Внеплановые изменения

Последние холода наконец ушли, и в городе снова стояла летняя жаркая погода. Веселая музыка подбивала на хорошее настроение, смешиваясь со смехом мимо проходящих людей. Дети то и дело бегали, прыгали по нарисованному мелом рисунку на асфальте, жадно уплетали прохладное мороженое, скромно следовали за родителями по улицам города. Солнце светило ярко, но листва деревьев укрывала от лучей, спасая кожу. Некоторым, может, и нравится нежиться в обжигающем ультрафиолете, но только не Нечаеву. Он был совершенно один среди всей толпы, прятался в тени и наслаждался видом издалека. Кто-то ходил влюбленной парочкой, кто-то фоткался на фоне памятников группой, а кто-то тихо сидел на лавочке, прямо как Сергей. Но, в отличие от него, эти одинокие люди наслаждались своей компанией. Их не съедало это ужасное чувство, будто высасывая всю энергию. Оно не давило на них мертвым грузом, не затмевало взгляд на окружающий мир, не поглощало полностью. Взгляд мужчины стал мрачнее, а губы сжались в тонкую линию. Он почувствовал себя темным пятном на белом полотне. А ведь действительно: все окружающие были на свету, под Солнцем, а Нечаев здесь – в тени дерева. Эти люди искренне счастливы, наслаждаются летним днем, проводят время с любимыми людьми, а он… Вынужден сидеть здесь, чувствовать прохладный ветерок, пробегающий по его оголенным рукам, и наблюдать. В одиночестве. Из мыслей вывел крик женщины в стороне. Сергей не успел развернуться и понять, в чем дело, как шум со скоростью света оказался повсюду. Люди в панике начали бегать из стороны в сторону, пока у майора все замерло внутри. Он подорвался, но сделать шаг не давал страх. Они кричали так сильно и оглушающе, что хотелось закрыть уши и слиться с окружающей средой, стать чем-то неживым. Нечаев жмурился, пока перед нем не встала яркая картинка: лицо неизвестного мужчины плавилось, словно мороженое под Солнцем. И так было с каждым, кто находился на свету. Внутри все сжалось с треском. Сергей, впав в панику, пару секунд не мог понять, как ему поступить. Броситься под убийственный свет – даже звучит бредово. Перетянуть первого попавшегося к себе, под скромный уголок тени? Нельзя же выделять кого-то одного, особенного среди толпы… Остаться выживать самому? Блять, да как он может так поступить!? Вдруг, неожиданно, кто-то из толпы хватает его за руку. По чужой конечности стекала кожа, оголяя кровавые мышцы, а в некоторых местах и вовсе прослеживались кости. Ладонь легла на кожу нагретым железом, из-за чего Нечаев тихо шипит, поднимая испуганный взгляд на человека. - Ты пойдешь с нами! Не выделяйся! Незнакомец истерично смеется, резким движением затягивая Сергея в толпу. Первое, что он успевает почувствовать – резкую боль на лице. Лучи Солнца за секунду достигли кожи, начиная ее плавить. По всему телу будто начали проходиться тысячью лезвиями, желая принести все больше и больше страданий. Майору не хватает воздуха, у него, кажется, сел голос, из-за чего кричать просто невозможно. Отчаяние за секунды схватывает его в свои лапы, удушая все сильнее и сильнее. Нечаев жмурит глаза, повторяя все одну и ту же фразу у себя в голове: «Этого не может быть, этого не может быть, этого…» Он широко раскрывает глаза, глубоко вдыхая прохладный воздух. Подрывается с места, крепко хватается за первый попавшийся предмет, которым оказалась спинка дивана. Старается восстановить дыхание, чувствуя, как бешено стучит сердце в его груди. «Просто плохой сон?». Вернув свой рассудок, Сергей оглядывается. Комната, полностью погруженная мраком, кажется, не представляла совершенно никакой опасности. Тут даже никого не было. Только пару грамот, развешанных на одной из стен, потрепанный стол с барахлом на нем, и прочая другая мебель. Здесь приятно пахло и напоминало ему о кое-чем приятном, таком близком и родном… В эту же секунду Нечаев чувствует обжигающую, резкую боль на лице, словно веником ударили. Он тут же дергается и снова осматривается, боясь, что тот сон оказался правдой. Но нет. Это просто хитрая Муся со своим пушистым хвостиком сидела рядом, которую тот не заметил. - Вертихвостка, - игриво произносит майор без цели оскорбить животное, - ты напугала меня до кол- Этот удар хвостом чуть злобнее, чем прошлый. В глаза успела залезть белая шерсть, принося неприятные ощущения. Кошка, видимо, обиженная на кличку, неодобрительно проурчала. Она ощетинилась, бросая вызов человеку напротив. На это Сергей, протерев свои «гляделки», лишь смеется. - Побереги свои жизни! У тебя всего лишь их 9. Или больше? Ты же все-таки не такая, как все, - он улыбнулся ей уже более дружелюбно, словно человеку, - наверное за это ты всем так нравишься. Майор, грубо положив крупную ладонь на мягкую голову, потрепал животное. Муся отстранилась и ударила лапой по человеческой руке, не выпуская когтей. Понятное дело, что ей нужно играть свою роль «недоступной и одинокой». Это в кошачьей природе заложено. У нее почти получилось, но есть один проеб: именно она его и будила. - Артистка… - с усмешкой произнес Нечаев. Сергей устало потянулся. Спина неприятно тянула из-за непривычной позы. В голове разом всплыли