Безмолвие Бабочки

      Город уже давно погрузился в темноту, и над узкой улочкой теперь нависает низкий полог ночного неба, тяжёлый от собирающихся в стаи обрывков туч. Закат угас ещё несколько часов назад, оставив над головой только бескрайнюю темноту с тоненьким выщербленным серпом едва родившейся луны. Из-за плотно закрытых ставень некоторых окон ещё пробивается тёплое свечное золото, выливаясь тонкими полосами света на дорогу, но большинство тесно прижавшихся друг к другу домишек уже по крыши укутаны зябким ночным мраком и убаюканы тишиной.       Наверное выходить на улицу в столь позднее время - не самое лучшее и благонадёжное решение, но что Тэхён может с этим поделать? Ничего на самом деле. Уже давно он не распоряжается ни своим временем, ни самим собой, так что нечего и бубнить. Может, это даже не так уж и плохо. От него мало что теперь зависит, и всё заметно проще, когда не имеешь значения. Всё в чужих руках, а значит и нет нужды беспокоиться о том, чего не можешь изменить.       Только тоскливо иногда. А ещё больно. Но это мелочи, маленькие неурядицы. Главное - ещё живой.       Даже после произошедшего на прошлой неделе, даже после всего, что случалось за годы здесь, всё ещё живой и даже почти в безопасности. А значит, нужно просто продолжать делать то, что Ким делал всё это время - молчать. Не возникать, не создавать проблем себе и другим, просто быть незаметным и ничем не выделяющимся. И тогда всё будет в порядке.       Тэхён чуть ускоряет шаг, сворачивая на более широкую ещё освещённую большими лампами торговых лавок улицу, когда в тени в соседнем переулке начинается какое-то копошение. Ночь – не самое безопасное время, особенно для таких, как он, так что не стоит рисковать ещё больше. Не после того, что случилось неделю назад, уж точно.       Припозднившиеся торговцы ещё суетятся, сметая мусор или закрывая ставни окон-прилавков, и среди этой суеты вполне можно чувствовать себя в безопасности. Слишком много глаз и ушей, чтобы что-то случилось, слишком много света, чтобы ночная дрянь осмелилась создавать проблемы.       - Эй, бабочка!       Неожиданно раздавшийся из-за спины оклик совсем не кажется враждебным, но Тэхён всё-таки вздрагивает от неожиданности, прежде чем развернуться на голос. У небольшой лавчонки в нескольких шагах позади стоит довольно высокая худощавая женщина в блёклой, как и всё здесь, одежде и с большой плетёной корзиной в руках. Ким слабо улыбается ей и кивает в знак приветствия, подходя немного ближе. Нельзя сказать, что они знакомы, но и быть друг другу незнакомцами они перестали уже давно.       - Бабочка, хочешь Тинпан? - предлагает торговка и ловким движением наполовину стягивает с корзины закрывающую её ткань, показывая лежащие внутри круглые, словно обточенная рекой галька, булочки, - Всего тысяча двести       От одного упоминания еды в животе неприятно холодеет, и Тэхён прикусывает губу, нехотя качая головой. Голод подтачивает ещё со вчерашнего вечера, но даже такую крошечную трату Ким не может себе сейчас позволить. Ничего, не впервой, придётся потерпеть немного, но это не страшно. Обидно правда. Пирожки ведь наверняка вкусные.       - Ну же, Бабочка, возьми, - без особого напора уговаривает женщина и грустно улыбается, когда Тэ качает головой ещё раз и привычно хлопает ладонями по полам одежды, давая понять, что денег нет, - И что с вами с такими делать? Бери тогда за так, а то знаю я, в каком голоде вас Сокджин-ним держит       Лавочница тяжело вздыхает и протягивает Тэхёну две небольшие, чуть тёплые ещё булочки, а парень просто не может поверить свалившемуся на его голову счастью. Еда - это важно, еда - это залог того, что ты проживёшь ещё одну ночь. Так что Ким не смеет спорить и уж тем более отказываться от такого подарка судьбы, глубоко кланяясь в знак благодарности и заворачивая один из пирожков в кусок чистой ткани, чтобы после осторожно убрать его в тощую сумку на поясе.       Несколько минут спустя Тэхён наконец входит в единственные всегда настежь распахнутые ворота, торопливо дожёвывая Тинпан. В окнах большого дома, стоящего посреди просто громадного по местным меркам двора, как и всегда горит свет, но Ким всё равно старается не шуметь, проходя в первую, почти ничем не отгороженную от входа комнату.       Яркий свет лампы, заливающий большой приземистый стол из тёмного дерева, выхватывает и недовольное лицо сидящего за ним молодого мужчины, явно чем-то изрядно раздражённого. Тэхён даже знает чем, когда привычно неглубоко кланяется и присаживается на колени на небольшую подушку, постеленную по другую сторону стола.       - Опять позже всех заявился, - как всегда ворчит Сокджин, пока Ким отвязывает от пояса и кладёт на стол небольшой кошелёк, - Сколько принёс?       Тэхён на секунду поднимает взгляд, привычно-покорно опущенный в пол, и тянется за специально лежащим на краю стола листом бумаги и кусочком крепкого угля, который ужасно пачкает пальцы и одежду. Мужчина недовольно кивает, видя выведенную аккуратным почерком цифру в семьдесят пять тысяч, и убирает отданный ему кошелёк в стол, давая Киму молчаливое разрешение уйти наконец к себе.       Отведённая ему крошечная комнатка, самая близкая ко входу и оттого продуваемая всеми ветрами, с трудом вмещает в себя брошенное на полу тонкое одеяло и хлипенький стол, составленный из двух стоящих друг на друге деревянных ящиков, грозящих скоро превратиться в щепки. Обстановка по меньшей мере скудная, но Тэхён привык. И к этому почти нищенскому существованию, и к постоянной темноте, ведь свечи следует экономить, и к скользящему по полу холоду сквозняков. Вообще ко всей своей тихой жизни здесь привык так же, как и эта жизнь со своими простыми людьми, маленькими домишками и узкими улочками привыкла к его молчаливому присутствию.       Пару секунд постояв в темноте, чтобы глаза хоть немного привыкли, Ким осторожно откладывает на стол сумку и снимает тихо шуршащий ханбок, после разглаживая измятую за день ткань своими большими ладонями. Ужасно хочется хотя бы наскоро вымыться, но с этим придётся подождать до утра, а пока остаётся только лечь на пол и, закутавшись в одеяло, заснуть под едва слышный стрёкот сверчков под окном.       Стоит только закрыть глаза, и привычный беспробудно усталый сон утягивает в себя, выгоняя все ненужные мысли из головы, но проходит совсем немного времени, прежде чем приходится снова проснуться. С улицы доносится какое-то странное копошение, стук и шаги, не пойми откуда взявшиеся среди ночи, и Тэхён настороженно вслушивается в этот непривычный, неправильный шум.       Пару минут спустя над входной дверью тренькают колокольчики, предупреждая о ночном госте, и из главной комнаты начинают доносятся тихие, едва разборчивые голоса: один, знакомый и более высокий - Сокджина, другой, более низкий, мягкий и мелодичный - того, кто явился к ним в такое странное время. Слова приглушаются закрытой дверью комнаты, и понять, о чём именно идёт разговор, Ким не может.       Но очень хочет. Любопытство всегда было его слабостью, а сейчас, среди ночи и такой рутинно-привычной жизни, оно обострилось, изголодалось и особенно сильно подталкивает делать глупости в угоду ему. И Тэхён делает, вставая с пола и немного приоткрывая дверь, чтобы высунуться в коридор. Вообще-то подслушивать чужие разговоры, особенно разговоры человека, которому буквально принадлежишь, опрометчивая и откровенно небезопасная идея, но Ким впервые за долгое время игнорирует мысли о возможных неприятностях, вслушиваясь в голоса за тонкой перегородкой.       - Так сколько вы готовы дать? - неуверенно интересуется Джин, и Тэхён отчётливо слышит напряжение в его голосе       - Смотря что именно вы можете мне предложить, - вполне расслабленно произносит в ответ некто незнакомый, - Но вы, думаю, и сами всё это понимаете, верно?       - Конечно, господин, - выдыхает Сокджин, словно поддаваясь на какие-то долгие уговоры, возможно, его же собственной совести, - Подождёте несколько минут?       Тэ спешно закрывает дверь и отходит на несколько шагов, садясь на кровать и стараясь не издавать ни звука. Джин не должен узнать, что он не спал и, более того, подслушивал, иначе неприятности уж точно рухнут на Кимову голову, чего очень не хотелось бы. Тихие мягкие шаги проходят от главной комнаты до центра коридора, а затем возвращаются, останавливаясь прямо у двери Тэхёновой спальни.       - Тэхён? – Ким вскидывает голову, делая вид, что только проснулся и удивлён чужому приходу, но по сглаженной полумраком серьёзности на чужом лице мгновенно понимает, что Сокджин заметил его подслушивание, - Оденься и выйди.       Тэхён коротко кивает и торопливо набрасывает на себя ханбок, не желая навлекать ещё больше проблем возможной медлительностью. Но у самой двери в комнату Ким всё-таки останавливается на несколько секунд и, сам не зная зачем, подвязывает на пояс привычную сумку, выходя в полутёмный коридор. Предчувствие, обычно заблаговременно предупреждающее о неприятностях, реальных или возможных, сейчас почему-то твердит о чём-то из ряда вон выходящем, и Тэ не может понять: хорошо это или плохо.       