Трилогия «Омега»: книга первая

Омега сцепил пальцы на коленях. — Полагаю, лучше всего начать с того, что я проснулся, Альфа-сама. Я не помню, что было до этого. Я знаю, что меня похитили, но откуда, я не помню. — Это было тогда, когда тебя заставили забыть свое имя? Он кивнул. — Но что бы они ни сделали, это также стерло мое прошлое. Я подслушал разговор о том, что Страна Бронзы делала это с другими омегами. Это делалось для повышения цен. Ирука вздрогнул, зная, что это означало, что Омега был продан. Похищение и торговля омегами, к сожалению, не были чем-то таким уж из ряда вон выходящим даже в Стране Огня. В основном мишенью становились омеги-сироты или омеги без пары, но иногда похищали и замужних, если находился хороший покупатель с фетишами. Ирука однажды случайно наткнулся на подобную сделку, когда был генином. К счастью, несколько АНБУ Конохи оказались поблизости и смогли разрулить ситуацию и благополучно вернуть омегу ее альфе. Существовало множество дзюцу для возвращения памяти. Ирука работал над несколькими проектами для подразделения пыток и допроса Конохи, и то, что он был специалистом по печатям, делало его идеальным кандидатом для этого. Но Коноха не стирала память, кроме как в рамках реабилитации самых жестоких преступников. Главным образом, работа Джинмон Бутая заключалась в том, чтобы изменить какие-либо воспоминания, а не полностью их уничтожить. Но слова Омеги привели к поразительному открытию. Если здесь умели стирать память, это означало, что в этой стране был кто-то, кто также знал, как манипулировать чакрой. — Кто тебя похитил? — Я не знаю, кем они были, Альфа-сама. Но на головах у них были такие же повязки, как у вас, только отметины были похожи на камни. Ниндзя Ивагакуре. — Сколько… сколько тебе было лет? — Я точно не знаю, Альфа-сама. Когда я проснулся, мне было очень жарко. Я думал, что заболел… Я помню, у меня была температура и судороги. Но один из охранников заметил это и упомянул, что у меня усиливается течка. Вошел крупный мужчина и сорвал с меня одежду, заставив раздвинуть ноги. Он подтвердил, что я девственник, и приказал никому не прикасаться ко мне, сказав, что за нетронутого он получит больше. У Ируки скрутило живот. — Итак, ты провел свою первую течку… один? Омега кивнул. — Да, Альфа-сама. Его похитители, должно быть, почувствовали исходящий от него запах течки. Омеги обычно представляются в возрасте около двенадцати лет. Но заставить его провести свою первую течку в одиночестве… Ирука вспомнил свой первый гон. Это было неожиданно… его родители подозревали, что он омега, но он представился Аальфой. Вместо обжигающих волн постоянного жара, которые сделали бы его слабым и измученным, как ему говорили, он испытал гнев, раздражение, бессонницу, мигрени и лихорадку. Какими бы неприятными ни были симптомы, он был благодарен, что это не течка. Его родители нашли подходящего омегу для своего сына, подарив ему ошейник от укусов, пока он не научится контролировать свой инстинкт. Это был последний подарок, который они ему когда-либо делали. Всего две недели спустя Кьюби унес их жизни. Он и представить себе не мог, что проведет свой первый гон в одиночестве. Да, во время некоторых из них он был один, но на первом… И образ Омеги, вероятно связанного, корчащегося от жары, боли и спазмов, вероятно, умоляющего Альфу помочь ему… Что ж, это заставляло его Альфу гудеть от желания. Но Ируку от этого затошнило. Омега съежился. — Я расстраиваю вас… — прошептал он. Ирука покачал головой. — Нет. Мне просто жаль, что тебе пришлось пережить такое, — пояснил он. — Ой, — Омега отвел взгляд, застенчивый и робкий. — Что случилось после твоей течки? Омега оглянулся на него. — Мы путешествовали во время моей течки, Альфа-сама. Ирука пылал гневом, но сохранял четкий контроль над своим запахом. То, что пришлось пережить Омеге, было немыслимо жестоко. Течка делала омег слабыми и уязвимыми. Гормоны буквально кричали им о необходимости гнездиться, спариваться, размножаться, поэтому, вероятно, Омеге пришлось несладко. Альфа ни за что не понес бы его на руках или на плечах. У девственной Омеги был особый аромат, который был особенно соблазнителен для Альф, и если бы Альфа прикоснулся к нему, он поддался бы инстинкту и жестоко изнасиловал бы его. Он судорожно вздохнул. — Что произошло потом? — Спустя время я попал в Страну Бронзы. Они представили меня на фестивале. — Фестиваль? — Это ежегодное мероприятие, которого с нетерпением ждут альфы этой страны. Для покупки, продажи и конкуренции омег. Ирука в душе вознес руки к небу, чтобы боги избавили его от посещения этого «мероприятия». — Меня купили на аукционе. Очевидно, в том году я получил самую высокую цену среди всех омег, что, как