Трилогия «Омега»: книга первая

Когда служанки принесли ужин, за ними по пятам шла госпожа Чоу. На мгновение Ирука почувствовал укол страха, потому что, если она действительно знала все, что происходило во Дворце, тогда она знала, что Какаши помнит его имя. Однако она ничего не сказала. Казалось, она была благосклонно настроена к Омеге, так что, даже если бы она и была в курсе его тайны, она бы его не сдала. Как только горничные ушли, Какаши немедленно взял суп с подноса и принес его Ируке. Он уселся на кровать, поставив миску на колени, не обращая внимания на исходящий от нее жар. Он поднес ложку к губам Ируки, терпеливо ожидая, когда тот начнет есть. Ирука был благодарен ему за предусмотрительность. Хотя он, вероятно, мог бы поесть сам, его руки дрожали от усталости и боли при каждом движении. Но он знал, что Какаши тоже нужно есть… его собственное тело все еще восстанавливалось, в то же время производя питание для Хисаши. Ирука одарил его легкой благодарной улыбкой. — Поешь первым, — на самом деле он даже не был так уж голоден, его тело просто хотело спать. — Альфа-сама, — мягко сказал Какаши, поднося ложку ближе. — Пожалуйста. Ирука понял, что битва проиграна. Его сердце затрепетало, когда он открыл рот, и слова сами соскользнули с губ. — Я сделаю все, что ты попросишь. Его слова были слишком шокирующими для Какаши. Омега подпрыгнул, уронив миску с горячим супом, и тот потек по ногам, намочив одеяло и коврик под ним. Какаши взвизгнул от боли и отскочил, его щеки горели от смущения. — С тобой все в порядке? — спросил Ирука, сразу заметив, какой красной стала кожа на бледных ногах. Он был рад, что суп не попал на более чувствительные участки. Хисаши, который все еще удобно лежал у него на груди, нашел все происходящее довольно забавным. Он громко и заливисто захохотал. — Простите, Альфа-сама! — Какаши бросился в ванную, появившись через несколько секунд с несколькими полотенцами в руках. Он упал на колени и немедленно начал вытирать ими пролитый бульон. Он дрожал. — Простите, Альфа-сама, — повторил он. — Я… Я исправлюсь, я обещаю, я… — Какаши, — тихо сказал Ирука. — Посмотри на меня. Разноцветные глаза встретились с его собственными. — Все в порядке. Тут не из-за чего расстраиваться. Что важнее, тебе не больно? Какаши прикусил губу. — Это… это ерунда, Альфа-сама. Ирука не поверил. Он много раз обжигался на своей кухне и хорошо знал, насколько болезненны бывают ожоги. Какаши начал снимать испачканные одеяла. Ирука воспользовался возможностью, чтобы поближе рассмотреть его ноги, и увидел, что они слегка обожжены. Омеге было больно, но Какаши не жаловался, когда отнес одеяло в корзину для белья, затем взял другое, чтобы укрыть Ируку. Хисаши захихикал, забавляясь новым одеялом, которое он тут же сжал в кулаке и взвизгнул от восторга. Он сама невинность. Вот бы он всегда таким оставался. Какаши вернулся к подносам, взяв свою миску с рисом, которая, как заметил Ирука, была больше, чем обычно. Он зачерпнул крупу той же ложкой, которой набирал суп, нервно подрагивая, когда опустился на колени. — Вы можете… съесть это, Альфа-сама? Лучше бы он попросил новый бульон. Истощение чакры всегда наносило ущерб пищеварительной системе. Но если бы Какаши об этом узнал, он почувствовал бы себя еще хуже, а Ирука этого не хотел. Он был более чем готов вытерпеть легкое расстройство желудка, чтобы избавить Какаши от чувства вины. Поэтому он просто улыбнулся и кивнул, затем послушно отправил ложку риса в рот. Он недооценил, сколько энергии требуется, чтобы начать жевать. Какаши заскулил, когда заметил, каких огромных усилий Ируке стоило проглотить рис. — Все… хорошо, — сказал он ему между тяжелыми вдохами. — Просто… набирай поменьше. После