wanna be your dog!

Дверь открылась, и Римус поздоровался с Сириусом. Сразу заприметив интересную рубашку, будто из журнала о пиратах, Римус сделал ей комплимент. А Сириус лишь поблагодарил его кивком головы. Улыбнулись друг другу. Молча. Сириус снял свои туфли, больше похожие на ботинки. Римус не думал, что они будут делать — в голове все это время крутилась только одна мысль: последний день. Скорее всего, они уже не увидятся. Ну а зачем им ещё раз видиться? Сириус, наверное, даже телефон Римуса сотрёт. А Римус — нет. Как-то нелепо выйдет. Но Сириус все равно об этом никак не узнает. Это будет секретом Римуса. И он унесёт его с собой в могилу. Поэтому без лишних вопросов про рубашку и ботинки решительно настроенный Римус ушёл на кухню. Сразу подумалось о том, что, возможно, и он в этом доме находится последние дни. Жить одному — трудно. Одиноко. Без Сириуса будет ещё хуже. Обратно к родителям — звучит в такой ситуации не плохо. Иногда в жизни приходится понижать планку. В холодильнике стоял лимонад — Римус прихватил его с собой. Ещё он взял чипсы, которые купил вчера, когда понял, что у него нет ничего вкусного дома. Сириус тем временем сидел на диване, скучая, он чесал свой бок одной рукой. — О, спасибо, — он улыбнулся, когда Римус подал ему стакан. Возможно, глупо пить лимонад в стакане, когда тебе почти двадцать. Возможно, в целом глупо пить лимонад в таком возрасте. Но Римус не мог позволить себе алкоголь, потому что он дурманит. — У меня новый журнал про огород, — с иронией сказал Римус. Надо было с чего-то начинать. — Погоди, ты увлекаешься… — Не… это мама дала, чтобы в обувь подкладывать, а у меня, между прочим, по размеру все ботинки. — Ого, интересно. Римус понял, что с семье Блэков явно нет привычки донашивать обувь за старшими родственниками. — Кстати, — сменил он тему, — ты же теперь таблетки пьёшь от… пушистой проблемы… Почему-то стало немного спокойнее и легче, когда пришёл Сириус. Накануне, когда Римус был один, он чересчур, как ему казалось, тревожился. А сейчас… он мог собирать слова в предложения — и даже лучше: мысли в слова! — О, — Сириус будто засиял, Римус тоже почти засветился, — да! Лили что-то мне даёт, я теперь, как её сынок. — Это мило, — заметил Римус. — Да… А ещё нельзя пить. Не знаю, мне кажется, это уже выдумки Лили, — Сириус покрутил пальцем у виска, — а ещё, кажется, я становлюсь алкоголиком. Я вот сидел и думал, что, кажется, вправду стал слишком много пить. И вообще Лили сказала, не переживать. В плане, — он поднял указательный палец вверх в воздухе. — И… ой… Кажется, я слишком много говорю… Прости. — Да нет: все нормально! Сириус улыбнулся, и продолжил подробно рассказывать, что и как он принимает. Потом он на несколько секунд умолк, и Римус уже думал, что придётся обниматься, но Сириус решил прилечь. — Хороший у тебя диван. — Сказал он. — У меня спина побаливать стала. Спасибо, что разрешил. — Надеюсь… эм… ну все нормально будет… — с каждым словом все тише говорил Римус. Тишина пожирала. Римус уже решил, что пора прекращать. Общаться с Сириусом — значит каждый день думать. В который раз Римус решался на этот шаг. Но каждый раз что-то ему мешало… Пора! — Как-то… неловко… — заметил он. — Ой, да, — согласился Сириус, — я пришёл — я хотел поговорить… Что на этот раз помешает Римусу? — О чём? — поинтересовался Римус, откручивая крышку от бутылки лимонада. — А знаешь… давай поставим музыку? Сириус встал, чтобы найти какую-нибудь подходящую пластинку. Римус пил лимонад, наблюдая за тем, как Сириус атаковал его шкафчик с музыкой. Наверное, он выберет что-то из рок-н-ролла, подумал Римус. Сам он послушал бы что-нибудь более спокойное, но в целом ему было без разницы, поэтому он даже перестал смотреть на Сириуса. Как будто передавая ему всю ответственность за выбор. Ну, в этом весь Римус. — Это что, Rainbow?.. Нам обязательно нужно это послушать! Римус, ты помнишь, как я пытался тебе подсунуть этот альбом? — с восторгом говорил Сириус, словно вспоминая что-то очень-очень давнее. — Давай, — согласился Римус. Сириус взял конверт «Long Live Rock N Roll» в руки, и через несколько минут зазвучала музыка. — Красивые песни, ага? — спросил Сириус. — Мне нравится, — слегка улыбнулся Римус. Музыка была вовсе не спокойной, как хотел бы Римус. Наверное, это