Трилогия «Омега»: книга первая

Когда Ирука вернулся в комнату, он сразу понял, почему его клон так быстро израсходовал столько чакры. Хисаши рыдал. Он забрал ребенка у клона и развеял его, сразу получая все воспоминания двойника. Хисаши просто был вне себя, когда Ирука ушел на Адвент. Его лицо было красным и сморщенным, когда он плакал, а все его тело сотрясалось от силы его криков. — Эй, шшшш. Все в порядке, малыш, я прямо здесь. Шшшш. Ирука прошелся по комнате, продолжая укачивать и пытаться успокоить крошку. Но, похоже, это не принесло никакой пользы, так как он просто продолжал кричать. Он сменил подгузник Хисаши, но это никак не успокоило его. Он позвал служанку, чтобы она принесла ему еще молока, но ребёнок был не голоден. Сердце Ируки облилось кровью, когда он услышал, как тот сокрушенно хнычет. — Ты хочешь к маме, не так ли? Ирука вспомнил, как плакал Хисаши, когда они впервые встретились. Малыш отчаянно хотел вернуться к Омеге и успокоился только тогда, когда почувствовал его запах на одежде Ируки. Но теперь одежда Ируки не пахла им. Стоять… есть же одеяло! Ирука отнес малыша к изножью кровати и сел на толстый меховой коврик. — Ты привык всегда быть рядом с мамой, не так ли, малыш? Осторожно удерживая Хисаши, Ирука стянул с себя жилет и свитер. Он развернул плачущего мальчика из пеленочки и завернул его в одну сторону омежьего одеяла. Окутанный запахом Омеги, Хисаши немного успокоился. И когда Ирука поднес его к своей обнаженной груди, мальчик сделал несколько судорожных вдохов, а затем рыдания утихли, хотя слезы продолжали течь из его маленьких глазок. — Я знаю, я плохая замена твоей маме, — тихо сказал он ему. — Мне жаль. Я обещал, что обеспечу безопасность вам обоим, и мне это не удалось. Пожалуйста, прости меня. Ребенок замурлыкал, еще глубже прижимаясь к груди Ируки. Он слегка улыбнулся, крепче прижимая крошку к себе. — Ты настоящее чудо. Я ненавижу обстоятельства, при которых мы встретились, но я рад познакомиться с тобой, Хисаши. Ребенок пошевелился в его руках, устраиваясь так, чтобы он мог обнюхать сосок Ируки. Он обхватил его губами, пытаясь поесть. — Прости, я не твой родитель. Боюсь, у меня там ничего нет, — он поморщился. — Эй, у тебя такие острые десны, это немного больно. Как твоя мама все это терпит? Может быть, с трудом переживает боль, я просто этого не знаю. Ирука прикусил губу. Если подумать, я даже не спрашивал, как он себя чувствует, став родителем. Я вообще многого о нем не знаю. — Есть одна вещь, в которой я уверен, — прошептал он ему, — и это то, как сильно твой папа любит тебя. Я не думаю, что когда-либо видел, чтобы ребенка любили так сильно. Ты знаешь, как много ты для него значишь? Мальчик с тихим поскуливанием отпустил его сосок. — Ты скучаешь по нему? — он провел пальцем по носу Хисаши и вздохнул. — Конечно, скучаешь. Я тоже. Раздался стук в дверь. Ирука поднял глаза и увидел входящую госпожу Чоу с миской и корзинкой в руках. Она улыбнулась ему. — Добрый вечер, Ирука-сенсей. — Здравствуйте, леди Чоу. Она подошла к столу и поставила миску на стол. — Я знаю, что малыш скоро снова проголодается, поэтому я забежала вперед и принесла ему немного молока. — Спасибо. — Лорд Сота также передал, что все игрушки куплены. Принести их вам? Он улыбнулся. — Если не затруднит. Она подошла к нему и опустилась на колени, поставив корзину рядом с ним. Она посмотрела на малыша, затем снова на Ируку. — Не так много альф взяли бы на воспитание неродного им ребенка. Ирука пожал плечами, вложив свой палец в кулак Хисаши и почувствовав, как тот крепко сжал его. — Мне кажется, что я все делаю правильно. Чоу задумчиво посмотрела на него. Он мог разглядеть едва заметные седые пряди в ее светлых волосах, выдававшие ее возраст. — Вы точно романтик, — заметила она, — Но вы не подкаблучник. Он усмехнулся. — А что, слухи меня уже и им нарекли? Она ухмыльнулась. — В том числе. Он кивнул с довольным вздохом. — Я не удивлен. — Похоже, вас это не беспокоит. — Мне все равно, что они думают. Хисаши нужно было вырасти в любящей обстановке и если это означало, что мне надо забрать его, чтобы он мог быть со своим родителем, то так я и сделал бы. Она одарила его улыбкой. — Вы любите малышей. Он улыбнулся ей в ответ, немного застенчиво. — Да. Мне всегда было с ними интересно. — Это немного объясняет выбранную вами профессию. Я слышала, что вы обычно обучаете маленьких детей, не таких лбов, как наши альфы. — Все верно. Она покачала головой. — Странно. — Почему? — О, ничего, не обращайте внимания на старуху, — сказала она со смешком, поднимаясь во весь рост. — Не хотите компанию на ночь? Поскольку ваш Омега по-прежнему занят на Адвенте, я уверена, что смогу найти другую, которая согреет