Трилогия «Омега»: книга первая

Настал тот самый день. Ирука был одновременно взволнован и нервничал. Он обожал свою работу, и хотя обычаи страны Бронзы терзали его душу, это не могло полностью подавить его ликование по поводу того, что он наконец-то по-настоящему приступит к своей миссии. Омега наблюдал, только что уложив сына в колыбельку, как он натягивает жилет. Они только закончили завтракать, и малыш по привычке сразу же засопел. Ирука чувствовал, что Омега нервничает, и понятия не имел, почему. Но Омега явно чего-то боялся, и прямо сейчас Ирука не мог этого изменить. Он сел на край кровати и начал обматывать ноги и застегивать брюки. Едва он взял моток бинтов, тихий голос произнес: — Я могу сделать это для вас, Альфа-сама. Ирука остановился и увидел, что Омега смотрит на него из-за спинки кровати. Он одарил его улыбкой. — Я и сам могу. Омега подполз к нему. — Пожалуйста, Альфа-сама? — он задрожал. — Мне… нужно… что-нибудь сделать… для вас… Ирука вздохнул. Ему не нравилась идея о том, что Омега будет служить ему. Это было неправильно. Но, по мнению Омеги, это был его долг. И, возможно, причиной его нервозности было то, что Ирука не позволял ему его выполнять. Поэтому Ирука, еще несколько секунд подумав, протянул ему бинты. — Хорошо. Облегчение, затопившее запах Омеги, было сильным. Нетерпеливыми пальцами он взял бинты и принялся перевязывать ноги Ируки с такой скоростью и точностью, что это даже удивляло. Он сделал все идеально — узлы были ровными, плотными и при этом не давящими. — Ух ты, — вздохнул Ирука. — У тебя хорошо получается. — Я рад, что вы довольны, Альфа-сама. Я хочу быть хорошим для вас. Ирука улыбнулся ему, когда он поднялся. Он собрал коллекцию самодельных табличек, затем влез в сандалии. — Должен ли я… сопровождать вас, Альфа-сама? Ирука потрясенно посмотрел на него. — Разве тебе не нужно остаться здесь с Хисаши? Омега съежился, выглядя смущенным. — Я мог бы взять его с собой, Альфа-сама. Ирука посмотрел на спящего мальчика в колыбели. Его жизнь и так с самого начала не задалась удачно, он должен быть таким измотанным. И он знал, что Омега все еще восстанавливается после родов. Им не следовало таскаться с ним по комплексу. Он опустился на колени перед Омегой. — На самом деле, вам лучше остаться здесь и отдохнуть. Вы оба через многое прошли за последние пару дней. Я не хочу, чтобы ты изматывал себя. Омега опустил голову. — Как пожелаете, Альфа-сама, — сказал он, но страх и печаль снова появились в его запахе. Ирука коснулся его руки. — Мне приятно думать, что ты отдыхаешь и лечишься. Омега посмотрел на него. — Я хочу доставить вам удовольствие, Альфа-сама. — И ты это делаешь. Я никогда не перестану быть довольным им. Он великолепен! Губы Омеги слегка приоткрылись от шока. Он дрожал, когда с его языка слетал еле слышимый шепот. — Спасибо вам, Альфа-сама. Ирука улыбнулся. — Я вернусь через несколько часов. Он направился в комнату, чувствуя легкость в походке. Тогда он понял, насколько тяжело давила на него разлука Омеги со своим щенком. Теперь же его внутренний Альфа дулся от гордости, что именно благодаря ему Ирука смог вернуть Хисаши Омеге. Обычно Ирука всегда первым приходил в класс. Но не сегодня. Все двадцать пять студентов уже сидели на своих местах, и, что самое удивительное, Сота стоял рядом с учительским столом, а уже знакомые две Омеги сидели у его ног. — А, доброе утро, Ирука-сенсей! — Лорд Сота, — приветствовал он с поклоном, вновь обретя самообладание. Сота рассмеялся и махнул рукой. — Не нужно сейчас быть со мной таким формальным, мой дорогой мальчик. Мы все очень рады этому новому опыту, — он повернулся