Рабыня для книжного критика

В его квартире было чисто и красиво. На полках, конечно, стояло много книг. На стене в гостиной висели фотографии с собакой Персеем, друзьями и мамой Энтони. Фото было украшено гирляндой как с картинки в пинтерест. Наташа посмотрела на них с легкой грустью. — Чай будешь? — чуть дрогнувшим голосом спросил Энтони, — хотя кого я спрашиваю, раз я сказал, значит, будешь. — Я больше кофе люблю — А мне вот это, вообще, по хую, что ты любишь, — пробасил себе под нос Энтони. Тупая девчонка раздражала его. Он чувствовал, как вымотан, как теряются жизненные силы от надвигающейся кары. Если у него не получится, то она не станет забирать своё заявление, и ему грозит тюрьма. Как он переживет это. Вдруг в тюрьме его станут насиловать заключенные? А, может, и ему самому придется опускать кого-то? " Лучше быть на коне, чем под конем, — философски заметил он своему отражению в микроволновке, — а еще лучше, вообще, не допускать такого». — Прежде чем ты пойдешь на мою кухню, я приказываю тебе идти в ванну и немедленно отмыться от больничного запаха, одеть ту одежду, которую я для тебя приготовил. Она лежит в ванной на стиральной машинке, — заявил Энтони, глядя на Наташу сверху вниз. — С какой стати, вы меня извините? — оскорбилась она и вцепилась в костыли, словно собралась ими отбиваться от Энтони. — Делай, что сказал, будешь выглядеть стремно, я тебя выпровожу отсюда. — Но я… — Наташа не могла найти слов от возмущения, — я не договаривалась быть твоей куклой. — Я не хочу, чтобы люди думали, что я встречаюсь с неухоженной мочалкой. — А мне все равно, пусть думают. Надеюсь, это достаточно унизительно для тебя, — вырвалось у неё в ответ. Энтони сузил свои темные глаза и закатал рукава рубашки. — Что ты намерен делать? — испуганно пискнула Наташа. — Не хочешь, я заставлю тебя. — Нет! — выкрикнула она, выставив костыли как барьер. — Немедленно одень пижаму, что я тебе купил. Или выметайся. Тогда я не буду читать твою книгу. — Ладно, — крикнула Наташа и голос ее сорвался. Она вошла в ванную, отделанную черным кафелем. На стиральной машинке лежала голубая шелковая пижама с красивой черной окантовкой. На полу стояли мягкие бархатные тапочки. А на лакированной тумбочке выстроились шампуни и полотенца. Наташа стала искать замок, но на дверях его не было. Она попробовала заблокировать дверь, но ничего у неё не вышло. Так как створка открывалась наружу. С трепетом скинув свою одежду, она вошла в полностью прозрачную душевую из стекла. Когда вода мощным потоком полилась ей на голову, она расплакалась. Боже, что она делает, где находится, что за бред тут, вообще, происходит. Горестные рыдания вырывались из ее груди. Она осела на каменный пол, так как ноги ее дрожали. В ожидании того, как его гостья выйдет из душа, Энтони сидел на кухне и бессознательно помешивал чай в своей чашке. Он смотрел в стену, как будто желая выключить мысли и не думать о происходящем. У его ног терся беззаботный Персик. Прошло какое-то время, чай давно остыл, да и кружка напротив с нетронутым напитком не дымится от кипятка. Нахмурившись, Энтони подумал, не поскользнулась ли эта дура, ведь всё-таки сломанная нога еще не полностью зажила. Может, там у него в душе лежит труп девушки, да еще и той, которая судится с ним. Сердце рухнуло в пятки, ледяная волна страха окатила его. Энтони явственно ощутил, как холод от корней волос пробирается по всему телу. Нервно хохотнув, он подскочил и направился к душу. — Это какой-то бред, — прошептал он себе под нос, — у меня богатое воображение. Нельзя же так волноваться из-за собственных выдумок. За дверью в душе лилась вода, но никаких звуков слышно не было: ни всплесков, ни стуков, которые бы говорили о том, что человек в душе жив и беззаботно плещется себе словно рыбка. Энтони вслушивался в могильную тишину, в его сознании он почти видел, как на черном кафельном полу, в луже воды и крови лежит обнаженная девушка. В глухой тишине Энтони даже не услышал собственного биенья сердца, он рванул дверь и настежь распахнул ее. Прямо перед ним, в нижнем белье, стояла Наташа. Она завизжала и кинула в него огромной банкой с маской для волос. Энтони не успел увернуться, и она прилетела ему прямо в нос. Следующий снаряд в виде шампуня полетел, но уже мимо. Позабыв об одежде, с воплями Наташа ринулась прочь из квартиры. Энтони представил себе эту картину: полуголая девушка выбегает с криками от него и заявляет еще и о домогательствах. — Стой! — гнусаво прокричал он, зажимая горящий от боли нос. Где-то в уже открытых на лестничную клетку дверей Энтони настиг ее. К своему ужасу он услышал, как поднимается лифт. — Стой, дура! Я не то хотел, точнее я не хотел! Но Наташа тоже услышала лифт, это придало ей сил. Энтони повалил ее на пол, стараясь своим весом обездвижить девушку. Она заорала: — Помогите! На помощь! Попоооо… Энтони закрыл ей рот рукой, она ощутимо стиснула зубы на его безымянном пальце. — Да заткнись, идиотка. Я ничего тебе не сделаю! Наташа тем не менее стала, что есть сил вырываться. Лифт вот-вот должен был приехать, и по закону подлости не куда-нибудь, а именно на этаж. Энтони из последних сил, пытаясь одновременно удержать Наташу, дотянулся кончиками пальцев до дверей и закрыл их, успев увидеть чьи-то найки, выходящие из литфта. Дверной замок мягко щелкнул. Теперь можно было перенести вес, чтобы удержать Наташу. Она уже безудержно билась в его хватке. — Во-первых, дай мне сказать, на секунду перестань дрыгаться! Наташа прорычала в ответ что-то невразумительное, и Энтони убрал распухшую руку от ее рта. — Я просто беспокоился о тебе, идиотка. Я думал, ты поскользнулась и сдохла в моей ванной. — Мог бы и постучать — пыхтя, отозвалась она. — Ты всё неправильно поняла, — зло бросил Энтони и встал с Наташи. Как же всё это неловко выглядит: он сидит верхом на полуголой девушке. — Так вот, — одергивая рубашку, заключил Энтони, — это не то, о чем ты подумала. Неужели ты считаешь, что я могу позарится на такую как ты? Ты себя видела? Фу, Боже, мне аж тошно стало. Наташа насупилась и с трудом встала. Она поковыляла, чувствуя боль во всем теле, в ванную натягивать пижаму.