вашу постель. Не приводи мне другого! Приведи мне мою Омегу! — В этом нет необходимости, — сказал он, глядя вниз на Хисаши. — У меня уже есть компания. Она улыбнулась. — Ясно. Вы хороший человек, Ирука-сенсей. И с этими словами она вышла из комнаты. — Давай принесем тебе немного этого молока, а? — сказал Ирука мальчику. Он отнес его к столу, волоча за собой одеяло Омеги. К облегчению Ируки, Хисаши на этот раз хорошо поел, почти досыта. Он отрыгнул остатки, а затем Ирука отнес его в ванную, чтобы помыть и переодеть. Было уже довольно поздно. Ирука забрался в постель, все еще без рубашки, потому что Хисаши наотрез отказывался отлипать от него. И хотя он был плохой заменой его родителя, Ирука был рад помочь ему, чем мог. Мальчик удовлетворенно заворковал, уткнувшись в мягкую постель. Ирука тихо усмехнулся, лежа на боку и баюкая Хисаши в руке, как он много раз видел, как это делал Омега. Запах апельсина и корицы щекотал его ноздри и согревал душу. Альфы не мурлыкали. Но они могли напевать. И Ирука обнаружил, что напевает, пока Хисаши засыпал. Единственное, что сделало бы этот момент более совершенным, — это если бы твой папа тоже был здесь. Мысль о том, что он прижимается к Омеге и Хисаши под теплыми одеялами, успокоила тревогу, пробежавшую дрожью по его коже. Завтра Адвент закончится. И тогда Омега вернется. Хисаши проснулся посреди ночи, прося молока. Ирука потер глаза и поднял крошку на руки. Когда он окончательно проснулся, он заметил, что на столе стоит свежая миска с молоком. И когда он подошел к нему, то понял, что оно свежее. Откуда они узнали? Это была леди Чоу? И почему я не слышал, как они вошли? Уже не первый раз к нему заходят без спроса, а он этого не замечает. Я знаю, что несколько лет не был на миссии, но мои навыки не могли настолько заржаветь… Хныкающий крик Хисаши вернул его к кормлению изголодавшегося ребенка. После еды Хисаши вскоре снова успокоился. Ирука улегся обратно в постель, Хисаши все еще был завернут в одеяло Омеги. Мягкий запах все еще оставался в ткани, обволакивая и мальчика, и Ируку, успокаивая взбунтовавшиеся нервы. А затем ужас от осознания, что такое Адвент, наполнил его разум. Он не мог себе представить, что приходилось сейчас переживать Омеге. Сон ускользал от него всю оставшуюся ночь. На следующий день Ирука подумывал о том, чтобы вернуться в зал, дабы найти Омегу. Но сможет ли он отбиться от всех этих альф? Навряд ли. У него было не особо много запаса чакры. Так было бы ли это мудрым решением? Особенно с учетом того, что у него было странное предчувствие, что Омега предпочел бы, чтобы он остался с Хисаши? Он всегда говорил, что хочет доставить мне удовольствие. Но я тоже хочу сделать ему что-нибудь приятное. Итак, он провел весь день с мальчиком. Он пел ему, укачивал его, кормил. Он также обнаружил, что малышу очень понравилась деревянная погремушка, которая была в корзинке с игрушками. И Ирука постепенно начинал понимать, как много места в его сердце занял этот невинный младенец. Каждый раз, когда раздавался стук в дверь, он напрягался, надеясь, что это будет сообщение о (не) его Омеге. Он должен был быть жив. Он обязан был выжить! Был поздний вечер. Хисаши спал в своей колыбели. Раздался стук в дверь. Она открылась, и Ирука напрягся. Он встал, когда вошел Джуничи, сопровождаемый рослым охранником-бетой, который нес Омегу на плече с осторожностью, с какой человек несет кусок мяса. Не говоря ни слова, охранник чуть ли не с силой швырнул Омегу на пол, и бедняга закричал в агонии. Он приземлился на левую руку, и было совершенно очевидно, что она сломана. Он был весь в синяках, царапинах и укусах… хотя его уязвимая обонятельная железа оставалась непомеченной. Его Альфа зарычал. Как они смеют обращаться с ним так небрежно! — Ирука-сенсей, ваш вечер был приятным? — вежливо поздоровался Джуничи. — Теперь, когда он вернулся, лучше, — сказал он, указывая на Омегу. Джуничи усмехнулся. — Вы действительно так сильно по нему скучали? Боже мой, тогда это все объясняет. Ируке пришлось сдержать крик боли, когда он увидел, как Омега неуверенно приподнялся на правой руке и начал медленно подтягиваться к сыну. Его ноги бесполезно волочились за ним. Что… что они с ним сделали?! — Что объясняет? — Ваш Омега был довольно популярен и хорошо принят. Мне поступило много выгодных предложений, если вы решите продать его. — Нет, — последовал прямой и незамедлительный ответ. Как они могут это сделать? Покупать и продавать людей! Это бесчеловечно! — Ах. Что ж, если вы передумаете, дайте мне знать, — и с этими словами Джуничи и охранник вышли из комнаты, оставив Ируку застывшим, злым и обезумевшим. Затем его нос уловил запах боли и страдания Омеги. Помоги! Позаботься! Защити!