Изумрудные глаза, освещающие весь мир.

Голубые глаза влекут,

мне с тобой так круто, правда.

Москва. Красная площадь. Вокруг люди, слишком шумно, слишком людно. Ему это явно не по душе. Все толкаются, что-то говорят, смеются. Но он был с родителями, поэтому был очень даже рад. Он впервые за столь долгий промежуток времени выбрался с родителями на улицу. Прям как настоящая семья. Он был счастлив и ярко улыбался, ведь находился с родителями. Шаст был рад, даже если родители шли вдвоем, обсуждая что-то свое, а Шастун шел зади них, пытаясь не отставать. На Красную площадь они попали сразу с поезда, решили не заносить вещи, а так погулять, потом пойти домой. И да! Это была замечательная идея. Тут очень красиво. Очень круто. Антон даже смог сфоткаться с родителями, они улыбались ему! Черт, да он теперь самый счастливый человек. Они зашли в кофе, покушали и решили пойти домой. Тут даже кофе вкуснее, чем в Питере. Еда свежее, хоть тоска и жила в Антоне, но новые ощущения быстро давали ему забыться. В Москве и правда было очень красиво, хоть и некомфортно из-за большого количества людей. Семья шла по дорожке, народа тоже было много. Вечер, а тут и правда красиво вечером. Здания красиво мелькают, машины шумно ездят, откуда-то неподалеку играет громкая музыка. Рок вроде? Где-то громко смеется компания молодых парней, а где-то тихо сидят парочки, выпивая коктейль из одного стаканчика. Шастун как маленький ребенок рассматривал все это. Смотрел так, будто это было в последний раз. Хотя кто знал? А может и правда последний раз. Вот так и летал наш Шастун в своих мыслях, пока издалека не показался высокий дом. Родители переглянулись и уставившись на сына одновременно кивнули. Был знак. Это его дом. Теперь его дом. Шаст вздохнул и пошел дальше. Отец бережно открыл дверь, пропуская семью с чемоданами внутрь. Так же он как мужчина взял чемодан и сумку супруги. Лифт. Ого, лифт! Тут было прикольно. Небольшая кабинка, красивые светлые кнопочки, горящие красным изнутри. Большое чистое зеркало, висящее напротив дверцей лифта. Перила, красиво повязанные красной лентой. Рассматривая все это тот даже не заметил, как приехал на свой этаж. 15 этаж. 450 квартира. — вот это высоко.. - пробубнил Шастун, смотря в окошко, находясь в подъезде. Да, он сразу заприметил место, где будет курить. Да даже представил как ему будет хорошо. — слезь оттуда! Шастун! куда тебя поперло? заходи в дом, болда. - проговаривал отец, махая своей рукой в сторону Шастуна. На что получил положительный кивок. Антон неохотно зашел внутрь сразу рассматривая квартиру. Большая. Свежая. Светлая. Просторная. Убранная. Именно такой он себе ее представлял. Его комната была почти в самой жопе от входной двери. Поэтому добравшись с чемоданом в комнатку, тот открыл дверь и замер. Красота. Нежно-серые стены, красивая белая подсветка, горящая по углам комнаты. Белый большой шкаф и такого же оттенка тумбочка со столом. Двуспальная кровать, с аккуратно лежащими на ней подушками. На полу серый ковер. Такой мягкий и пушистый! Шастун всглотнул слюну и поставил чемодан рядом со шкафом. После посмотрел на окно и в глазах вновь показался тот огонек. И за окном так красиво. Улыбнувшись, Антон закрыл окно шторками, стянул с себя футболку и упал на мягкую кровать. От прекрасного чувства, мягкой постели, нежной наволочки, впивающаяся в лицо, парню выть хотелось. Настолько ему было хорошо в новой постели. Укрывшись одеялом, Шастун уснул. Крепко уснул. Видимо дневная гулянка выжала слишком много сил.

***

— это ты виноват. Ты противный ребенок. Все проблемы... - кричал грубый голос. Вокруг темнота. Тьма. — нет, нет! нет! я люблю его. - кричал Шастун, всматриваясь в пустоту. Все тело ломило, в горле жгучий ком, слезы сами лились из глаз. Больно. Самое больное - непонимание ситуации, где он? Опять этот голос. До жути знакомый голос. Слишком родной и знакомый голос. — это все твоя вина. Ты ничтожество, Антошик. - уже другой голос, более нежный, более близкий к сердцу юноши. Это был он. Антон застыл, хотелось кричать. Из темноты вышла знакомая фигура. Улыбается, он улыбается. — нет, нет, нет, я не хотел. - будто в истерике бормотал Шастун. Уже потянувшись к знакомому силуэту, но тот резко пропадает, чем вызывает у Шастуна новый порыв паники.