еще пяти ложек Ирука был полностью истощен. Если бы он был в Конохе, его бы подключили к энтеральному питанию, чтобы он смог просто отоспаться. Какаши принес чай, который был на подносе Ируки, и, обхватив чашечку тонкой рукой, помог Ируке сесть немного повыше. Когда он сделал пару глотков, Какаши опустил его обратно и отставил кружку в сторону. — Иди сюда, Хисаши, — сказал он, протягивая руку к щенку. — Альфа-сама должен отдохнуть. — Подожди, — тихо сказал Ирука. Какаши отстранился, удивленно посмотрев на Умино. — Ты можешь… достать мазь? Какаши слегка удивился, но пошел в ванную и вернулся с маленькой баночкой, которую Ирука использовал в их первую ночь вместе. — Откроешь? — спросил он, зная, что сейчас у него нет ни сил, ни ловкости для такого рода вещей. Когда Какаши подчинился, Ирука с трудом заставил себя принять сидячее положение. Хисаши, казалось, почувствовал его борьбу и остался абсолютно неподвижным, прижавшись к его груди. — Альфа-сама! — Сядь, — выдохнул он, слабо указывая на край кровати. Какаши повиновался, жалобно взвизгнув. Ирука протянул трясущуюся руку к банке, которую держал в руках, окунул в нее пальцы и начал растирать легкие ожоги на бледном бедре. Одной из самых странных и интригующих особенностей омег было то, что у них не росли волосы на теле, не считая головы и бровей. Таким образом, их кожа всегда была нежной и гладкой. Ожоги были похожи на пятна, разбрызганные по чистому холсту. Они заживут и не оставят шрамов, но Ируке было больно смотреть на них. — Тебе никогда не должно быть больно, — прошептал он. Какаши наклонился, касаясь его руки. — Альфа-сама, позвольте мне закончить, — мягко сказал он. — Вам нужно отдохнуть. Ирука легко согласился и слабо улыбнулся. — Ты… не стал возражать. — Я сделаю все, чтобы доставить вам удовольствие, Альфа-сама. — Обещай мне, что будешь есть. И спать, — прошептал он. — Конечно, Альфа-сама, — сказал он, помогая Ируке откинуться на подушки, когда Хисаши зевнул. Ируке удалось держать глаза открытыми достаточно долго, чтобы увидеть, как Какаши медленно наносит мазь на ноги. Он хотел продолжать смотреть, так как в этом было что-то сексуальное. Я, должно быть, действительно устал, если думаю о чем-то подобном. Нет ничего плохого в том, чтобы наслаждаться столь красивым видом. Может, и правда в этом ничего такого? Ирука заснул прежде, чем успел обдумать ответ.

***

Ирука понятия не имел, сколько времени прошло, когда он проснулся. Все, что он знал, это то, что в комнате было темно, его мочевой пузырь был полон, а ванная была очень далеко. Так тихо, как только мог, чтобы не беспокоить Какаши и Хисаши, он приподнялся, прикусив губу, чтобы не задохнуться. Он так мучительно медленно переставлял ноги, чтобы свеситься с края кровати, от усилий он дрожал и обливался потом. Он посидел так мгновение, тяжело дыша. И, не укутанный теплыми одеялами, он задрожал от холода. Он вздохнул. Это будет нелегко. Ирука подтянулся к краю, позволив ступням коснуться пола. Ему показалось, что он стоит на гвоздях. Когда он попробовал перенести свой вес, по ногам сразу же пробежала стреляющая боль, обжигающая, как огонь. Он зажмурил глаза, подавляя вскрик. Ирука никогда раньше не мечтал о катетере. Но сейчас прям захотелось. От слез у него защипало глаза. Что-то настолько простое не должно быть таким трудным. В животе образовался твердый комок, когда он понял, что не сможет сделать это самостоятельно. Внезапно нежные руки обхватили его худые плечи, а прохладная ладонь коснулась талии. — Обопритесь на меня, Альфа-сама. Ирука не мог сказать Какаши, что его нервы были настолько напряжены, что даже прикосновение причиняло боль. Он просто прислонился к худощавой фигуре, чувствуя себя слабым