и с улыбкой посмотрел на детей. Ирука тоже посмотрел на них. Некоторые улыбались, некоторые выглядели нервными, но большинство казались скучающими и раздраженными. И тот, кто больше всех хмурился, был мальчиком на вид лет шестнадцати, со светлыми как лед волосами и проницательными голубыми глазами. Исаму, без сомнения. Сота оглянулся на Ируку. — Хммм, я вижу, ты не взял с собой Омегу. Ты им недоволен? Так вот почему он расстраивается, когда я говорю ему не идти со мной. Он думает, что он передо мной провинился. — Нет, наоборот. Я просто подумал, что это неуместно, поскольку ему нужно заботиться о новорожденном. — Ах да, я слышал об этом. Ты забрал мальчика, да? — он в замешательстве покачал головой. — Это очень странно. Ты очень от нас отличаешься. Ирука приподнял уголок губ в некоем подобии озорной усмешки. — Разве это плохо? Сота откинул голову назад и рассмеялся. — Нет, нет, вовсе нет! Я просто никогда не видел, чтобы Альфа был настолько… привязан к Омеге. Ты правда доволен им? Мы всегда можем подарить тебе другого. В конце концов, омеги после родов… могут быть какое-то время неадекватны. Ирука улыбнулся ему. — Это зависит от того, что вы определяете как неадекватное. Он усмехнулся. — Действительно, верно! Ты учитель, так что ясно, что ты питаешь слабость к детям. Я уверен, что у тебя дома много своих собственных. — Вообще-то… нет. Сота приподнял бровь. — Да? Ха, — он хлопнул в ладоши. — О, только посмотрите… болтаем с тобой без умолку, когда тебе нужно вести урок! Пожалуйста, дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится, Ирука-сенсей. — Хорошо, сэр. С этими словами Сота щелкнул пальцами, и его омеги встали и последовали за ним из комнаты. Ирука зашел за свой стол, разложил таблицы, затем оглядел класс. — Ладно, пора начинать. Меня зовут… — Мы уже знаем. Ирука посмотрел на светловолосого парня. — Действительно? Мальчик скрестил руки на груди. — Мой оджисан только и делал, что говорил о вас. Ирука кивнул. — Ты Исаму, верно? Он ухмыльнулся. — Да, и что? — Что ж, как внуку лорда Соты и сыну принца, я думаю, тебе было бы больше всего интересно, чему я собираюсь вас научить. Парень рассмеялся. — Вы слишком много на себя берете. Как будто я могу чему-то научиться у Альфы-подкаблучника. — Исаму, прекрати это, — сказала девушка, сидевшая за другим столом. — Я не обязан тебя слушать, Фумиэ! Помни, я твой начальник. Девушка фыркнула. — Пока что ты всего лишь идиот. Пара ребят рассмеялась над ее заявлением. — Хорошо, давайте сейчас успокоимся и начнем, — поднял руки Ирука. Вести класс, в котором были только альфы, оказалось сложнее, чем он ожидал. — А теперь я подумал, что нам было бы полезно получше узнать друг друга. Итак, давайте каждый из вас представится и расскажет мне что-нибудь о себе. Исаму рассмеялся. — Это так бесполезно. Ирука посмотрел на него. — О, ты так думаешь? — Я так не думаю, я это знаю. Мой отец говорит, что это пустая трата времени. Весь смысл этого «обучения» в том, чтобы Страна Бронзы могла налаживать отношения с другими народами. Но это глупо. Нам и сейчас хорошо живется. — Но мы могли бы завести новых друзей, — заметила другая девушка. Она была маленькой и, очевидно, самой младшей в классе. — Шизука, ты наивна. Другие земли не хотят с нами дружить. Они придут и попытаются лишить нас наших традиций, попытаются поработить нас. Ирука задумчиво скрестил руки на груди. — В самом деле? Ты не думаешь, что есть что-то, чему вы могли бы научиться у другой страны или культуры, что могло бы принести пользу Стране Бронзы? Исаму наклонился вперед. — Не обижайтесь, сэнсэй, но вы из другой страны, и вы странный и