Медленно вздохнув, чтобы успокоить взбудораженные необычностью происходящего чувства, Тэхён наконец выходит во всё ещё залитую светом главную комнату и привычно кланяется одновременно и Сокджину, и их ночному гостю, которого ещё даже не успел увидеть. Любопытство, разыгравшееся сегодня не на шутку, подталкивает поднять взгляд и посмотреть, чего вообще-то такому как он делать нельзя ни в коем случае, и Ким, пару секунд помедлив, сдаётся второй раз за вечер, немного приподнимая покорно склонённую голову.       Перед низким Джиновым столом на всё той же небольшой подушке сидит, скрестив ноги и вальяжно откинувшись на отставленные за спину руки, человек, которого назвать получается не иначе, как «молодым господином». Совсем ещё юноша, с в меру мягкими и в меру же мужественными чертами лица, по-дворянски светлой кожей и королевски ровной осанкой. Его фигура, явно стройная, скрыта тёмным дорожным ханбоком, надетым с полным игнорированием приличий, которые гласят, что ходить без турумаги непристойно, а тёмные волосы лежат в небольшом беспорядке, выдавая в нём усталость после долгой дороги. Но его взгляд, цепкий и повелительный, говорит о совершенно обратном, мгновенно заставляя Тэхёна снова опустить голову и прикусить губу.       Ну вот, его ещё и поймали на разглядывании. Всё в этом ночном госте выдаёт человека знатного, пускай и явно не местного, а знатные слишком уважают приличия. Отлично, теперь уж точно не оберёшься неприятностей, и выговор от Джина будет, пожалуй, меньшей из всех возможных.       Тэ совсем замирает, чувствуя исследующий его внимательный взгляд, и прикусывает губу сильнее, стараясь не думать о как назло лезущих в голову глупостях. Например о том, что могло понадобиться знатному неместному господину в их захолустье в такое время. Или о том, почему Сокджин, ночью обычно абсолютно никого не пускающий в дом, сегодня вдруг сделал исключение для этого самого господина. Или уж в крайнем случае о том, что чёрная основа для ханбока смотрелась бы сейчас куда лучше. Мысль странная и несвоевременная, но отогнать её от себя Ким почему-то не может. Особенно под этим буквально прожигающим его насквозь взглядом. Даже несмотря на то, что на его месте вообще-то не стоит привередничать в выборе одежды, да и никакого права носить чёрный цвет у него нет. Хотя какого чёрта Тэхён вообще думает об этом сейчас?       - Как вам? – голос Сокджина, напряжённый и странно-серьёзный, вырывает Тэ из потока глупых суматошных мыслей       - Мне следует отдать должное вашему умению угадывать предпочтения, - незнакомец довольно улыбается и уважительно кивает, наконец переводя взгляд от Тэхёна к Джину, - Мне нравится.       - И какова ваша цена? – деловито интересуется мужчина, садясь за свой стол, и Тэ удивлённо вскидывает брови, глядя на него. Обычно Сокджин никогда не спрашивает о цене – он вообще-то сам её назначает, но сейчас как будто происходит что-то… другое       - Вы ведь понимаете: мне нужен человек, который будет мне удобен, - издалека начинает юноша, слегка качая головой и снова внимательно оглядывая Тэхёна, - Кто-то неболтливый и надёжный. За такого я готов буду дать больше, но иначе, увы, сбавлю цену.       - Насчёт болтливости можете не беспокоиться, - Джин коротко хищно усмехается, бросая на Тэ насмешливый взгляд, но быстро серьёзнеет снова, - Но я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, говоря о надёжности.       - Отчасти послушание, отчасти честность и, может, некоторые другие мелочи, говорить о которых бесполезно, - полуночный гость щурится, испытующе разглядывая Тэхёна будто бы в ожидании его реакции на свои слова, а затем снова оборачивается к Сокджину, - Мне нужен человек, в котором я буду уверен. Чтобы я знал, что если я что-то прикажу – он это выполнит. Так что?       - С этим, вероятно, может быть небольшая проблема, - нехотя произносит мужчина, и Тэ в очередной раз за вечер поражается происходящему – Джин не решается врать, - Он своеволен, однако это никогда не доходило до совсем уж серьёзного неподчинения.       - В таком случае, - юноша задумывается только на несколько коротких секунд и продолжает достаточно твёрдо, чтобы дать понять: торговаться он не намерен, - Восемьсот тысяч.       - Не меньше миллиона, - не менее твёрдо отвечает Сокджин, качая головой, и Тэ наконец понимает, в чём именно дело, - Я рассчитывал на миллион двести, но немного уступить могу.       - Восемьсот, - повторяет незнакомец и поднимается на ноги, спокойно наблюдая за тем, как выражение оставшегося сидеть мужчины постепенно меняется, - Или ничего.       - Послушайте, - через несколько секунд молчания тяжело выдыхает Джин, почти осекаясь под чужим холодным взглядом, - Не могу ведь я продать его себе в убыток.       - Вы спросили о цене, и я назвал вам ту, которую готов заплатить, - совершенно спокойно произносит юноша, легко пожимая плечами, - Согласиться или отказаться – дело ваше. Только вот я точно смогу найти кого-нибудь ещё, а удастся ли вам найти ему покупателя – ещё вопрос. Мало кто любит своевольных.       - Девятьсот пятьдесят, - уступает Сокджин, уже внутренне смиряясь с далеко не лучшей сделкой       - Восемьсот за него, - в третий раз повторяет ночной гость и наклоняется, опираясь ладонями на стол, - И ещё пятьдесят за моё уважение к вашему таланту.       - Хорошо, - страдальчески выдыхает Джин, бессильно взмахивая рукой в воздухе, - Пусть будет по-вашему, господин. Восемьсот пятьдесят.       - Вот и прекрасно – юноша улыбается и удовлетворённо кивает, доставая из висящего на поясе кошелька нужную сумму и мерно раскладывая её на столе       Тэхён не следит за его действиями теперь, его больше заботит всё только что произошедшее. Потому что какого чёрта? Его что, только что… продали? Не важно, за восемьсот тысяч или за добрый миллион – важен сам факт.       «Почему?» Ким окончательно забывает о какой бы то ни было вежливости и возможных неприятностях, когда несильно касается плеча Сокджина, привлекая к себе его внимание. Адресованные ему жесты от непонимания и возмущения выходят немного размытыми, но мужчина всё равно улавливает их суть. «Почему ты продал меня?»       - Тэхён, - Джин недолго смотрит на него устало-серьёзным взглядом, а затем только отмахивается, - Не задавай глупых вопросов.       «Это не глупый вопрос». Тэ продолжает сверлить его хмурым взглядом сверху-вниз, стараясь замедлить движения и успокоиться. «Объясни мне».       - Потому что ты не приносишь денег, - неожиданно рыкает Сокджин с явным раздражением, вставая на ноги и оказываясь на одном уровне с парнем, - Семьдесят пять тысяч в лучшем случае – это не деньги. Не когда остальные приносят от ста двадцати и не доставляют мне проблем.       «Раньше тебя это не заботило». Тэхён на несколько секунд складывает руки на груди, заставляя разговор приостановиться, а затем продолжает уже намного менее уверенно. «Это из-за того, что случилось неделю назад?»       - Именно, - мужчина коротко кивает и тоже скрещивает руки, становясь отдалённо похожим на грозовую тучу       «Но в чём проблема?» Тэ правда не понимает, что так сильно изменили те события. Ну да, произошла дрянь, но ведь он не виноват в этом! Кому какая разница, что с ним случилось, в конце концов?       - Проблема в тебе, - Джин чуть наклоняется к его уху, чтобы никто кроме Тэхёна не смог расслышать его слов, - Дефектный, а теперь ещё и порченый. Я не намерен больше с тобой возиться, - Сокджин несильно толкает парня в грудь, заставляя отшатнуться от себя, и сухо добавляет, - Собирай вещи и уходи.       Тэхён прикусывает губу и несколько секунд не двигается с места. Собирать вещи и уходить. Вот так просто, среди ночи собираться и идти куда подальше. Прекрасно. А собирать-то ему что? Себя разве только, ну да он вот стоит. Собранный. А ещё дефектный и порченый. Без вещей, без выбора и даже без голоса. Ну ведь казалось же, что всё только-только пришло в норму! Вот же… чёрт.       «Мне нечего собирать», наконец показывает Ким, устало вздыхая и отходя к входной двери, «Подожду на улице?»       - Да, подожди, - Сокджин кивает и переключает своё учтивое теперь внимание на ночного гостя, заинтересованно наблюдавшего за всем их разговором       Тэ тоже кивает и выходит из комнаты, торопливо спускаясь с крыльца. Даже не прощается – зачем, если Джин всё равно не увидит? Ночь сегодня прохладная и на удивление светлая. Обрывки туч куда-то исчезли, а многочисленные звёзды сияют достаточно ярко, чтобы просторный двор не погружался в непроглядную тьму. Почти красиво. Почти, но сейчас, когда Тэхёна только что продали непонятно кому и отправили непонятно куда, как-то не до красивого неба.       - Пойдём, - несколько минут спустя приказывает юноша, выходя из дома и быстрым шагом направляясь к воротам       Тэхён послушно следует за ним, выходя со двора и останавливаясь при виде запряжённой двумя лошадьми повозки. Ночной гость, теперь по совместительству являющийся Кимовым новым хозяином, спокойно залезает внутрь и оставляет дверцу открытой, но Тэ всё равно замирает у подножки, не решаясь последовать за ним. Ему вообще-то не положено.       - Давай живее, - поторапливает Кима юноша, и Тэхён всё-таки залезает в повозку, садясь радом с ним, - Хан, трогай, - негромко произносит незнакомец и, закрыв дверцу, устраивается удобнее       Тэ старается последовать его примеру, но всё тело как будто сковывает от непривычного ощущения езды. Совсем он отвык за несколько лет от подобных поездок, и вот теперь организм сам пытается вспомнить, каково это вообще – не ходить пешком, а ехать в запряжённой повозке. Пока Тэхён осваивается, юноша высовывает голову из незашторенного окошка и обращается к вознице, перебрасываясь с ним несколькими фразами.       - Хан, долго нам ехать?       - К рассвету будем в Пусане.       - Уже к рассвету? Я думал, дольше выйдет.       - Может и чуть дольше. Лошади устали, господин Чон, так что ехать медленнее придётся. Но к рассвету вроде как должны успеть.       - Хорошо. Даже если чуть позже – ничего. Торопиться сейчас некуда.       Тэхён, вслушиваясь в окончание чужого разговора, задумчиво хмурится, отворачиваясь к окну. «Господин Чон». Знатный богатый юноша, явно очень высокородный и влиятельный. А вообще-то Чон – фамилия правящей династии. Говорят, новый король молод, красив и безрассуден. Что ж, наверное, не стоит думать об этом, не зная наверняка.       В повозке на несколько минут воцаряется тишина, разбавляемая только стуком копыт и шелестом всякой ночной живности снаружи. Но даже в такой умиротворяющей на вид обстановке спать отчего-то совсем не хочется, и Ким отворачивается от окна, вдруг ловя на себе внимательный изучающий взгляд. На этот раз он не вызывает мгновенного желания отвернуться, в нём уже нет той холодной властности, и Тэхён позволяет себе рассматривать юношу в ответ.       У него чуть длинноватые, но всё-таки коротко стриженные чёрные волосы, тёплые светло-карие с на удивление мягкими очертаниями глаза и маленькая совершенно очаровательная родинка под нижней губой. Красивый, правда красивый парень. Удивительно, что Тэ ловит себя на подобных мыслях, но выгнать их из головы почему-то не получается.       - Как тебя зовут? – наконец спрашивает незнакомец, переводя взгляд к Кимовым глазам       Тэхён прикусывает губу и теряется, не зная, каким образом ему ответить. Ну конечно, Сокджин ведь не удосужился предупредить его. Просто прекрасно. И как, чёрт возьми, расхлёбывать это теперь? Ким шумно вздыхает и наконец тянется к сумке, доставая из её кармашка маленький кусочек мягкого угля. На собственной ладони писать получается грязно и некрасиво, да и неудобно к тому же, но всё-таки это лучше, чем ничего.       - Я просил ответить мне, а не хвастаться тем, что ты умеешь писать, - ехидно произносит юноша, но всё равно поворачивает ладонь с надписью к себе       «А ты что, не умеешь читать?» раздражённо дописывает Тэ, с трудом не роняя уголёк, когда повозка подскакивает на какой-то кочке       - Умею, и не дерзи мне, - парень хмурится и сильнее, почти до боли сжимает чужие пальцы, видимо в наказание за резкость, - Так я жду ответа.       «Я не могу ответить тебе», получается мелко и едва разборчиво.       - Почему это? – юноша усмехается, явно заинтересованный тем, где Тэхён напишет ответ, потому что места на его ладони уже не осталось.       Ким раздражённо поджимает губы и, на секунду заглянув в смеющиеся карие глаза, задирает до локтя рукав ханбока, выводя крупными буквами вдоль предплечья ровное «Потому что я немой» и подчёркивая широкой полоской последнее слово.       - А, так вот почему... – растерянно выдыхает парень и чуть смущённо отводит взгляд, принимаясь искать что-то в стоящей у него в ногах вещевой сумке. Через какое-то время в его руках появляется небольшая тёмно-зелёная, практически даже чёрная пластина величиной с две составленные рядом ладони и тонкий продолговатый грифель, вделанный в деревянную ручку и завёрнутый в тряпку, - Возьми пока, так будет проще. Я должен был догадаться раньше. Неловко получилось, извини.       «Ничего страшного» быстро отвечает Тэхён, пробуя непривычно удобные предметы. Последний раз подобную аспидную доску Тэ видел тогда же, когда последний раз ездил на повозке – несколько лет назад. Тогда, кажется, подобные вещицы довольно много стоили. А эта ещё и с металлической рамкой, так что уж точно не из дешёвых. «Зачем ты возишь с собой аспидную доску?»       - Ты даже знаешь, что это? – немного удивлённо произносит юноша вместо ответа, затягивая горловину растормошённой сумки, - Удивительно. Я вожу её с собой, чтобы рисовать или записывать всякую мелочёвку. Помогает ничего не забыть. Так как всё-таки тебя зовут?       «Тэхён» выводит Ким и осторожно откладывает доску на колени, куском тряпки стирая с ладони уголь       - А фамилия? – с интересом продолжает расспрашивать парень, и Тэ снова чувствует на себе его цепкий изучающий взгляд       «Нету». Тэхён слабо пожимает плечами, будто бы это что-то само собой разумеющееся, но, заметив на чужом лице непонимание, всё-таки поясняет: «Я безродный сирота. Откуда взяться фамилии?»       - А где безродный сирота без фамилии умудрился выучиться писать? – юноша слабо хмурится, но Ким не даёт ему продолжить задавать вопросы или начать самому рассуждать об этом, выводя короткий ответ.       «Сокджин-ним научил». Ложь, конечно. И о том, что фамилии нет, тоже ложь. Слишком много лжи для двух практически безобидных вопросов, но так всё-таки безопаснее. Так не появится никаких новых вопросов, лишних и личных. «Он решил, что так будет проще общаться» снова поясняет, чтобы уж наверняка не оставить никаких сомнений в своей правдивости. «А тебя самого, кстати, как зовут?»       - Чон Чонгук, - юноша коротко усмехается, произнося это, и откидывается на спинку сиденья, наблюдая за реакцией       Тэхён откладывает грифель и удивлённо вглядывается в сидящего рядом парня. А ведь Ким предполагал, что тот из правящей династии. Ну что ж, оказался близок к правде – перед ним сам король. «То есть мне стоит обращаться к тебе «Ваше высочество»? Или простого «Господин Чон» будет достаточно?»       - А ты правда совсем не покладистый, как твой бывший хозяин и предупреждал, - Чон улыбается, но явно не выглядит раздражённым такой реакцией, - Быстро понял, кто я. Откуда простой шлюхе вообще столько всего известно?       «Когда не можешь говорить, приходится много слушать», туманно отвечает Тэ и улыбается тоже, поднимая голову от доски. Чонгук не выглядит ни высокомерным, ни строгим. Он совсем не такой, каким Тэхён представлял себе короля. Хотя, он ведь тоже человек, верно? А значит и не должен быть постоянно серьёзным и статным. Он по виду вообще ещё мальчишка в конце концов. «Кстати, могу я узнать, зачем королю вдруг понадобилась «надёжная и неболтливая» шлюха?»       - А если я скажу, что не можешь – о чём ты подумаешь? – с ноткой хитрости спрашивает Чон, но что-то в его настроении как будто меняется       «О том, что вы или не доверяете мне достаточно, или стыдитесь причины», честно отвечает Тэ и вопросительно смотрит на юношу, легко пожимающего плечами       - Тогда так и думай, - выдыхает Чонгук после недолгой паузы, отворачиваясь к окну и как-то вдруг посерьёзнев, - Дорога долгая, нам обоим лучше будет поспать.       Тэхён ненадолго замирает, смотря на парня, а затем отворачивается тоже. Чёрт его знает, из-за чего у него так вдруг изменилось настроение, но это как минимум не Кимово дело. Как максимум Чон прав, и им обоим не помешает сон, всё-таки ночь на дворе. Тэ шумно вздыхает и закрывает глаза, рефлекторно скрещивая руки и как бы приобнимая себя во сне. За окошком мерно шумит ночь, и Ким полностью сосредотачивается на том, чтобы слушать её, позволяя зыбкому дорожному сну постепенно поглотить себя.       Просыпается Тэхён от осторожного, но настойчивого прикосновения к плечу. Внутрь повозки уже пробивается неяркий солнечный свет, полоса которого падает ровно Киму на нос, ненадолго слепя, но сидящий рядом с ним Чон задёргивает плотные шторы.       - Мы скоро приедем, - негромко оповещает Чонгук, зашторивая окно со своей стороны тоже и убирая что-то в сумку, - Так что я решил разбудить тебя пораньше.       Тэ слабо кивает и закрывает лицо ладонями, растирая лоб, глаза и виски, чтобы быстрее проснуться. Юноша в отличие от него выглядит вполне бодрым, разве что усталым немного, словно совсем и не спал. Тэхён слабо сонно хмурится, замечая это, и начинает неторопливо писать. «Ты спал? Выглядишь устало»       - А? – чуть удивлённо выдыхает Чон, когда парень несильно касается его плеча, показывая доску с вопросом       Чонгук на несколько секунд подвисает, замечая на чужом лице лёгкую обеспокоенность, всё ещё смешанную с сонливостью. Тэхён выглядит забавно и почти мило в этот момент. Заспанный, с припухшими глазами и слегка растрепавшимися, где-то примятыми, а где-то наоборот торчком стоящими волосам, но уже серьёзный и даже немного обеспокоенный. Гук с трудом подавляет в себе желание потрепать его по голове, наведя ещё больший беспорядок в его волосах, и проглатывает не пойми откуда взявшийся приступ умилённой нежности к этому похожему на растрёпанного воробушка парню.       - Да, спал. С час назад проснулся, - наконец отвечает Чон, отмирая и вяло промаргиваясь, - И это нормально, что я выгляжу усталым: я в дороге считай со вчерашнего вечера. Ты вот вообще на воробья похож.       «На воробья?» переспрашивает Тэхён, вскидывая брови, но секунду спустя до него всё-таки доходит осознание почему, и Ким зарывается пальцами в волосы, принимаясь наводить на голове хотя бы относительный порядок. Чонгук мягко улыбается, наблюдая за ним, а затем отворачивается, тяжело сгладывая вдруг подступившую кислоту. Всё-таки голод и дорога отвратительное сочетание.       «Всё в порядке?» спрашивает Тэ, пригладив наконец волосы и заметив чужое состояние.       - Всё нормально, - отмахивается Чонгук и старается не обращать внимания на противное ощущение подкатывающей голодной тошноты, - Просто быть голодным в дороге… не очень.       Ким коротко вскидывает брови и тихонько фыркает, но затем тянется к по-прежнему подвязанной на пояс сумке, доставая из неё завёрнутый в тряпку тинпан. «Тогда, думаю, тебе стоит поесть» быстро подписывает, протягивая Чону свёрток.       - Откуда у тебя это? – удивлённо спрашивает юноша, но пирожок принимает и осторожно принюхивается к едва ощущаемому запаху начинки, прежде чем откусить немного       «Одна лавочница дала вчера, а я спрятал от Сокджин-нима», признаётся Тэхён, сдерживая улыбку при виде того, с какой осторожностью и одновременно торопливостью Чон ест. «Ты давно не ел?»       - Со вчерашнего вечера, - бормочет Чонгук, доедая булочку и наклоняясь к сумке за лежащей в ней флягой, - Раннего вечера. В дорогу только воду взяли, так что вот. Спасибо тебе кстати.       «Не за что». Тэ улыбается, прислушиваясь к собственному телу. Голод чувствуется привычно притуплённо, каким-то далёким и едва ощутимым холодком, а значит пока что сам он почти и не голоден. Хотя об этом наверное стоило подумать до того, как Ким отдал тинпан. Ну да какая разница теперь? «Но раз ты непривычен к голоду, то стоит задумываться о еде перед дорогой».       - Не поучай меня, - серьёзно напоминает Чон и хмурится, убирая фляжку и затягивая горловину сумки, - Не забывай, с кем разговариваешь. Особенно, когда мы приедем.       «Мне нужно знать что-нибудь перед этим?», тоже посерьёзнев, спрашивает Тэхён       - Не думаю, - Чонгук качает головой и, выглянув из окна, договаривает уже довольно быстро, - Просто соблюдай приличия.       Тэ кивает, чувствуя, как повозка начинает замедлять ход и вскоре останавливается. Чон, подхватив с пола сумку, спокойно открывает дверцу и ловко спускается, после протягивая Тэхёну руку, чтобы тот мог спуститься тоже. Ким благодарно кивает и наскоро осматривается вокруг. Они стоят в небольшом дворике, полностью огороженном высоким забором, перед входом в большое богато украшенное здание.       Чонгук, пару секунд помедлив, направляется к дверям, но успевает пройти только половину пути, когда те открываются, выпуская во дворик почти бегущего парня. Чон при его виде замирает на секунду, явно удивлённый, и опускает сумку на землю, позволяя юноше подбежать и повиснуть у себя на шее. Тэхён остаётся ошарашенно стоять в нескольких шагах за спиной Чонгука, наблюдая за тем, как он обнимает парня за талию, даже немного приподнимая, и коротко целует в губы. Вот так приехали. То есть здесь у него кто-то уже есть? Но тогда зачем ему…?       - Ну привет, придурок, - выдыхает незнакомый парень, когда Чон опускает его на землю       - Почему сразу придурок? – тянет Чонгук почти обиженно и несколько секунд сверлит юношу взглядом, как будто дожидаясь ответа, - Боже, я только приехал, а ты уже обзываешься. Что такого я сделал на этот раз?       - Ничего, - парень издевательски пожимает плечами, с ног до головы оглядывая Гука, - Просто уехал чёрт пойми куда, никого не предупредив. Я, понимаешь ли, спешил к тебе, думал, как бы побыстрее добраться домой, а то меня не было два месяца. И тут я приезжаю вечером, усталый, думаю, что вот я наконец-то дома, и сейчас ты меня встретишь, но тебя нет. Я начинаю расспрашивать, а мне отвечают «Извините, господин Пак, ваш брат куда-то уехал несколько часов назад и мы не знаем, когда он вернётся». Так что ты придурок, Чон.       - Неужели ты будешь дуться на меня за это? – смешливо интересуется Чонгук, берясь за ручки сумки, но парень нагло перехватывает их из его руки, - Я ездил по важному делу. И я не думал, что ты вернёшься именно в этот вечер.       - Даже не надейся, что теперь ты прощён, раз «не думал». Думать вообще-то полезно, - язвительно произносит юноша и, забрав чужие вещи, собирается уже уйти внутрь, - По какому это кстати важному делу ты уезжал?       - По такому, - неопределённо отвечает Чон, оборачиваясь к всё ещё стоящему в нескольких шагах позади него Тэхёну, - Пойдём.       - Нет-нет, подожди, - останавливается, заметив Кима, парень и внимательно оглядывает теперь уже его, - Сначала я как минимум узнаю, кто это и почему он – твоё «важное дело»? Ты что, всё-таки купил себе шлюху?       - Да, - устало выдыхает Чонгук, будто бы эта темя разговора утомляет его, - Его зовут Тэхён, - произносит Чон, а затем, уже повернувшись к Киму добавляет, - Тэхён, это Пак Чимин, мой несносный брат.       Брат? Тэ старается не выдать своего удивления, вежливо кланяясь юноше. Интересные же у них братские отношения.       - Да как ты смеешь так говорить обо мне, мелочь?! - совсем без обиды в голосе, но зато с напускной серьёзностью произносит парень, на секунду отвлекаясь от внимательного разглядывания Тэхёна для того, чтобы стрельнуть в Гука глазами, - Ладно, он симпатичный. Но ты уверен, что не разболтает кому-нибудь о том, о чём болтать не следует?       - Уверен, хён, - с почти не наигранной уважительностью отвечает Чонгук, ободряюще кивая Киму и всё-таки негласно приглашая обоих парней пойти наконец внутрь, - Уж насчёт того, что он не разболтает, точно.       - И с чего бы такая уверенность? – спрашивает Пак, последний раз смеряя Тэ взглядом       - Не думаю, что немой сможет кому-то что-то разболтать, - Чон легко пожимает плечами и разворачивается в сторону оставшихся распахнутыми дверей, наконец входя в здание, - Отдай мне сумку, хён. И иди лучше подыщи ему хорошую комнату. Хорошую, понял меня? Я пойду разложу вещи и полежу немного.       - Будет сделано, ваше высочество, - Чимин закатывает глаза и отдаёт брату сумку, останавливаясь на пару секунд, прежде чем уйти в хитросплетение коридоров, - Я зайду, как закончу.       Чон только кивает, уходя в противоположную сторону. Пак снова окидывает оставшегося с ним Тэхёна критическим взглядом и хмурится, но всё-таки кивает идти за ним. Спутанные между собой неширокие проходы, построенные явно для слуг, а не для самих господ, быстро сменяют друг друга, пока несколько минут спустя не выводят в более широкий и светлый коридор. Ещё несколько переходов и поворотов и Чимин замедляет шаг, отодвигая рукой лёгкую непрозрачную ткань, занавешивающую одну из арок. Все двери, выходящие в скрытый за ней коридор, оказываются открыты, и Пак, помедлив немного, видимо выбирая, заходит во вторую левую.       - Пусть будет эта, - равнодушно произносит юноша, коротко оглядываясь и кивая собственным мыслям, - Теперь это будет твоя комната, располагайся, всё такое. Где твои вещи, кстати?       «У меня их нет», быстро пишет Тэхён на доске, которую Чонгук так и не удосужился забрать обратно себе. Хотя может он это специально?       - Допустим… - чуть удивлённо тянет Чимин, а затем снова хмурится, - Так ты действительно немой?       «Действительно», отвечает Ким, с трудом удерживаясь от колкости. Нельзя. Нужно быть послушным и тихим и не наживать себе лишних неприятностей. Но, чёрт, зачем задавать настолько тупые вопросы?       - Ладно, - Пак задумчиво кивает и направляется к выходу из комнаты, уже на пороге бросая короткое, - Осваивайся пока. Думаю, Чонгук зайдёт к тебе ближе к вечеру.       Тэхён провожает его взглядом и слабо морщится, слыша, как щёлкает задвижка на двери. Ну да, конечно, кто бы сомневался. Ким тяжело вздыхает, отвязывая от пояса почти пустую сумку и откладывая её на стоящий у окна стол. Новая комната не в пример просторнее той комнатушки у Джина. На полу тонкий ковёр, у противоположной входу стены довольно большой деревянный стол с ящиками, настоящий, а не как раньше составленный из чёрт пойми чего, перед ним мягкое на вид кресло с высокой спинкой, а рядом большой пустой наполовину открытый шкаф. А ещё просто огромная двуспальная кровать, занимающая большую часть пространства, у правой стены.       И даже несмотря на все эти предметы мебели в комнате всё равно остаётся ещё много свободного места. А ещё дверь в левой стене. Тэхён осторожно нажимает на ручку на самом деле без особой надежды, что дверь откроется, но она совершенно легко поддаётся, пропуская его в ещё одну комнату. В ванную, если быть точнее. Она вполовину меньше основной комнаты, но это не имеет почти никакого значения, просто потому что это ванная. Самая настоящая. С большой стоящей под узким окошком чашей с двумя медными кранами.       Ким осторожно крутит один, подставляя под мгновенно хлынувшую из него воду ладонь, и тут же отдёргивает руку. Из правого крана идёт кипяток. Самый настоящий, горячий, а не чуть тёплый кипяток. Тэхён шумно выдыхает, чувствуя что-то между радостью и благоговением, и оставляет кран открытым, чтобы набрать себе ванну. Большую и тёплую. Такую, в которую можно будет залезть и долго-долго сидеть, навёрстывая все прошедшие несколько лет без подобного удовольствия.