Трилогия «Омега»: книга первая

Ирука сорвался с места. Он бросился к Омеге и упал на колени. Губы Хисаши посинели, одна его рука выскользнула из-под одеяла и безвольно висела. Но когда Ирука прикоснулся к нему, он все еще был теплым. А это значит, что шанс еще есть! — Отдай его мне, — потребовал он, надеясь, что это не прозвучало, как приказ. Его Альфа ревел внутри него, требуя защиты, спасения. Несмотря на то, что Омега был полностью ошеломлен, он подчинился. Ирука сорвал одеяло, нашел плечевую артерию и попытался нащупать пульс. Ничего. Плохо. Он вскочил на ноги и подбежал к столу. Он вытащил стул и швырнул его, не замечая, что приложил слишком много силы, отчего стул, ударившись об стену, разлетелся на куски. Ирука быстро уложил ребенка на спину, приложил два пальца к середине груди и начал массировать. Он почувствовал, как Омега подошел к нему, обхватил дрожащими руками его правую ногу, отчаянно прижимая к себе. Он знал, что глаза Омеги были прикованы к его сыну. Ему не нужно было смотреть на него, чтобы понять выражение ужаса на его лице… он чувствовал этот запах. Тридцать нажатий, два вдоха. — Можете ли вы…вы можете… спасти его? — спросил Омега между рыданиями. — Не знаю, — честно ответил Ирука. Тридцать нажатий, два вдоха. Но я не сдамся! Тридцать нажатий, два вдоха. Омега сжимал в кулаках и царапал его штанину, его слезы градом скатывались по ткани. Тридцать нажатий, два вдоха. Он прикрыл ладонью нос и рот Хисаши… дыхания не было. Он проверил его пульс… ничего. Итак, еще раз… тридцать нажатий, два вдоха. — А-Альфа-сама? Тридцать нажатий, два вдоха. Он повторял это снова, и снова, и снова. Ирука стиснул зубы, но не обнаружил никаких изменений. У них заканчивалось время. Тридцать сжатий… Он знал, что в этой стране нет технологий, способных заставить сердце Хисаши снова биться. И Омега не знал, что такое искусственное дыхание. Должно же быть что-то еще, что он мог бы сделать! Два вдоха… Хоть что-нибудь… Стоять… точно! Он посмотрел вниз на Омегу. — Ты можешь сделать молнию? Омега молча, отчаянно кивнул. — Ладно, хорошо! Можешь ли ты направить небольшой разряд в его сердце? — спросил он, мысленно отслеживая количество нажатий. — Только маленький? — Я… да. Да! — Ладно, готовься. Ты сделаешь это после вдоха. Омега встал, его запах был кислым от страха. После того, как Ирука сделал два глубоких вдоха, Омега протянул руку и положил ее на крошечный торс своего сына. Голубая молния окружила его руку, затем пронеслась по телу Хисаши, заставив тело ребенка дернуться. Ирука проигнорировал страдальческий вой Омеги при виде этого зрелища, проверяя, нет ли признаков жизни. Ничего. — Мне нужно, чтобы ты сделал это снова, — сказал ему Ирука, возобновляя массаж. Омега вздрогнул. — Сейчас! — сказал Ирука, отступая назад после того, как сделал два вдоха. Он чувствовал, как взмок его лоб и как пот стекает по спине. Омега повиновался, посылая еще одну молнию через своего сына. Маленькое тельце снова дернулось и безжизненно шлепнулось обратно на стол. — Давай, малыш, — сказал Ирука, снова возобновляя сжимания. — Давай же! И вот тогда, чудесным образом, Хисаши задрожал, закашлялся, а затем издал долгий, пронзительный крик. Ирука ахнул, и Омега упал на колени, их обоих захлестнуло невероятное облегчение. Ирука поднял плачущего ребенка, посадил его к себе на плечо и обнял. — Вот так, молодец! Не пугай нас так больше, ладно, малыш? Он глубоко вдохнул, и в его ноздри ударил чистый аромат с нотками апельсина и корицы. Это было лучшее, что он когда-либо слышал. Именно тогда он понял, что бессознательно учуял запах ребенка. Обычно это могли сделать только родители… Списав это на напряженность момента, он опустил плачущего мальчика на одну руку. Он положил свободную ладонь на центр груди Хисаши, как никогда благодарный за то, что тот знает основы полевого медицинского ниндзюцу. По крайней мере, он мог сказать, что его тело теперь функционирует нормально и что его ребра не треснули во время искусственного дыхания. Он послал через себя волну теплой