непривычный. Все только и говорят об этом. Ирука усмехнулся. — Ну, есть одна вещь, которой мне определенно нужно тебя научить, и это не слушать досужие сплетни. Исаму ухмыльнулся. — Если это всего лишь сплетни, тогда почему вы не взяли своего Омегу? Его Альфа вспыхнул. — Это мое дело. Исаму посмотрел на мальчика, который сидел рядом с ним. — Разве это не одна из тех вещей, которые говорят взрослые, когда не хотят отвечать на вопрос? Мальчик рассмеялся и с энтузиазмом кивнул в знак согласия. Шизука прикусила губу. — Почему ты так настойчиво споришь? Фумиэ закатила глаза. — Потому что ему больше нечем заняться. — Эй, у меня есть много вещей, которыми я бы предпочел заниматься, но вместо этого я сижу здесь со всеми вами и этим чудаком сэнсэем. — Послушайте, — сказал Ирука, — дело в том, что я пришел по просьбе лорда Соты, чтобы помочь вам и обучить вас, и я выполню её, независимо от вашего ко мне отношения. Исаму откинулся на спинку стула. — Я здесь только потому, что этого захотел мой оджисан. Будь моя воля, вы бы никогда сюда не пришли. Это его истинные чувства? Или они принадлежат Исоджину? Ирука усмехнулся. — Многие дети так относятся к школе. Но потом они понимают, насколько может быть интересно получать знания и заводить новых друзей. Исаму развел руками. — Ну, тогда это еще бесполезнее. Потому что мы уже знаем друг друга, а учиться нам не то чтобы и очень надо. — Только ограниченные люди думают, что им нечему учиться. Исаму снова скрестил руки на груди. — И только высокомерные люди предполагают, что у них есть право всех поучать. Поверьте мне, Ирука-сенсей, нам и без вас хорошо. — О-о-о, дай ему шанс, Исаму, — сказал мальчик с задней парты. Даже несмотря на то что он сидел, Ирука мог сказать, что он был самым высоким из всех детей. — Неужели все действительно так плохо? — Было бы мудро с твоей стороны прислушаться к своему будущему повелителю, Тома! Тома сложил руки на столе. — Я был бы дураком, если бы последовал за слепым человеком. Исаму оглянулся на него. — Что ты имеешь в виду, болван? Я не слепой! Тома криво улыбнулся. — Ты действительно ничего не видишь, не так ли? Исаму фыркнул. — Если ты думаешь, что я не вижу, то ты тупица. — Ладно, хватит, — поднял руки Ирука. Они определенно были энергичными детьми. Несмотря на то, что он в основном работал с детьми дошкольного возраста, он никогда раньше не замечал какой-либо сложности в поддержании дисциплины. Тот факт, что они были еще слишком малы, что представить как альфы или омеги, значительно упрощал ему жизнь. Управлять классом, полной молодых, гормональных альфа-подростков, было действительно непросто. — Хорошо, давайте начнем, — Ирука обошел свой стол и прислонился к нему бедрами. — Как большинство из вас, кажется, уже знает, меня зовут Ирука-сенсей. Деревня, из которой я родом, называется Коноха. Я рад, что вы познакомились со мной поближе, так что, если у вас есть какие-либо вопросы… Несколько (примерно половина) рук взметнулись в воздух. Ирука обратился к каждому из них по очереди. Да, Коноха была деревней ниндзя, а он был настоящим шиноби. Его любимым блюдом был рамен. Нет, у него дома не было ни омег, ни собственных детей. Почему? Следующий вопрос… Ирука был здесь для того, чтобы преподавать базовые академические навыки, а не обсуждать различные социальные структуры Конохи и Страны Бронзы… особенно со своими учениками. Исаму громко вздохнул. — Это скучно. — Ну, я думаю, хватит обо мне. Пришло время вам рассказать о себе. Исаму встал. — Единственное, что вам нужно знать обо мне, это то, что я считаю эти занятия бессмысленными. Я ухожу. Ирука скрестил руки на груди. — Разве ты