Трилогия «Омега»: книга первая

Альфа Ируки радостно замурлыкал. Ах, какой у меня прекрасный Омега! Такой открытый, он так желает этого! Его Альфа не ошибся. Он выглядел божественно… его вытянутые руки приподняли набухшие груди, а ноги были широко расставлены, чтобы полностью показать его дырочку и член. Он был полностью открыт для Альфы. Но Ирука почувствовал запах страха, увидел учащенное дыхание, нервный пот, уже начинающий блестеть на бледной коже. Очень сомнительное желание, знаешь ли! — Нет. Вставай. Омега задрожал. — Альфа-сама?.. — Я сказал, вставай! — рявкнул он, бросаясь в ванную и захлопывая дверь. Он не мог видеть Омегу таким. Это было слишком заманчиво. Его Альфа буквально горел от ярости, злясь на то, что он сбежал от ждущего его Омеги, но у Ируки не было выбора. Пусть Омега и сам вызвался помочь ему, но на самом деле он этого не хотел. Это было вынужденно. И, тьфу, он набросился на бедняжку! Его гон всегда делал его ужасно раздражительным, и он не предупредил Омегу об этом. Так что теперь он будет думать, что реакция Ируки была вызвана им, а не его дурацкими альфа-гормонами. Его тело дрожало. Он быстро высвободил свой член и несколькими быстрыми, жесткими движениями заставил его узел затвердеть. Он прикусил губу, кончая, так как не хотел, чтобы Омега услышал. Он простоял, прислонившись спиной к двери, около получаса, ожидая, пока его узел спадет… что было намного дольше обычного. И ты занимаешься этим вместо того, чтобы разделить постель с великолепным Омегой? Идиот! Закройся! Ирука привел себя в порядок, чувствуя облегчение, но не чувствуя себя лучше. Он бросил свою форму в корзину для белья и надел шелковый халат. Он открыл дверь ванной и увидел, что Омега поправляет одеяло Хисаши, укладывая мальчика в колыбель. Он посмотрел на него своим единственным серым глазом, напряженным и нервным. Конечно, он знал, что Ирука делал в ванной. Альфа поднес руку к затылку. — Извини за это, — сказал он с застенчивым смешком. — Гормоны, понимаешь? Омега медленно подполз к нему. — Альфа-сама… вы хотели, чтобы я принял… другую позу? Ирука покачал головой. — Нет. Я вообще не хочу, чтобы ты это делал. Омега выглядел смущенным. — Тогда… что бы вы хотели, чтобы я сделал, Альфа-сама? Я могу… быть полезен. — В этом нет необходимости. Омега взглянул вниз на свое тело. Его груди все еще были полны молока, и из них вытекала липкая субстанция. Он дотронулся до живота, который немного уменьшился в размерах, но все еще был покрыт серебристыми растяжками. Он задрожал. — П-простите меня… за то, что я нежеланен, Альфа-сама, — прошептал он. О, ты даже не представляешь, насколько ты великолепен! Ирука опустился перед ним на колени. — Дело не в этом. Вообще нет. На самом деле я думаю, что ты очень красив. Разномастные глаза заглянули, казалось, в саму его душу. — Тогда возьмите меня, Альфа-сама. Вы выбрали меня, я ваш. Это мой долг. Посмотри на него! Он хочет этого, он хочет тебя! И ты, конечно, хочешь его! Чего ты ждешь? Он этого не хочет. — Я выбрал тебя не для… удовольствия. Тебе нужна была помощь, и я был рад ее оказать. Омега придвинулся ближе. — И я могу сделать то же самое. Мне может понравиться вам помогать! Ну что, доволен? Ему будет так хорошо, ты же знаешь, что так и будет! Он сказал: «Мне может понравиться». Не очень похоже на добровольное согласие. Ирука вздохнул. — Я… не нуждаюсь в твоей помощи, — сказал он, стараясь, чтобы его тон был предельно мягким. — Со мной все будет в порядке. Омега, дрожа, уставился в пол. — Неужели