чакры, успокаивающую любую боль. Закончив, он опустился на колени рядом с Омегой. — Вот, прижми его к себе. Ощущение твоего сердцебиения и дыхания поможет ему. Омега взял ребенка, прижимая его к своему плечу. Он почувствовал запах своего сына и заплакал. — О, Хисаши! Мое бедное дитя! Он дрожал, как осиновый лист на ветру. Ирука обхватил руками тонкое тело и позволил Омеге прислониться к нему, пока тот рыдал. — Шшшш, — успокоил его Ирука, поглаживая одной рукой по спине, осторожно касаясь все еще заживающих ран. — Теперь все хорошо. В промежутках между криками, исходящими от мальчика и его родителя, Ирука тихо напевал, пытаясь успокоить их обоих. Его Альфа хотел, чтобы они знали, что с ними все в порядке, что он позаботится о них. — Эй, попробуй замедлить дыхание. Ты на грани панической атаки, а это было бы нехорошо для Хисаши. Ирука сконцентрировал на своем запястье столько успокаивающих феромонов, сколько смог. Он поднес его к носу Омеги, позволяя ему один раз глубоко вдохнуть его запах, затем переместился, чтобы прижать его к пахучей железе на бледной шее. Это позволило бы его собственному спокойствию смешаться с естественным ароматом Омеги. Будь спокоен, мой Омега. Все хорошо, я всегда буду защищать тебя и Хисаши. Постепенно рыдания Омеги стихли, а его дыхание стало глубже. Его дрожь замедлилась. — Вот так, отлично, — тихо и одобрительно пробормотал Ирука. — Тихо-тихо. А теперь, не мог бы ты рассказать мне, что произошло? Омега судорожно вздохнул. — Я… я… кормил его. Потом он закашлялся, и после этого он… он… Ирука кивнул. — Похоже, он подавился молоком. В будущем просто проследи, чтобы он не пил слишком быстро, хорошо? — он был чрезвычайно благодарен за все разговоры о детях, которые он подслушал у омег в Академии. Омега отстранился, низко опустив голову. — Это я виноват, — прерывисто прошептал он. Ирука положил руки ему на плечи. — Нет, это не так. Ты не сделал ничего плохого. Омега посмотрел на него снизу вверх, открыв оба глаза, по его щекам катились свежие слезы. Ирука обхватил ладонями его лицо и осторожно вытер их большими пальцами. Затем он взял руки Омеги в свои ладони. — Давай, — он помог ему подняться на ноги. Омега повиновался, все еще дрожа от эмоций. Ирука не отпускал его, пока вел к его месту на ковре, прося сесть. Он поднял одеяло Хисаши. — Вот, давай укроем его. Ему нужно оставаться в тепле и с тобой кожа к коже. Это поможет ему быстрее пойти на поправку. Омега взял сына таким образом, чтобы Ируке было удобнее прикрыть его тканью. Затем он поднял одеяло Омеги и обернул им дрожащие плечи. — Нам следует устроить тебе гнездышко. Омега посмотрел на него. — Что это, Альфа-сама? Этот вопрос был подобен удару кунаем в живот. Гнездо было очень важным атрибутом для омег. И это прекрасное создание даже не знало, что это такое. Ирука прочистил горло, чтобы быть уверенным, что его голос прозвучит ровно. — Это… место, которое можно назвать своим собственным. Место, где тепло и в котором ты чувствуешь себя в безопасности. — Ой. Тогда у меня уже есть гнездо, Альфа-сама. Ирука был сбит с толку. — Что ты имеешь в виду? — Прямо здесь, — сказал он. — Это самое удобное место, которое мне когда-либо предоставляли, Альфа-сама. Я благодарен вам за это. Меховой коврик, на котором можно спать, и одно одеяло, которым можно укрыться, и это было самым комфортным, что у него когда-либо было? В это было трудно поверить. Все, что Ирука смог выдавить из себя, это легкую грустную улыбку. Он похлопал Омегу по плечу и встал. Эмоции овладевали им, и ему нужно было побыть одному. Поэтому он направился в ванную, закрыл дверь и тяжело прислонился к ней спиной. Он почувствовал, как его собственные слезы потекли из глаз, когда он опустился на пол, сдерживая рыдания, чтобы Омега не услышал. Это было уже слишком. Пребывание здесь, в стране, где существовала система дискриминации и угнетения, полностью противоречащая его моральному кодексу, больно било набатом прямо в душу. Наблюдать за жестокостью, с которой обошлись с этим добрым и нежным Омегой, было отвратительно. И если бы он не смог спасти Хисаши, сердце Ируки разбилось бы. Если бы он планировал обычный школьный день, то пришел бы слишком поздно. Хисаши бы уже было не спасти, и Омегу было бы не утешить. Потеря щенка могла убить его. Ирука прикусил свой кулак, подавляя крик боли и разочарования. Никогда прежде ему так сильно не хотелось отказаться от миссии. Но он был шиноби Конохи. Он должен терпеть. Ирука уперся локтями в колени, прикрыв рот и нос руками. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы восстановить самообладание, затем вытер слезы с глаз. Он встал и плеснул себе в лицо холодной водой. Вытершись, он посмотрел в зеркало… все следы его слез исчезли. Он открыл дверь и увидел, что Омега все еще сидит на ковре. Хисаши прижался щекой к его груди, посасывая мизинец своего родителя. Эти разные глаза посмотрели на него, и Ирука одарил его, как он надеялся, ободряющей улыбкой. Но Омега посмотрел на него с любопытством. Казалось, он был слегка шокирован. Вот тогда-то Ирука и вспомнил о его остром обонянии. Омега почуял, что он плакал. — Могу я… что-нибудь сделать для вас, Альфа-сама? Он покачал головой, махнув рукой в знак отказа. — Нет, со мной все в порядке. Он посмотрел направо и увидел обломки стула, который он швырнул о стену. Он почесал затылок, чувствуя себя неловко, когда подошел к столу. Ну, немножко переборщил. Потеряй он контроль в неподходящий момент, он бы легко разорвал человека надвое. Большую часть времени Ирука не возражал быть Альфой. Обычно он мог усмирить это неподдающуюся контролю силу… дети в Академии были еще недостаточно взрослыми, чтобы его Альфа почувствовал вызов. Так что иногда он даже забывал о том, насколько он может разозлиться. Но видеть разрушение такого рода от одного удара… вот почему он никогда не отпускал своего Альфу на свободу. Потому что он не мог ему доверять. Ирука опустился на колени и начал медленно собирать обломки дерева в охапку. — Я могу сделать это для вас, Альфа-сама! Он печально улыбнулся про себя, не поворачиваясь к Омеге. — Нет, ты больше нужен Хисаши. Потребовалось несколько заходов, но вскоре все части стула сгорели в огне. Ирука стоял рядом с камином, наблюдая, как доски трещат, лопаются и медленно превращаются в пепел. — Альфа-сама? Ирука посмотрел вниз, увидев, что Омега подполз к нему. Он все еще держал своего сына, и тот удовлетворенно ворковал. Омега склонил голову. — Я должен поблагодарить вас за… — Нет, не должен, — сказал ему Ирука. Его голос звучал устало. Омега задрожал. — Вы… вы не понимаете, Альфа-сама. Если бы я все еще был с принцем, Хисаши бы… он бы… Ирука опустился на колени. — Я рад, что смог помочь ему. Омега покачал головой. — Дело… дело не только в этом, Альфа-сама. Я никогда не нравился принцу. Даже если бы он обладал вашими знаниями, он бы никогда… — он замолчал, подавившись очередным всхлипом. — Я был воспитан в системе, которая ценит жизнь, — он коснулся подбородка Омеги, поднял его голову и улыбнулся, глядя в разноцветные глаза. — Каждую жизнь. Бледные губы Омеги приоткрылись в шоке. Слезы на его щеках блестели, как кристаллы, в свете камина. Ирука осторожно вытер их. — Сейчас в этом нет необходимости. — Как я могу отблагодарить вас за спасение Хисаши, Альфа-сама? — Он жив. Этого вполне достаточно. Омега покачал головой. — Н-нет, Альфа-сама. Нет! Должно же быть что-то, что я могу сделать! Ирука хотел сказать ему, чтобы он не беспокоился об этом, но он увидел неприкрытые эмоции в этих глазах. Омега практически умолял что-нибудь сделать. И, если Ирука был полностью честен с самим собой, была одна вещь, которой он действительно хотел. — На самом деле, есть кое-что, что я хотел бы сделать, — тихо сказал он, — но ты можешь отказаться, если тебе это не понравится. Омега сел чуть прямее. — Все, что угодно, Альфа-сама! Ирука облизнул внезапно пересохшие губы. — Могу я… понюхать тебя? Серебристые брови сошлись в замешательстве. Он ожидал чего угодно, но явно не этого. Но, не колеблясь, он придвинулся ближе и наклонился вперед, позволяя