здесь не по приказу лорда Соты? — Он сказал, что я должен прийти сюда, но он не говорил, что мне нужно остаться. И с этими словами Исаму встал и направился к двери. — Кто-нибудь еще пойдет со мной? Класс переглянулся, и каждый подросток, который не поднял руку, встал и последовал за Исаму из комнаты. Обычно, когда он имел дело с непослушными и своенравными детьми, Ирука начинал кричать. Но здесь это не сработало бы. Если бы он накричал на Альф, они почувствовали бы, что им бросают вызов, и ситуация стала бы только хуже. Кроме того, эти дети были членами королевской семьи, сыновьями и дочерьми знати. Единственный опыт, который был у Ируки в обучении «мажоров», — это обучение сына нынешнего хокаге и внука предыдущего. И оба каге настаивали на том, чтобы к их подопечным относились так же, как к любому другому ученику. Фумиэ посмотрела на него. — Пусть это вас не беспокоит, Ирука-сенсей. Исаму всегда был придурком. Я вроде как это уже это понял. — Ну, неудивительно, с таким-то отцом, — заявил Тома, пожимая плечами. — Я думаю, нам нужно сменить тему, — сказал Ирука. — Вам, ребята, предстоит многое узнать обо мне. А теперь позволь мне узнать побольше о вас. Остальные ученики представились, и они были такими же, как любая другая группа детей… индивидуальными и неповторимыми. Фумиэ любила петь. У Шизуки был цветник, за которым она ухаживала. Тома любил астрономию. Ни у кого не было двух одинаковых увлечений. Как только они закончили, Ирука улыбнулся им. — Хорошо. Я с нетерпением жду возможности узнать каждого из вас еще ближе. Теперь давайте сосредоточимся на том, почему меня пригласили сюда. Кто-нибудь знает? — Чтобы мы научились читать и писать? — застенчиво спросила Шизука. Он улыбнулся. — Верно. Ты знаешь, почему это важно? — Ну, лорд Сота говорит, что это для того, чтобы мы могли подружиться с другими нациями, — сказала Фумиэ. — Да, но не только. Когда вы научитесь писать, вы сможете изложить свои мысли и идеи на бумаге. А умение читать позволит вам познакомиться с мыслями и идеями других людей, как в Стране Бронзы, так и по всему миру. — Звучит заманчиво, — протянула Фумиэ. — Это поможет уберечь нас от скуки. Ирука усмехнулся. — Это действительно так, — он протянул руку и взял свою стопку бумаг. — У меня здесь есть таблица для каждого из вас, которая поможет вам начать учиться читать и писать. Он раздал их, объяснил, что это такое, затем попросил остальных студентов попрактиковаться в произнесении и написании гласных. Он заставил их заниматься этим всего час, пытаясь облегчить занятия детей, которым только предстоит влиться в учебный процесс. Отпустив их, он вышел из комнаты, размышляя о прошедшем утре. Вероятно, ему придется поговорить с Сотой о его внуке и о том, как с ним следует обращаться. В остальном он чувствовал, что день прошел хорошо. Остальные студенты были заинтересованы и внимательны. Когда Ирука вошел в свою комнату, он чуть не споткнулся от совершенно неожиданного и ошеломляющего запаха крайнего отчаяния и агонии. Зная, что это исходит от Омеги, он посмотрел и увидел, что тот сидит на ковре, прислонившись спиной к кровати, со своим сыном на руках. Омега выл, его страдание было таким сильным, что Ирука почти физически ощущал его. Сердце сжалось от страха. — Что случилось? Все тело Омеги била дрожь. — Хи… Хисаши… Сердце валуном упало в пятки. — Что с ним? — Он… он не дышит, Альфа-сама! — Омега посмотрел на него снизу вверх, по его лицу текли слезы. — Он… он… сейчас… Жалкий всхлип вырвался из груди Омеги, когда он прижал к себе своего ребенка, не в силах выразить словами, что самое дорогое в его жизни умирает у него на руках.