяп ему рот, кляп в рот идиоты! Он откусит себе язык! Где моя вода?». Они сделали так, как приказал медик, как раз в тот момент, когда в комнату вошел еще один человек. Выражением лица Сенджу Хаширамы, когда он увидел мужчину с кляпом, было полно едва сдерживаемого гнева и ужаса. Его плечи дрожали пока он старался сдерживать себя, зная, что сейчас он ничем не может помочь и остается только ждать. — Разденьте его, — приказал медик, пока вытаскивал целый арсенал тестеров и стандартный набор противоядий. Взгляд Наруто блуждал по мужчине, пока его раздевали и тщательно вглядывались в детали. Кожа мужчины, хоть и покрытая вся шрамами и ожогами, была слишком сухой от пота, а его живот вздулся и был уже цвета спелой сливы. Задержка воды? Он обратил внимание на сильно расширенные зрачки, чрезмерное количество слюны и бешенное сердцебиение. Отравлен? Но чем? Наруто не видел следов укола на коже, возможно, это яд, который можно проглотить или вдохнуть, может даже впитывается через кожу. — Хаширама-сама, — мрачно сказал медик после пятнадцати минут бесплодных тестов, — ваш отец… «Вот и приговор», — подумал Наруто и поморщился. В отличии от гражданских, больницы у ниндзя были, как правило, простые и непритязательные. Для медика это были либо «да, можно вылечить», либо «нет, извините». В конце-концов для ниндзя является роскошью смерть от старости или хронической болезни с осложнениями. Медик покачал головой, но вместо того, чтобы выразить свои соболезнования… — Он будет страдать. Яд держит его в сознании. Может будет лучше… — и он многозначительно посмотрел на юного Сенджу, мальчишку, еще не достигшего зрелости. История рассказывала, что Сенджу Хаширама, Первый Хокаге, принял на себя бремя главы клана в молодом возрасте после смерти отца. Наруто думал, что собирается помочь какому-то младшему ниндзя, чтобы использовать это в дальнейшем и потребовать большей помощи от Сенджу. Он не планировал так скоро изменять ход историю и не подозревая о последствиях. Но наблюдая как вся жизнь исчезает с лица Хаширамы, он принял решение за доли секунды и поклялся больше не вспоминать об этом. Уж Наруто не собирался смотреть как сын приказывает убить отца из милосердия. — Я могу исцелить его, — комната замерла в тот момент, когда Наруто сказал это. — Что… что за ерунда? Такая девка как ты? — недоверчиво прохрипел медик, тряхнув волосами. — Я могу исцелить его, — повторил Наруто громко и ясно, — Приведи его ко мне. Сенджу Хаширама заколебался на секунду, прежде чем… — Делайте как она сказала. Четверо послушно начали двигать мужчину к Наруто. — Хаширама-сама, вы же не можете серьезно довериться этой жалкой девке! Молодой Сенджу уставился на него, в его древесно-карих глазах мелькнула сталь. — Или вы так сильно хотите убить моего отца, Кенджи-сан? Это заткнуло медика. — Иди сюда, — Позвал Наруто мальчика, — Мне понадобиться твоя помощь. Наруто взял Хашираму за запястье, радуясь возвращающемуся контролю над своей чакрой, в котором он так нуждался. Хаширама в свою очередь крепко сжал запястье Наруто. — Если ты солжешь мне… Наруто посмотрел ему в глаза и внезапно он увидел, как этот мальчик может стать однажды тем, кто выведет мир ниндзя из его темных веков, кто может вселить страх и уважение в самого Учиху Мадару. — Не волнуйся, я спасу его. Связь сенчаркы между ними кольнула словно скрепляя обещание, прежде чем отпустить запястье мальчика. Наруто вновь обратил внимание на умирающего лидера Сенджу. Он протянул свою здоровую руку над мужчиной, который теперь лежал рядом с ним на каталке, прежде чем насильно удержать отступающего в нем демона. Работая только одной рукой, он не смог бы сделать печати, тут ему нужна его демоническая сущность. Его рука светилась бледно-фиолетовым светом, понемногу твердея, пока