это… это потому, что у меня не начнется течка, Альфа-сама? Ирука закрыл глаза. Гон Альфы может вызвать течку у Омеги, и наоборот. Но было хорошо известно, что у омег, у которых был грудничок, течка не наступала. А некоторые альфы разделяли свой гон только с омегой в течке, поскольку это делало процесс намного приятнее. Образ течного Омеги, открытого и ждущего, заполнил разум Ируки. Он задавался вопросом, как он будет пахнуть, каким восхитительным он будет на вкус. Он почувствовал, как струйка пота потекла по его спине, а его член дернулся от резкой пульсации. Чья-то рука скользнула вверх по его обнаженному бедру. Он вздрогнул, когда его тело отреагировало на это ощущение. Да, просто позволь этому случиться. Ирука почти сделал это. Но когда рука коснулась пояса его халата, его чувство собственного достоинства заявило о себе с удвоенной силой. Он открыл глаза и увидел, что не только бледные пальцы пытаются развязать узел, но и что лицо Омеги находится между его бедер. Нет! Тихий вскрик вырвался у него, когда он оттолкнул Омегу назад и резко встал, его грудь тяжело вздымалась. Омега упал на бок и посмотрел на Ируку. Ирука много раз видел, как тот смотрел на него со страхом. Но сейчас все было по-другому. Потому что он поднял на него руку. И Омега смотрел на него в полном ужасе. — Я… Мне жаль, Альфа-сама! Мне очень жаль! Ты идиот! Ируке потребовалось все самообладание, чтобы устоять на месте и не наброситься на упавшего Омегу. Дело было не в том, что он не хотел его… небеса знали, как сильно было его желание! Он был потрясающе красив и с такой нежной душой. Но Ирука ждал настоящее согласие и придавал ему большое значение. В этой среде Омега не мог по-настоящему дать его. Он отдал бы свое тело, если бы Ирука попросил его об этом, но только потому, что, по его мнению, это то, что он обязан был сделать. Ирука глубоко вздохнул. — Все в порядке. Просто… больше так не делай, ладно? Омега отчаянно закивал. Не имело значения, что Ирука был в гоне. Не имело значения, как сильно он жаждал его прикосновений. Не имело значения, как сильно ему было больно. Он не стал бы пользоваться рабским положением доброго Омеги только для того, чтобы чувствовать себя более комфортно. Он провел много времени в гоне и без общества покладистого и нежного Омеги. Конечно, сейчас сдерживаться было труднее. Он мог только надеяться, что этот инцидент не повредил доверию, которое он постепенно выстраивал с Омегой. Больше всего на свете он хотел, чтобы тот чувствовал и знал, что с ним он в безопасности. Но явно не здесь. Хисаши, очевидно, уловил запах гона Ируки и страха его родителя. Он захныкал и замяукал, неуверенный и испуганный. Ни о чем не думая, Ирука пересек комнату и опустился на колени у колыбели, взяв мальчика на руки. — Эй, все в порядке, малыш. Тебе не нужно беспокоиться. Малыш зачирикал, и Ирука заворковал над ним, заметив, что бушевавшая в нем буря гормонов успокаивается. Он слышал о том, что поведение альф смягчается, когда они находятся со своими детьми. Но только детьми, которых они произвели на свет, или детьми их истинной Омеги. Ирука, конечно, не претендовал на этого Омегу, но он был очень привязан к его сыну. Это хорошо для него? Или опасно? Ирука, честно говоря, не знал. Он взглянул налево и увидел, что Омега сел и неуверенно наблюдает за ними. — Пойдем, — сказал он Хисаши. — Давай отнесем тебя обратно твоей маме, хорошо? Он отнес малыша Омеге, который замурлыкал, когда ему передали сына. Хисаши радостно булькнул. Омега ткнулся