и бесполезным, его сердцебиение соответствовало пульсации в черепе. Поход в ванную был самым болезненным, что Ирука когда-либо испытывал. Даже реабилитационный курс, который ему пришлось пройти после травмы спины, мерк по сравнению с этим. Когда Ирука, наконец, опустился на унитаз, ему стало неимоверно стыдно, что даже сесть самостоятельно ему было тяжело. Какаши оставался рядом, поддерживая его и помогая отодвинуть халат в сторону, чтобы он не испачкался. Во многих отношениях Ирука привык к наготе Какаши. Но он не привык к тому, что его самое интимное место находилось прямо рядом с его лицом, когда он справлял нужду. И запах… Мужчины-омеги обладали уникальным ароматом. У них не было мускусного, мужественного запаха альфы. Он был легким, почти сладким и очень, очень манящим. Ирука почувствовал, как его Альфа практически завибрировал от этого. К счастью, Какаши подвинулся, чтобы помочь ему снова встать. Ируке оставалось только надеяться, что он не почувствовал жар, разлившийся по его телу. Глупые инстинкты. Он жалобно захромал к раковине, опираясь на Какаши еще сильнее, чем раньше. Вода жалила его пальцы, как тысяча пчелиных укусов, но он стиснул зубы и убедился, что его руки были должным образом вымыты, прежде чем, спотыкаясь, вернуться к кровати, кряхтя при каждом мучительном и медленном шаге. Рухнув на матрас, он издал крик боли, не в силах больше сдерживаться. Какаши заскулил, в его запахе засквозило беспокойство. — Я… в порядке, — выдавил Ирука сквозь стиснутые зубы, борясь с волнами агонии, прокатывающимися по всему его телу. — Мне… так не кажется, Альфа-сама, — обеспокоенно протянул Какаши, поправляя ноги Ируки, а затем натягивая одеяло ему на грудь. Ирука довольно хорошо представлял, насколько больным он выглядел. Он раньше водил своих учеников-генинов в больницу, чтобы навестить раненых и измученных шиноби. Не только для того, чтобы познакомить детей с некоторыми реалиями жизни, но и для того, чтобы ниндзя могли пообщаться с ребетней. Дети помогали взрослым воинам скорее выздороветь, — даже когда сам Ирука восстанавливался после сюрикена, к нему часто приводили его класс для дополнительной реабилитации. У Ируки не находилось слов, чтобы успокоить Какаши. Но он слишком устал, чтобы даже думать. Прохладное полотенце прижалось к его лбу… только тогда Ирука понял, что в какой-то момент закрыл глаза и не заметил, что Какаши ушел в ванную. Он открыл глаза, в голове у него стучало, когда он наблюдал, как Какаши вытирает с него пот. Он чувствовал, насколько устал Омега… его собственное тело прошло через многие испытания, и он не хотел, чтобы тот переусердствовал. Когда Какаши отстранился, Ирука поднял руку, схватив того за запястье. — Останешься? — прохрипел он. Какаши моргнул, глядя на него в нерешительности. Но прежде чем он смог пошевелиться, Хисаши начал тихо суетиться, и Ирука понял, что эти звуки означают, что он хочет свою маму. Против ребенка не пойдешь. Поэтому Ирука отпустил запястье Какаши и закрыл глаза, чтобы не видеть, как тот ускользает. Почему ему захотелось плакать? Я просто сильно устал и ослаб. Продолжай говорить себе это почаще. Но затем он почувствовал, как матрас рядом с ним прогибается. Ирука открыл глаза и повернул голову, увидев Какаши с Хисаши на руках. — Я буду… делать все, что вы попросите, — прошептал он. Ирука улыбнулся. — Давай. Он попытался приподнять одеяло, чтобы Какаши мог забраться под него, но был слишком слаб даже для этого. Какаши улегся спиной к Ируке, одной рукой обнимая Хисаши. Ирука с трудом перекатился на бок, чтобы прижаться к Какаши и попытаться согреться. Какаши напрягся, затем расслабился, сильнее вжимаясь в объятия альфы. Ирука заснул, уткнувшись носом в волосы Какаши.