я узнал, было честью для моего первого хозяина, достаточно уважаемого судьи. Меня отвезли к нему домой вместе с двумя другими омегами, которых он купил. Пожилая мать судьи выбрала меня в качестве компаньона и пажа. Я тогда еще смущался своей наготы, но она объяснила мне, что постоянное выставление себя напоказ делает честь моим альфа-хозяевам, — он опустил глаза и принялся теребить полотенце, которое было на нем надето. — Честь, которую я не могу оказать вам прямо сейчас. Ирука улыбнулся ему. — Твое тело сотворило чудо, выносив и родив Хисаши. Поверь мне, тебе нечего стыдиться. Снова появилась та застенчивая улыбка, когда Омега скромно взглянул на него из-под темных ресниц. — С-спасибо вам, Альфа-сама. — Не за что. А теперь продолжай свой рассказ. — Моя хозяйка была добра. Она наказывала меня всякий раз, когда я вел себя плохо, но почти не била. Ей нравились сёги, и она научила меня играть. Но я быстро понял, что омега не должен побеждать альфу. Я хотел быть хорошим, поэтому всегда старался изо всех сил. Однажды она даже сказала мне, что я ее любимчик. Через некоторое время у меня снова наступила течка. Она была слишком стара, чтобы повязать меня, и к тому моменту стала совсем немощной. Но она спрятала меня, позволив лечь в ее постель, сказав, что ее сын будет слишком груб, а она не хотела этого для меня, особенно в мой первый раз. Очевидно, он желал меня и был очень зол, что его мать меня спрятала. Ирука почувствовал, как на сердце у него немного полегчало, когда он понял, что Омега все-таки знает, что такое жестокость и не воспринимает поведение местных альф, как что-то нормальное. — Однако вскоре после этого она умерла, и я перешел в собственность судьи. Он отвез меня на следующий день после ее смерти, сказав, что ему нравится, чтобы его питомцы молчали, когда он с нами… играет. Но я… я… — он задрожал, — я был… недостаточно хорош. К своему стыду, я захныкал. Это ему очень не понравилось… и, если быть короче, после того, как он со мной закончил, я еще долго хромал. Меня наказали, а затем запретили появляться в его доме, отправили работать в конюшни. Ирука печально вздохнул про себя. Омега рассказывал свою историю, но он вообще не показывал никаких чувств и эмоций. Ирука знал, что он, должно быть, очень несчастен и напуган. — Хотя работа в конюшнях была очень тяжелой, а надсмотрщик был суровым, мне нравилось проводить время с лошадьми. Особенно хорошо мне удавалось успокаивать жеребца моего хозяина. Я думал, это доставит ему удовольствие, но нет. Слухи уже разнесли мою репутацию плохого Омеги, поэтому, когда он предложил меня на продажу, мной даже никто не заинтересовался. Я был сурово наказан за тот позор, который навлек на него, а потом он отдал меня на медные рудники. Ирука вздрогнул. — Это судьба омег, которые неугодны своим… хозяевам? — Да, одна из. Я пробыл там очень долго. Моя способность создавать молнии действительно была ценным приобретением на шахтах, и надсмотрщик был доволен мной. Он брал меня много раз и заявлял права на все мои течки. Он был разочарован, что я так и не забеременел… ручной труд в шахтах был тяжелым, и я очень уставал из-за постоянного использования молнии. Мне все время было очень больно, но он чувствовал, что я должен был быть достаточно сильным, чтобы выносить ребенка. И в этом отношении я тоже подвел его. Вероятно, он годами страдал от истощения чакры! Ему повезло, что он вообще остался жив! — Однажды один дворянин пришел осмотреть шахту и проверить, как идет добыча. Он увидел меня и, очевидно, заплатил за меня надсмотрщику. Так я и попал во Дворец. Все люди, которые сюда попадают, должны пройти проверку, прежде чем нам разрешат войти. Я был худым и грязным, но в целом здоровым. Они вымыли меня и отвели в комнаты моего нового хозяина. Я служил у него несколько лет и работал так хорошо, что меня почти никогда не наказывали. Но у этого хозяина была слабость к азартным играм. Однажды он вернулся поздно ночью, проклиная то, что потерял своего любимого питомца в споре с принцем. Утром я узнал, что этим питомцем был я. — Так вот как ты попал к Исоджину. Омега кивнул. — Но он был недоволен мной с самого начала. Он жаловался на мой шрам, говоря, что он разрушает всю красоту, которая могла бы у меня быть. Я очень старался угодить ему, но у меня никогда не получалось. Он несколько раз пытался развести меня. Убедившись, что я не забеременел после моей последней течки, он отправил меня в пограничный патруль. — И тогда ты познакомился с Саной, верно? Еще одна тень улыбки тронула губы Омеги. — Да. Я думаю, что она почувствовала запах ребенка, потому что, когда она впервые подошла ко мне, она сразу же направилась к моему животу. Ирука улыбнулся. — Она