носом в нос своего ребенка, и Ирука улыбнулся. Ирука попытался сесть за свой стол, чтобы просмотреть бумаги, сделанные ранее в этот день. Но попытка сосредоточиться на коротких предложениях, которые его ученики учились писать, казалась невозможной. Он продолжал извиваться, его член подергивался каждые несколько минут по мере того, как возбуждение усиливалось. Его обоняние также усилилось, что означало, что он мог чувствовать запах Омеги почти так же отчетливо, как он чувствовал его (с его-то ошеломляющим обонянием). Это было возбуждающе. — Вы можете… запросить более подходящего Омегу, Альфа-сама, — произнес голос позади него, так тихо, что он еле услышал его. Он обернулся и увидел Омегу, скрестившего руки на коленях и опустившего голову. Он посмотрел на него снизу вверх, его тело сотрясала дрожь. — Вы… вы сказали, что выбрали меня не для… удовольствия, — продолжил он, словно признаваясь в преступлении. — Вы пользуетесь благосклонностью господина Соты-самы. Если вы хотите Омегу, у которого течка… — Я не хочу этого, — сказал Ирука, хотя при этой мысли его член снова дернулся. Я хочу тебя. Дрожь усилилась. — Тогда… тогда вы можете взять того, кто… Ирука начал закипать от гнева. — Разве я уже не говорил тебе, что не хочу другого Омегу? — прикрикнул он. А потом на первый план снова выходил его мозг, а не гормоны. — Я… я… — Все в порядке, — сказал он, пытаясь сделать свой голос звучать спокойно. — Я не сержусь. Нет, я злюсь, но не на тебя. Мой гон может меня изрядно вывести из себя. Пожалуйста, наберись терпения. Ничего личного, обещаю. В этот момент раздался стук в дверь, и вошли две служанки с едой вместе с госпожой Чоу. — Ирука-сенсей, я просто хотела зайти и сообщить вам, что мы закрываем школу, чтобы вы могли свободно провести свой гон. Ирука не был удивлен, что Бета уже была в курсе. Интересно, она уже всем все доложила? — В этом нет необходимости, я могу себя контролировать. Это просто потребовало бы некоторого контроля над чакрой, но Ирука мог приглушить свои симптомы на время занятий. Чоу подняла руку и усмехнулась. — Ну-ну, не говорите глупостей! Здесь мы относимся к гону вполне серьезно. Большинство наших альф на самом деле обычно вступают в гон в одно и то же время, и это празднуется. Даже если у вас гон начался сейчас, вас все равно пригласят на ежегодное мероприятие. Ирука не знал, хотел ли он это слышать. Он взглянул на Омегу и уловил легчайшую дрожь, исходящую от него, и увидел, что он жутко побледнел. У Ируки было предчувствие, что это событие было не таким уж праздником для омег. — Спасибо, — еле выдавил он из себя и постарался скрыть свое отвращение из запаха. — Конечно. Вы наш почетный гость, мы хотим, чтобы вы чувствовали себя желанным на нашей земле. И снова, еще одно: «Спасибо». Чоу улыбнулась ему, отчего морщины на ее лице стали глубже, затем она и служанки ушли. Ирука подошел к своему подносу, увидев приготовленную на пару рыбу, жареный рис, салат из тофу и зеленый чай. И на голом месте у двери стояла миска белого риса с жалким яйцом. Ирука почувствовал, как в нем закипает ярость. — Нет! — он почти закричал на Омегу, который поднял миску. Он быстро бросил миску обратно на пол, не рассыпав ни крупинки. Заскулив, он на четвереньках пополз к своему месту, его запах был пропитан страхом и неуверенностью. Ирука взял свой поднос и поставил его перед Омегой. — Ты съешь это. Оба его глаза были огромными, как блюдца. — Н-нет, Альфа-сама! Я… я не могу… Глубоко в груди Ируки раздался гул. Это не было рычанием, но