в нее просачивалась демоническая энергия. Свечение увеличивалось в размерах, расплываясь веером, как ореол, прежде чем окутать мужчину. Сразу прекратились спазмы и слюноотделение. Человек замер, его дыхание и сердце замедлилось, замедлилось до ненормального состояния. — Что… что ты сделала?! — завизжал медик Кенджи, но Наруто не обратил на него внимание. Он был слишком занят, пытаясь выяснить, что это за яд и понадобиться ли использовать свою регенерацию демона, если создание антидота займет много времени, — ты убила его! Наруто бросил раздраженный взгляд на медика. Он и забыл какой шуткой были медики до Чиё из Суны или Цунаде из Конохи, что даже были не в состоянии распознать ирё-дзюцу, когда оно использвоалось… У них вообще были медицинские дзюцу в это время? — Я выигрываю время. Это было стазис-дзюцу, — объяснил Наруто, не горя желанием иметь под боком истеричного медика, когда пациент находиться критическом состоянии, — замедление его сердечного ритма, дыхания, кровотока, всего его организма, чтобы замедлить распространение яда. Но что-то здесь было не так. Он не мог найти никаких следов чужеродного вещества в кровотоке мужчины. Вместо него он нашел… Лицо Наруто расплылось в кривой ухмылке, когда он понял, что было в теле мужчины. — Как коварно. Это вовсе не яд. — Что за чушь ты несешь? Ясно как божий день, что это яд… — Это трематода. Тип паразитических червей, обитающих в пресной воде. Их естественными носителями являются улитки, — Наруто остановил надвигающуюся тираду Кенджи, прежде чем тот начал, — личинки проникают в тело при контакте с кожей. Они проходят через кровоток и попадают в желудок. Там они вылупляются… и прогрызают себе путь наружу. Лица его слушателей побледнели от объяснения. — Ты нажил себе одного опасного врага. Если это был бы яд, то обязательно нашлось бы противоядие… Судя по выражению их лиц они поняли все без дальнейших объяснений. Не существовало противоядия, способного изгнать из тела тысячи крошечных личинок, и охотиться за каждой из них не было вариантом. — Ты имеешь в виду… что не можешь помочь, — один из четверых помощников осмелился озвучить то, что не могли произнести другие. — Я могу помочь, — Наруто отдернул руку. Стазис-дзюцу оставалось на месте. — Вам повезло, этот тип червей не может жить в щелочной среде. Пусть он выпьет много пива. Моё дзюцу должно замедлить червей достаточно, чтобы успеть. Его моча будет черной, когда она вернется к естественному цвету, значит все черви покинули тело. Четверо мужчин, шиноби? Начали действовать как только Наруто закончил говорить. Медик последовал за ними, его глаза остекленели. Наруто остался один на один с Сенджу Хаширама. — Ни эти черви, ни улитки-носители не являются местными обитателями водоемов, — начал Наруто, — возможно, ты захочешь поискать своего врага в Стране Воды. — Если я могу что-то для тебя сделать… — тихо пробормотал Хаширама. — Не надо. Ты должен идти с ними. Процесс извлечения болезненный. Мы можем разобрать с долгами позже. Хаширама благодарно кивнул ему, затем повернулся и ушел. Наруто смотрел как он уходит и тысяча мыслей носились у него в голове. Он сделал свой первый ход. Теперь он уже был не просто бесполезной больной женщиной, а возможным союзником. Наруто надеялся, что этого будет достаточно, чтобы выторговать своё исцеление и возможность заново ходить. Именно с этой мыслью он и уснул, отчаянно нуждаясь в отдыхе, пока ему не пришлось снова сдерживать своего демона. Хотя он этого еще и не знал, но через десять лет, практически на том же месте он обнаружит свою ошибку. Потому что его решение спасти нынешнего главу клана Сенджу аннулирует существование Конохагакуре но Сато. Из-за него и его акта милосердия, через десять лет Скрытый Лист никогда не будет построен.