Трилогия «Омега»: книга первая

В большинстве случаев Ируке нравилось быть альфой. Он никогда особо не задумывался о вторичном поле, ему не было до этого никакого дела. Однако все менялось, когда он был в гоне. Он ненавидел свое гормональное влечение. Он слышал слишком много историй о том, как альфы теряли контроль, иногда их разум отключался до такой степени, что они становились совершенно дикими и неуправляемыми. Сейчас в Конохе это было почти неслыханно… местные ученые разработали методы, позволяющие научить альф уже в юном возрасте сопротивляться своему влечению. Тренировки для шиноби были еще более интенсивными. Альфы должны были контролировать свои желания, так как омеги этого делать не могли. Единственное, омеги обычно брали блокаторы на задания… они были безопасны (при надлежащем использовании) и даже доступны гражданским лицам. Но для гона ничего подобного разработано не было. Ни один из лучших медицинских умов Пяти Великих наций не придумал ничего успешного, что не представляло бы угрозы для жизни альф. У них было такое сильное первобытное стремление завоевывать и отнимать, когда они были в гоне, что всё, что пыталось их усмирить, заставляло альф начать атаковать собственное тело. Коноха запретила подобные тесты после нескольких лет последовательных и жестоких неудач. Альфы и так были самым редким из вторичных полов. Больше всего было, конечно же, бет. Омеги тоже были довольно обычным явлением, но мужчины-омеги встречались реже, так же как и женщины-альфы. На каждого альфу приходилось примерно пять омег. Так что недостатка в потенциальных партнерах никогда не было. Когда Ирука делил свой гон с омегой, все шло нормально. У него никогда не было никакой романтической связи со своими партнершами, но они почти никогда не были незнакомцами. Обычно это были его неблизкие друзья или знакомые, никогда не отказывающие в помощи. Он никогда не приглашал омегу в свое логово, и его никогда не приглашали в гнездо омеги. В Конохе были убежища для тех, кто хотел разделить свою течку или гон в нейтральной обстановке. Один был специально предназначен только для шиноби, и Ирука несколько раз туда захаживал. Он с омегами обоюдно относились к этому как к любой другой миссии, к задаче, которую нужно выполнить, и не более того. У Ируки всегда поднималась температура, когда он был в гоне. Если он делил постель с омегой, это было всего лишь небольшое, почти приятное повышение температуры. Но если бы он переживал гон в одиночестве, у него начиналась самая настоящая лихорадка с ознобом и головной болью. Он глубоко вдохнул, приходя в сознание. Он почувствовал, как прохладная ткань мягко прижалась к его лбу, и ему пришлось заставить себя не застонать от того, как это было приятно. Он открыл глаза и увидел Омегу, сидящего на коленях рядом с кроватью. Должно быть, он принес его сюда. Он смотрел на Ируку с нескрываемым беспокойством. — Вы чувствуете себя лучше, Альфа-сама? — тихо спросил он. Ирука не был уверен. Комната все еще медленно вращалась. Он облизнул губы и снова закрыл глаза. — Не волнуйся, — тихо сказал он. — У меня всегда поднимается температура, когда я в гоне. Это нормально. Почти не соврал. Но я никогда раньше не падал в обморок… Это расплата за твой идиотизм. Омега придвинулся ближе к кровати. — Я могу… помочь вам, Альфа-сама. Пожалуйста… Я буду добр к вам. Ирука улыбнулся, глядя на него. — Я в этом не сомневаюсь. — Тогда почему… — А ты этого хочешь? Вопрос, казалось, шокировал Омегу. Он отпрянул, широко раскрыв глаза. — Ч-что? — Ты сам хочешь этого? — терпеливо повторил он. — Это… не имеет значения, Альфа-сама. Я принадлежу вам. — Имеет. Будет ли это вообще безопасно для тебя? Ты все еще поправляешься после родов. Омега смущенно отвел взгляд. — Я буду терпеть ради вас, Альфа-сама. Ирука вздохнул. — Ты предлагаешь мне себя, потому что сам этого хочешь? Или потому, что ты должен? Он сдвинул брови. — Нет… никакой разницы, Альфа-сама. Ирука протянул руку и похлопал его по ладони. — Она есть, — мягко сказал он. — И именно из-за того, что ты её не видишь, — вот почему я говорю «нет». Омега съежился, дрожа. — Т-тогда… не могли бы вы помочь мне понять, Альфа-сама? Я… я не хочу быть плохим… Ирука сел, дотронулся до бледного плеча. — Ты не плохой. Вовсе нет. В уголках его разноцветных глаз появились слезы. — Но… если бы я был хорошим… тогда вы бы… хотели меня… Я хочу тебя. Ты даже не представляешь, как сильно я тебя хочу! Тогда возьми его! Он тебе позволит. Ирука хотел его. Сильно. Его прохладное прикосновение успокоило бы жжение в его крови, объятия успокоили бы его беспокойную душу, овладение им успокоило бы его боль. Омега медленно поднялся, распахивая халат Ируки и обнажая бронзовую грудь. Он приблизил свое лицо к ключицам Ируки. — Я… знаю, что делать, Альфа-сама, — прошептал он. — Пожалуйста… позвольте мне… Он наклонил голову, и Ирука понял, что сейчас произойдет. Он собирался прижаться к его груди и начать ластиться… очень соблазнительный и интимный ход, так как это распространило бы на него запах Омеги. Это было одно из самых соблазнительных действий, которые он мог совершить. Член Ируки дернулся, а сердце бешено заколотилось. Он взял Омегу за руки… Да, возьми его наконец-таки! …и мягко оттолкнул его, тихо пробормотав «нет». Ты идиота кусок! Почему ты отвергаешь того, кого желает твое сердце? — Потому что это было бы нечестно, — прошептал Ирука, отвечая одновременно и на вопрос своего Альфы, и на вопрос, который таился в мокрых глазах Омеги. — Я… я не понимаю… Ирука улыбнулся ему, снова прикоснувшись к его щеке. — Я надеюсь, что однажды поймешь. Вскоре после этого Ирука погрузился в лихорадочный сон.