воспоминания о вчерашнем. Как он, не выдержав, ругался отборным матом на каждого врача, который донимал его осмотром; как он, забыв наведать Сеченова, пошел сюда, в Павлов; как был рад видеть своего самого близкого, на данный момент, друга; как оказался здесь, и что сказал перед тем, как окончательно вырубиться. Нечаев приложил ладонь к лицу, закрывая половину. Он почувствовал, как на щеках разом вспыхнул румянец. И он его даже не оттолкнул, не ушел сразу же, а подошел? Сократил расстояние, сказал слова заботы, посидел с ним… Пульс вновь участился, сердце, казалось, хотело окончательно выбить ему грудную клетку. И майор бы просидел так еще, сгорая от собственных мечтаний, если бы белоснежная Муся не спрыгнула с дивана и не подбежала к двери, потираясь об косяк. Она намекала, что надо бы выйти и посмотреть, что происходит в лаборатории. Сергея выбивает из смущения собственные мысли. Он, должно быть, сейчас там! Конечно же там, а где еще? Этот зануда целыми днями торчит в излюбленной лаборатории! Да и эта белая засранка не манила бы так, не будь там действительно чего-то важного и интересного. С горящими глазами Нечаев подрывается, путается в пледе под ногами, которое он же скинул во время сна, чуть ли не падает, но подбегает к двери. С предвкушением ребенка, которому пообещали купить конфету, он раскрывает дверь. Первая вбегает Муся, ну а майор стоит на месте, ища взглядом того, кого хотел увидеть больше всего. Глаза, переполненные надеждой, бегали по всему помещению. Разочарование приходило медленно и ощутимо. Обсмотрев каждый угол и не найдя абсолютно ничего, внутри все трескается. Он стоял еще пару секунд на месте и вслушивался в звуки, надеясь, что профессор где-то здесь, стучит склянками или топает где-то в глубине лаборатории, но Сергей слышит лишь омрачающую тишину. Пушистый зверь в это время запрыгивает на стол и хвостом обхватывает «Грушу», поглядывая на человека. Сергей стоит так еще пару секунд, обретая совсем грустный вид, и переводит взгляд на Мусю. Она вся извернулась вокруг прибора, привлекая внимание. Мужчина на это лишь скептически задирает левую бровь. - Хочешь, чтобы я почитал? – как-то недобро начал Нечаев, - не буду. Умоляющее и немного злобное урчание исходит откуда-то из пушистого тельца. - Нет! – разводя руками, не выдерживает майор, — это не мое! Я в чужое без спроса не лезу. Муся начинает рычать, щетиниться и прижимать хвост к себе, но от «Груши» все так же не отходила. Чего-то требовала. - С каких это пор животные управляют людьми? Я не буду этого делать, манипуляторша! – настроение Сергея явно упало, из-за чего он не сдерживает агрессии, - пойду прогуляюсь лучше. Нечаева около двух минут не могла выпустить белая кошка из лаборатории, кидаясь и цепляясь когтями за ноги. Он не чувствовал боли, ведь коготки животного не могли пройти через резиновые сапоги и грубый комбинезон, но выйти было все же проблемой: Муся путалась под ногами, из-за чего Сергей спотыкался об ее тело. Один раз все же упал, больно треснувшись лбом об стену. Ну, хотя бы стена, а не колба, которая бы точно треснула под его весом, и один хер знает, что там в них находится. Может, расплавило бы еще к хуям. Отделаться от упрямого кошака все же не получалось. Теперь Нечаев мог с гордостью заявить, что кошки однажды захватят весь мир. - Ладно, я одним глазком! Тогда ты отстанешь, кровопийца!? Кошка наконец успокаивается, явно расслабляя хватку на чужой ноге. Походка у майора была хромая: какая-то лишняя сопля подозрительно похожая на хвостатого мудака прицепилась. Он подходит к столу и впервые залезает в чужое. Не по своей воле. Первое, что бросается в глаза, это письмо от Сеченова. Пришло два часа назад. Сергей явно начинает нервничать; он все еще помнит, что сильно виноват перед шефом. Срочный вызов Дмитрия Сергеевича профессора к себе прямо-таки кричало: «Там сейчас пиздец!». Отодвигаясь от прибора, майор не чувствует ничего, кроме волнения. Мозговой штурм в его голове начал работать как в последний раз. «И че делать? Идти туда? Да ну нахуй, чтоб люлей от шефа получить? Но там Харитон… Ну и что? Они, наверное, обсуждают что-то научное, слишком умное… А если нет? Если мое бездействие повлечет за собой кучу проблем?» Нечаев украдкой поглядывает на Мусю, которая давно отцепилась от него. Сидит прям перед ногами, дергает хвостом и чего-то ждет. Манипуляторша. - Думаешь, там сейчас… Ну… Пиздец? Прям настолько, что нужен я? – вот что-что, а у инопланетной кошки он еще никогда не спрашивал совета. Белый зверек два раза кивает головой. Вот теперь он точно запутался. Слушаться кошку, у которой нет ушей и морды, действительно хорошая идея? Может, переждать? В голове всплывает сегодняшний кошмар. Именно из-за бездействия Сергей был утянут и наказан. Наказан за то, что никак не повлиял на происходящее вокруг. Его всего передергивает; ну уж нет, стоять без дела он не собирается! Срать ему хотелось на все эти их заумные разговоры и планы, нужно, как минимум, перед Сеченовым извиниться, а не прятаться, как трус. - Ладно, уговорила, - Нечаев усмехается, - хотя у тебя даже нет способности говорить. Ебучее волшебство!