***

— Нет! - вскакивая прокричал парень, в судорожных попытках осмотреть комнату. Он дома. На своей кровати. Весь в холодном поту и соленых слезах. Опять, он опять приходил. Зачем? Почему? Ответов будто не существовало. Шастун выдохнул, все еще находясь в «легком ахере», его не отпускало. Дрожащими руками парень взял телефон и посмотрел на время. 3:45. Потерев потный лоб, Антон улегся обратно и включил какую-то музыку на телефоне. Не помогало. Паника, моменты из прошлого, еще раз паника, слезы, боль. Антон встал на свои ватные ноги, шмыгнул в свой портфель за сигаретами. Один щелчок и сквозь темноту видна яркий огонек. Одна затяжка. Хорошо. Вторая затяжка. Более глубже. Третья затяжка. Едкий дым располагается в легких. Четвертая затяжка. Кайф. Пятая пошла. Облегчение. Вот оно - успокоительное. Шаст давно курил, с 8 класса. Сигареты были его лучшим другом. И сейчас они вновь выручили его. Спрятав пачку обратно, Шаст сел на кровать. Оставшуюся ночь он провёл в одном положении - сидя, смотря в одну и туже точку. Сна не было. Утро. 9:45. 28 августа. — Антон, глухой, ты отозваться можешь? - с криком вошла женщина, смотря озлобленным взглядом на парня, который еле посмотрел на нее. — аа.. м? - заторможенность на высоте. а вот он и сон. пришел наконец. — чего, мам? - спросил сын, поднимаясь на ноги. — скоро школа! а у тебя все еще нет формы, собирайся, едем в магазин. - сказала мать и оглядела высокого парня. — нуу мааа. с прошлого года осталось же, я из той формы не вырос. - закатил глаза парень. — ну может не надо? - отчаянно спросил Шастун. — это было в прошлом году! все, никаких «не надо ». Собрался и вышел! жду на кухне. - уходя прикрикнула та. Антон нахмурился. Опять магазины. Весь день потратит, сто процентов. Мать уж сильно любила его наряжать. Ну как наряжать.. Пихала в него что попало, иногда мальчику приходилось убегать от родительницы, дабы избежать ее крепких рук. Еще мама рядом с ним была всегда хмурая. Ему это не нравилось, будто это он заставил ходить ее по магазинам. Да и матери нравилось все узкое покупать сыну! А Шастун и так стеснялся своего роста, а тут облегающие брюки, которые лишь подчеркивают его шпалы и тонкие, аккуратные ноги. Собравшись те вышли на улицу и поехали на метро до центра. Да! Предоставляете, и богатые ездят на метро. Ну а если честно, отец после алкоголя так себе водила.

***

— ну может хватит? мне того костюма достаточно! - хмуря брови, сказал Шастун прикрываясь шторкой. — тот был на тебе какой-то слишком откровенный, давай вот этот померием! - ткнула его носом женщина, и отвернулась, видимо ждала пока тот оденет. — ого, ты что-то откровенным считаешь? мне казалось все то, что ты на меня натягиваешь - одни эротические костюмы. - хмыкнул Шастун, за что получил кулаком а грудь. - Ай! да понял я, понял. - поджимая губу, проскулил Антон и стал одевать брюки. 2 часа. Два. Гребанных. Часа! Шастун мерил, снимал, мерил, снимал. И о да! Наконец-то они выбрали нормальный костюм. По мнению мамы он был великолепен на Шастуне. А Антон уже строил план как «нечаянно» его потеряет, лишь бы не носить столь неудобную одежду. Антон устало облокотился виском об перила в метро. Рядом сидела мама, залипающая в телефон и довольно улыбающаяся. Ну, что следовало ожидать, там намного интереснее, чем сын, находящийся рядом. Антон вздохнул и стал осматривать незнакомцев, находившихся в вагоне. Вот маленькая девочка с мамой. Такая красивая, копия матери. А вон взрослый мужик. Борода длинная и красная нелепая шапка на голове. А вон.. парень? нет, это мужчина. Одет в красивый бордовый костюм. Хорошо уложенная челка, красивые часы на руке. Что такой красивый человек делает в метро? Антон поднял на него взгляд и быстро отвел. Два голубых глаза уставились на него. Они встретились взглядом. Шастун помнил как уши залились красным оттенком. Помнил как подскочил, чтобы уйти с мамой из вагона. Помнил тот пронзительный взгляд. Стоп, что? Чего это он так за переживал? Шастун ударил себя по щеке, приводя в чувства. Через час эти два человека, а именно Шастун и его мать, уже были в своей квартире. Парень забыл о том мужчине из метро. Теперь только усталось, жутко хотелось спать. И он лег, наконец лег. Хотя время было всего 16, он уснул. На этот раз спокойным сном. Два дня спустя. Антон переживал. Словами не передать как он переживал. Завтра школа. Завтра новая школа. Все еще было сложно смириться с тем, что он больше не увидел знакомые рожи учителей, теперь придется довольствоваться новыми лицами. Ей Богу, как маленький ребенок, но Шаст ничего не мог с собой поделать. Уж настолько он ушел от общества. Даже не знал, что ожидать завтра. Еще парня корили мысли о том, что лето прошло. Теперь его ждет сложный последний год. Никакого отдыха, а он так успел привыкнуть к каникулам, что отпускать их не так уж и хотелось. Вещи были собраны, все куплено. Все прилежно и дорого. Ну с такими то родителями он обязан был выглядеть на все 100. А еще обязан был учиться. И он понимал, что будет, если разочарует их. Он хотел жить. В голову лезло слишком много мыслей, от чего головная боль пришла незаметно, но нарастающе быстро. Что ему делать завтра? Сложно. Массируя виски, Антон переоделся и лег на кровать. Москва. Это, мать его, Москва. Шастун делился на два человека: первый был рад переменам в его жизни, а второй хотел вернуться и не испытывать проделки судьбы.