***

Он не знал, сколько прошло времени. Он медленно снова начал узнавать окружающий мир, когда, словно издалека, услышал, как открылась дверь и сердитый голос чуть визгливо спросил: — Ты посмел позвать одну из нас?! — Бета-сан, мне жаль! Но я… Раздался звук сильного шлепка ладони по обнаженной плоти. Ирука так и не понял, как смог вскочить с кровати с такой скоростью и как он так быстро прыгнул, оказавшись между служанкой и Омегой. Как будто он был марионеткой на ниточках, находящейся во власти кого-то другого. Его альфа-гормонов. Его дыхание стало тяжелым, пока он боролся, чтобы сохранить хоть какое-то подобие контроля. — Ты больше не посмеешь поднять на него свою блядскую руку! — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Он — мой Омега. Только я могу его наказывать. Только я могу его хвалить. Только я! Бета слегка съежилась от мощного запаха альфы. — Д-да, Ирука-сенсей. Ирука повернулся, смотря на Омегу. — Чего ты хотел? — спросил он куда более мягким тоном. Омега съежился. — С-суп, Альфа-сама, — он поднял на него глаза. — Для вас, Альфа-сама. Ирука наклонился и обхватил ладонью поврежденную щеку. — Прелестная зверушка, — пробормотал он. — Так хорошо присматриваешь за своим Альфой. Омега издал быстрый писк, похожий на трель. Ирука снова повернулся к служанке. — Я думаю, что это разумная просьба. Омега просто хочет служить Альфе. Горничная слегка поклонилась. — К-как скажете, Ирука-сенсей. Немедленно исполню, — и с этими словами она выбежала из комнаты. Выброс адреналина схлынул, и Ирука покачнулся. В голове у него яростно стучало. Мягкие руки обвились вокруг его тела, мягко обнимая и поддерживая. Он вгляделся затуманенным взором и увидел полные, нежные груди. Очевидно, Омега практически прижал его к своей груди, так как его нос почти касался её. — Вам нужно отдохнуть, Альфа-сама, — тихо сказал Омега, подводя его к кровати. Опьяненный гормонами, Ирука смог пробормотать только «ты прекрасно пахнешь». В нормальном состоянии ему было бы неловко из-за слетевшей с губ фразы, но сейчас он слишком устал. Запах Омеги на мгновение усилился от шока, затем наружу просочилась крошечная золотая нить счастья. Ирука удовлетворенно замурлыкал от этого запаха. Он заснул еще до того, как его голова коснулась подушки.

