Шкатулка

Темнота. Холод. Одиночество. На этой стороне Врат ужасно. Но почему-то так спокойно. Ему не хотелось возвращаться в мир живых, но всё снова решили за него. А может сейчас самое время покончить со всем? Достаточно просто нарисовать на полу круг, что ослабляет гомункулов и... Усмехнувшись этим мыслям Зависть поднялся с кровати и направился к окну. Вид на ночной сад ему нравился намного больше. Всегда нравился. Смотря на полную одинокую Луну, он неожиданно для самого себя обратил внимание на полупрозрачное отражение и засмеялся. - Ах, я опять расслабился. Ты только посмотри, маскировка спала. Своё настоящее лицо он любил больше, но Данте отчего-то запрещала часто с ним ходить, видимо оно сильно ей о чем-то напоминало. - Уж точно не этого придурка. Единственное что ему досталось от Хоэнхайма, а точнее от его третьего или пятого тела, это золотой цвет глаз. Ну и рост о котором Стальной мог только мечтать. Остальное принадлежало Данте: длинные вьющиеся волосы медно-рыжего оттенка, бледная кожа усыпанная веснушками (единственная нелюбимая деталь) и женственные черты. Услышав в коридоре грохот, гомункул отвлёкся от отражения, резка вспоминая почему сегодня ему не выспаться. Быстро направляясь к двери он прошипел. - Ведьма. Дом был практически весь пустой, за исключением самого Зависти и алхимика, а по совместительству горе-матери. Дойдя до нужной двери и решив, что стучать ни к чему, он вошёл. - Эй! Мы договорились, днём доводи меня до ручки сколько влезет! Но ночь это неприкосновенное время восстановления моих нервов и психики! - Он не дышит... - еле слышно прошептала женщина прижимая к груди совсем маленький свёрток. Золотоглазый лишь вымученно вздохнул. - Глупая, конечно он не дышит. На что ты надеялась? Дай, я избавлюсь от этого. - Нет! - вскочив с кровати и достав из-за пазухи нож, алхимик приняла боевую стойку, продолжая сжимать свёрток. Смотря на всё это Зависть лишь закатил глаза, упирая руки в бока. - Вот просто вопрос: кто из нас двоих псих? Я, пытающийся вбить в твою голову, что от этой штуки проку ещё меньше, чем от Обжорства в библиотеке? Или ты, которая после выкидыша угрожаешь мне ножом и спрашиваешь почему мёртвый ребёнок не дышит? А? - Я... я... - И я про это же. Самый адекватный в этой комнате я. А теперь выкини эту гадость, она уже пахнуть начинает. Не желая сегодня столкнуться с большими сюрпризами, гомункул безшумно подошёл к женщине и забрав из руки нож, повёл к кровати. Он надеялся, что Данте сразу уснёт из-за только что перенесённого стресса, но вместо этого она повалила его на подушки и прижавшись головой к груди стала полуразборчиво просить прощения. - О, Господи. - прошептал Зависть радуясь, что она хотя бы не пьяна. Хотя сейчас он винил Данте меньше всех. В основном он винил Лайлу, чьё тело сейчас занимает женщина, и которая ко всеобщему удивлению оказалась беременной, хотя и совсем незаметно. И конечно же он не собирался снимать вину с себя, ведь он мог привести к Данте любую девушку, но он посчитал эту девчонку лучшим вариантом. В итоге пострадали все. Снова. Непроизвольно он стал гладить её по голове, чтобы хоть немного успокоить. - Ладно уж, сейчас можешь и пореветь. Всё равно утром будешь ухмыляться и говорить, что мне всё приснилось. ... - Данте, ты дура. - тихо посмеялся золотоглазый чувствуя, что дыхание алхимика стало спокойным. Полежав с ней ещё немного и убедившись, что сейчас её не разбудит даже военная артиллерия, Зависть поднялся на ноги и взяв свёрток, бесшумно направился к выходу. На улице оказалось прохладнее, чем он предполагал, но желание поскорее избавиться от никому ненужного плода пересилело все требования организма и сознания завернуться в мягкий плед с чашкой чая и каким-нибудь фантастическим романом. - Так. Возьми себя в руки. А ты. - золотые глаза со злобой сверкнули, когда кулак сильнее сжал часть ткани свёртка. А зачем его бережно нести? Эта штука уже ничего не сможет. - Сам виноват. Нечего было так не вовремя на свет рваться. Да и эта дура хороша. " Мне некогда. Не мешает. Потом." Вот вам и "потом". Привязалась, решила попробовать родить, но как наивная девка забыла обо всём. Забыла, что философский камень почти иссяк и поэтому вытягивает жизнь из всего в своей досягаемости, чтобы не исчезнуть, поэтому вы вдвоём так и будете гнить, что уж говорить... Об этом. А ведь сначало он хотел похоронить этого нерождённого, но решив, что это уже слишком много заботы для никого, гомункул решил оставить тело у какой-нибудь просёлочной дороги. Может звери не побризгуют и растаскают, а может мимо проходящие пожалеют и похоронят как надо. - По крайней мере, это больше не моя забота. - улыбнулся золотоглазый ложа свёрток рядом с небольшим камнем и довольно потянувшись направился назад.