было близко к нему. — Это так чертовски несправедливо! Просто ешь! Я не умру с голоду. И с этими словами, чувствуя, как кровь закипает в жилах, Ирука взял миски с едой и водой Омеги. Он не стал возиться ни с посудой, ни с пальцами, а погрузился в рис лицом, почти вгрызаясь в крупу. Гон иногда пробуждал некоторые довольно примитивные инстинкты. Как только он буквально дочиста вылизал миску, он посмотрел на Омегу, который не притронулся к еде. Омега уставился на него с легким любопытством в глазах. — Ешь, — сказал ему Ирука, указывая на поднос. — Съешь все, если хочешь. Медленно, нерешительно Омега начал есть. Ирука допил воду, затем поставил миски в сторону. Он вернулся к письменному столу и попытался вернуться к разбору работ. Но это было бесполезно. Он попытался сфокусировать свою чакру, уменьшить дискомфорт, чтобы он мог сосредоточиться, но с каждым его вдохом соблазнительный запах Омеги перекрывал все это. Ирука ничего не мог с этим поделать. Он побежал обратно в ванную и снова начал самоудовлетворяться, на этот раз не в силах хранить молчание. Его тело выпустило семя, больше, чем обычно. Хм. Обычно он проливал такое количество только тогда, когда был с омегой в течке. Что происходит? Ирука снова привел себя в порядок и вышел. Омега все еще ел, изредка вздрагивая. Казалось, он намеренно не смотрел на альфу, но Ирука чувствовал запах страха. Его прикосновение было бы успокаивающим, усмирило бы бурю, которая бушевала под кожей Ируки. Но Ирука знал, что не может позволить ему прикоснуться к себе. Потому что прямо сейчас он не знал, хватит ли у него самоконтроля, чтобы остановить то, к чему может привести это прикосновение. Он подошел к камину и оперся руками о каминную полку. Он закрыл глаза, используя потрескивающее пламя в качестве точки фокусировки, и сосредоточился на дыхании. Он сосредоточил свою чакру, распространяя ее пульсацией по всему телу, делая все возможное, чтобы регулировать уровень своих гормонов. Это всегда срабатывало. Но не в этот раз. Ему стало невыносимо жарко, и он с раздражением отвернулся от огня, но остановился, когда увидел, что Омега стоит на коленях позади него. — Ты всё доел? Он покачал головой, застенчиво взглянув на него снизу вверх. — Вам… это тоже нужно, Альфа-сама. Он протянул руку и погладил его по щеке. — Какой ты милый Омега, — пробормотал он. — Самый милый из всех, кого я когда-либо знал. Омега издал едва слышный писк. Это было восхитительно мило. Хватит этой бравады. Возьми его! Ирука проигнорировал своего Альфу, подошел, взял поднос и поставил его на стол. Ему не хотелось есть то, что оставил ему Омега. Неприятный жар до сих пор не уменьшился. Ирука понял, что его лихорадка начала усиливаться. Он повернулся, чтобы лечь на кровать, но его конечности будто свинцом налились. Ирука слышал биение своего сердца в ушах. Комната внезапно закружилась, и он хмыкнул. Его ноги двигались слишком медленно, и он споткнулся о них, из-за чего комната накренилась. Его подхватили теплые руки. Он заставил себя открыть глаза, встречаясь взглядом с Омегой. В этих разномастных глазах было что-то, чего он никогда раньше в них не видел. Беспокойство. И от него исходил кислый запах, приправленный волнением. — Альфа-сама! Ирука открыл рот, желая сказать Омеге, что все в порядке, но его язык был тяжелым и неподатливым. Его тело дернулось, желая схватить бледную плоть, но Ирука решительно остановил себя от этого. Его тело наказало его, разжигая лихорадку еще сильнее и затягивая в сокрушительную тьму.