очень умный зверь. — И правда, Альфа-сама. — А этот пограничный патруль состоит из омег? — Нет, Альфа-сама. Только альфы и несколько опытных бет. Но принц знал о моей способности к молниям, и поскольку ее можно использовать как оружие, он послал меня туда. — И ты прослужил в пограничном патруле всю свою беременность? — Да, Альфа-сама. Ирука сложил руки вместе. — Это странно. По моему опыту, альфы обычно стерегут омегу, которая вынашивает их ребенка. — Когда капитан пограничного патруля заметил, что у меня растет живот, он послал гонца с вестью к принцу. Но принц так и не велел мне вернуться. Он сказал посыльному, что его любимица тоже беременна, и он предпочел бы быть с ней. Ирука в гневе прикусил внутреннюю сторону щеки. — Это… нечестно. Омега склонил голову набок. — Мы, омеги, находимся во власти и служении наших хозяев. Ирука вздохнул. — Ты сказал мне, что изначально хотел родить Хисаши на озере. Ты… ты так и бы и поступил, если бы не спас меня? Омега кивнул. — У меня уже были схватки к тому времени. Я направлялся к озеру, когда заметил, что на вас напали. Потрясенный Ирука выпрямил спину. — Подожди… у тебя уже были схватки, когда мы встретились? — Да, Альфа-сама. — Почему ты не позволил этому нападавшему убить меня? — Вы Альфа, — заявил он таким тоном, как будто это все объясняло. — Да, но… хорошо… у тебя был не самый лучший опыт общения с альфами. Так зачем спасать того, кого ты не знал, особенно когда у тебя уже начинались роды? — Это был мой долг, Альфа-сама. Ирука моментально сгорбился. — Мне так жаль. Я не знал, что у тебя схватки. Наверное, я был слишком неуклюж, чтобы заметить, но я должен был это учуять. Омега покачал головой. — Нет, Альфа-сама. Я… контролировал свой запах. Я надеялся, что меня отпустят после того, как я отведу вас во Дворец, а затем отправлюсь к озеру. Но принц быстро понял, когда особенно сильный спазм все-таки заставил меня потерять контроль. Он был… недоволен, что я не сказал ему, что его ребенок скоро родиться. — Что… что случилось после этого? — Меня поместили в маленькую комнату для наказаний, где я остался один. Я… был так напуган. Боль продолжала усиливаться, и ничто из того, что я делал, не облегчало ее. Каждые несколько часов приходила акушерка, чтобы осмотреть меня, но когда я просил о помощи, она журила меня. Ирука почувствовал, как еще одна дрожь пробежала по его спине. — Значит, она не предложила тебе никакой помощи? Омега покачал головой. — Нет. Я… терпел в одиночестве. — Ты был один, когда он… ну… родился? — Да, Альфа-сама. — Но… ты сказал, что никогда не держал в руках Хисаши, пока я не вернул его тебе. Почему ты не взял его на руки? Омега вздрогнул. — Потому что я… не мог. Ирука сдвинул брови. — В каком смысле? Он неловко поерзал. — Принц начинал терять терпение из-за продолжительности моих родов. Чтобы ускорить их, они привязали мои запястья к перекладине на потолке, которая удерживала меня на ногах. Это было еще больнее, чем рожать лежа. Не скажу, что это сильно убыстрило процесс, но я справился. Омега уставился в пол. — Там не было никого, кто мог бы… поймать его. Он упал, и пуповина порвалась. Я испугался что он умер, но потом он заплакал. Охранник за дверью услышал его, и вскоре вошли акушерка и принц. — Не говори мне больше ничего, — прошептал Ирука. Он уже понял, что произошло дальше. Исоджин осмотрел новорожденного, и он ему не понравился. Из-за этого он превратил спину Омеги в кровавое месиво хлыстом, а затем заставил бедняжку прийти к Ируке на поклон. Сочувственный вздох сорвался с губ Умино. — О… Господи, мне так жаль, — он почувствовал, как в уголке его глаза скатилась слеза. Он крепко зажмурился, сжав руки в кулаки. — Мне так жаль! Он не мог сдержать слез. Он не ожидал от Омеги сказки, но его история оказалась хуже, чем он себе представлял. Ирука почувствовал что-то мягкое под своей рукой и рассеянно запустил в нее пальцы, поглаживая мягкие пряди. Через мгновение он открыл глаза и увидел, что Омега просунул голову под его руку, чтобы тот мог его погладить. Как будто он был собакой. Ирука отдернул руку. — Прости. Мне не следовало этого делать. Омега с любопытством склонил голову набок. — Вы расстроены, Альфа-сама. Мой долг — утешить вас. — Я ценю это, но я не буду обращаться с тобой как с животным. Дрожь пробежала по его телу. — Я ваш Омега. Ваш раб. Ваш… Ирука знал, каким будет следующее слово. И он не хотел, чтобы Омега говорил это. Он правда не хотел кричать. Но он был настолько эмоционально потрясен рассказом Омеги, что крик просто вырвался сам собой. — Ты не мой питомец! Ирука знал, что облажался. Потому что Омега отпрянул, и хрупкое доверие, которое только-только начало зарождаться между ними, тотчас испарилось.