***

Когда Ирука почувствовал, что снова приходит в сознание, он отчетливо ощутил запах Омеги. Это было так, словно он был окружен, окутан им. Он снова почувствовал прохладную ткань, на этот раз на своей щеке. Он открыл глаза, увидев Омегу, все еще стоящего на коленях рядом с его кроватью. Он поднял глаза и увидел, что в окно льется солнечный свет. — Сейчас утро? — спросил он. Он вообще ничего не помнил. Он даже не знал, съел ли суп, который заказал для него Омега. Омега кивнул. — Да, Альфа-сама. Ирука заметил темные круги под его глазами. — Неужели ты… не спал прошлой ночью? Он снова кивнул. — Вы были… очень беспокойны, Альфа-сама. У вас поднялась довольно высокая температура. — Понимаю, — сказал Ирука, протирая усталые глаза. — Тебе не нужно было утруждать себя этим. Омега слегка съежился, прикусив нижнюю губу. — Был ли я неправ, поступив так, Альфа-сама? Ирука слегка улыбнулся. — Нет. Это было любезно с твоей стороны. Я ценю это, — он опустил руку, почувствовав, что она коснулась чего-то мягкого, что не было его одеялом. Он глянул вниз, узнавая знакомую ткань. — Это… твое одеяло. Неудивительно, что запах Омеги был таким сильным вокруг него. — Вам это было нужно больше, чем мне, Альфа-сама. Вы очень замерзли. Он сглотнул. — Ты не должен был этого делать. Омега взглянул на него из-под темных ресниц. — Но… мне… не нравится видеть вас замерзшим. Его слова согрели сердце Ируки больше, чем любые одеяла. Он протянул руку и провел пальцами по бледной щеке. — Это очень мило с твоей стороны. Омега вздрогнул от его прикосновения. — Я… хочу быть хорошим для вас, Альфа-сама. — Ты уже, — заверил он его тихим шепотом. — Очень хороший. Хисаши начал суетиться. Именно тогда Ирука заметил, что колыбель была передвинута поближе к Омеге. Он повернулся, взяв маленького мальчика на руки, и тот заплакал. — Он голоден? — спросил Ирука. — Нет, Альфа-сама. — Может быть, он просто хочет немного потискаться. Но Хисаши продолжал плакать. Омега взглянул на Ируку. — Я думаю… Я думаю, он хочет вас, Альфа-сама. — М? — он был немного шокирован, потому что никогда по-настоящему не ожидал, что малыш сблизится с ним. Омега нервно прикусил нижнюю губу. — А вы… хотите понянчить его? Ирука почувствовал, что улыбается. — Конечно. Он слегка развернулся, позволив Омеге надежно уложить мальчика между его рукой и грудью. Ребенок зачирикал, когда Ирука коснулся его щеки кончиками пальцев. Его кожа была такой гладкой и нежной. От объятий с Хисаши жар в крови Ируки поутих. Он снова уснул, но на этот раз ему приснился сон. Ему снилась дорога домой после долгого рабочего дня. У него был большой деревянный дом на огромном участке земли. Прям как он всегда мечтал. Он поднялся по дорожке и открыл дверь, у него перехватило дыхание, когда его тут же обняли дети. Самого старшего, лет десяти, которого он знал, звали Хисаши. Эти блестящие голубые глаза невозможно было не узнать. Его руки обвились вокруг талии, в то время как девочка обхватила его ногу, а другой мальчик обхватил его сзади за плечи. Он от души рассмеялся, когда все трое седовласых детей хором воскликнули: — Добро пожаловать домой, папочка! Он оглянулся и увидел, как Омега заворачивает за угол, их младшенький сидит у него на бедре, засунув большой палец в рот, а серебристые волосы собраны в конский хвост. Красивые разноцветные глаза Омеги светились теплом, когда он подошел и запечатлел на губах нежный поцелуй. — Добро пожаловать домой, любовь моя. Ирука уткнулся носом в его бледную шею, на которой виднелась метка. Он положил руку на большой беременный живот Омеги, и каким-то образом понял, что на этот раз будут близнецы. Утонувший в объятиях детей и окутанный запахом своей пары, Ирука понял, что хочет, чтобы это счастье никогда не кончалось. Это был самый приятный сон, который у него когда-либо был.