Ируке легко добраться до его пахучей железы. Ирука медленно опустил нос, пока не коснулся его шеи. Он глубоко вздохнул. Омега пах совершенно божественно… свежо и чисто, как луг после ливня. Было даже ощущение прохлады, которое успокаивало боль в костях, о существовании которой он даже не подозревал. Совсем недавно он думал, что запах Хисаши — лучшее, что он когда-либо слышал. Но это даже не шло ни в какое сравнение с этим. Было хорошо известно, что запах и феромоны омеги могут успокоить альфу лучше, чем что-либо другое. Ирука до конца не осознавал, насколько отчаянно он нуждался в ощущении покоя, и он наслаждался ароматом Омеги, чувствуя, как он струится по его телу и успокаивает душу. И тут он понял, что ему не следовало даже просить об этом. Конечно, Омега не отказал бы ему. Он был альфой. Так была ли его готовность истинным согласием? Ирука сомневался в этом. Он отстранился, смаргивая собственные слезы. Омега посмотрел на него снизу вверх, в его глазах читалось любопытство. — Вам грустно. Ирука улыбнулся ему. — Со мной все в порядке. Омега придвинулся ближе. — Пожалуйста… позвольте мне помочь, Альфа-сама. Ирука протянул руку и погладил его по щеке. — Ты невероятно мил. Но не беспокойся обо мне, ладно? Омега наклонил голову. Его жизнь была посвящена служению альфам, удовлетворению потребностей альф, тому, чтобы альфы были довольны и счастливы. — Я… не понимаю, Альфа-сама. Это моя работа… — Присматривать за Хисаши, — закончил за него Ирука. — Да, — сказал он, — и нет. — Забота о Хисаши — вот твой приоритет. Омега слегка наклонил голову, и его нижняя губа задрожала. — Вы… вы желаете другого омегу, Альфа-сама? — Нет! — решительно сказал он. Затем он вздохнул и повторил, — Нет, — более мягким тоном. Он не хотел еще одного омегу. Как бы сильно он ни хотел помочь им всем, еще с одним он бы не справился. Да еще и с тем фактом, что даже при простом упоминании о другом омеге его Альфа вспыхивал яростью. Нет, этот Омега. Только он. Ирука улыбнулся и поднялся, чувствуя необходимость установить некоторую дистанцию между собой и Омегой. Он отошел в другой конец комнаты. Раздался стук в дверь, и вошли две горничные с обедом. Горничная, которая принесла ему обед, посмотрела на стол, приподняв бровь. Стул, который он случайно разбил об стену, был тем, на котором обычно сидел Ирука. Она ничего не сказала, только поставила поднос перед другим стулом, поклонилась и ушла. Ирука разделил свою трапезу с Омегой. Час спустя к двери подошел мужчина-бета и принес новый стул для Ируки. Ирука знал, что ему следует разыскать лорда Соту, чтобы обсудить Исаму и других детей, покинувших класс ранее в тот день. Но он не мог покинуть Омегу, настолько потрясен был испытанием, выпавшим на долю Хисаши. Его Альфа хотел оставаться рядом, чтобы защитить на случай, если что-то пойдет не так. К счастью, Хисаши нормально питался в течение дня, без каких-либо проблем. Той ночью Ирука рухнул в постель, совершенно измученный событиями дня. Прошло всего несколько секунд, прежде чем он заснул. Он не знал, который был час, когда его разбудил щелкающий звук. Ему не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что это открывалось одно из окон. Или оно закрывалось? Он сел и огляделся. Он не увидел Омегу. Встав, он подошел к изножью кровати. Омеги не было на своем месте, и Хисаши не было в колыбели. Он подлетел к окну, под которым стоял диван, и выглянул наружу. Там, быстро направляясь к лесу, бежал Омега. В руках он сжимал небольшой завернутый сверток. Куда он направлялся? Неужели он убегал? Если бы это было так, Ирука не мог винить его. Эта страна была худшим местом для омег. Но что, если его поймают? Страх сжал внутренности Ируки. Если его поймают, он даже не сможет помочь ему. Неужели они просто схватят его и вернут обратно? Или они прикончат его, а возможно, и его ребенка тоже? Если ты собираешься преследовать его, лучше решись сейчас. Его будет трудно выследить в темноте. Приняв решение, Ирука быстро натянул форму и выскользнул в холодную, залитую лунным светом ночь.