было хорошо. Потому что иначе они оба бы загрустили, и все настроение бы просто пропало. Они сидели рядом на диване, Римус ещё раз налил себе в стакан лимонад. Сириус хотел отпить прямо у него из стакана, но передумал и налил в свой. — Джеймс обожает этот альбом, — проговорил Сириус, хрустя чипсами, — наверное, это его любимый из всех-всех. — А у тебя какой любимый? — спросил Римус, но тут же понял, — ой, я что-то… ты же… Сириус очень любил дебютный и пока единственный альбом Sex Pistols, «Забей на ерунду, вот Секс Пистлс». Римус это знал, потому что Сириус говорил ему. Уже несколько раз… Как Римус мог перестать с ним общаться… — Я знаю, что ты любишь, Сириус… Sex Pistols… — но сказать это получилось только с грустью в тоне. — Ну да, но тебе же тоже нравится… Ты чего расстроился? — хруст чипсов остановился. Сириус посмотрел на Римуса почти вплотную. Вот бы снова поцеловать его… — Да просто… как я мог забыть? Я и друг, получается, никудышный, — шутя произнёс Римус. Но в каждой шутке есть доля правды. Конечно, он говорил то, что имел в виду. — А у тебя какой любимый альбом? — сказал Сириус, будто бы пытаясь перестроить разговор. — Не знаю… — Римус не мог вспомнить ничего. — Может быть, что-то из The Who? — Да… — Римус закусил губу и отвернулся, — да, точно. А потом было молчание. И лимонад больше никто не пил. Римус чувствовал, как сильно бьётся его сердце. Так всегда бывало, когда он разговаривал с незнакомцами не на четко определенную тему. Импровизация — точно не его конёк. Сердце билось так, словно больше никогда не сбавит скорость. Словно мотор. А щеки, наверное, покраснели. И брови опустились. И выглядел, наверное, Римус жалко. Совсем того не ожидав, Римус понял, что он обнимается с Сириусом. Это он сам полез в объятия или это был Сириус, было известно одному лишь Мерлину. Но то хорошо. — Я так долго пытался тебе кое-что рассказать обо мне. — Начал Сириус. — Я постоянно откладывал это. Не знаю, как так получилось. Я пришёл сегодня, чтобы поговорить и разобраться со всем. Римус… Но сначала ответь, какой музыкальный альбом — твой любимый… Тёплое нечто наполнило живот Римуса. Сириус гладил его по волосам. Прошла примерно минута, и Римус понял, что действительно успокоился. И вскоре Римус отстранился. Сириус не стал возражать. — Наверное, мой любимый альбом — это альбом Ти-Рекса 1971 года. Знаешь, я часто стал думать, какой же он старый. Особенно после твоих разговоров о Битлз. Римус улыбнулся, как после слез. Стало намного легче говорить. — Ого, это хороший выбор. — Ага. — Римус поднял взгляд и заметил, что глаза Сириуса смотрят на него в ответ с излишней лаской. Будто бы… между ними что-то было… — Я клянусь, Римус, я правда всегда хотел тебе сказать… Но никогда не получалось. И я стал думать об этом как о… чем-то слишком важном. Раз уж вышло, что я дал этому такой большой смысл… я бы хотел сказать… признаться тебе… ну… официально… Аж дыхание захватило… — Но перед этим, пожалуйста, давай ты пообещаешь, что больше не будешь меня игнорировать. Мне же грустно от этого. Сириус сделал какое-то очень детское выражение лица. Римус растерялся. — Хорошо, — сказал он. — Я больше не буду. Как он мог перестать общаться с ним? Как Римус мог сказать ему, что их дружба должна исчезнуть?.. Сириус такой хороший… Он такой… замечательный. И милый. И очень понимающий. И немного бунтарь. И смешной. Он крутой. И почему-то он хочет разговаривать с Римусом. И почему-то просит продолжать это делать… Как Римус мог забрать у себя это? Когда он, возможно, впервые в жизни чувствует себя желанным. Когда Сириус собирается признаться в чем-то, возможно, сокровенном… — Отлично, — подмигнул Сириус, — а теперь я скажу. В общем, я… В одну секунду Римус представил множество тысяч вариантов признания у себя в голове. От «Сириус на самом деле не учился в Хогвартсе» до «Сириус оборотень». Но ничего из этого не оказалось верным. Римус на секунду перестал чувствовать собственное тело. И ему показалось, что он вздрогнул. Сириус, чуть покачав головой, сказал: — Я, понимаешь… гомосексуал… или нет, лучше «гомофил». Мне нравятся парни. Короче, я… ты понимаешь. Римус не поверил. Что сказал Сириус? Было ли это то, что услышал Римус? У него вполне могло поплыть сознание, и мозг превратиться в вату, так? Он запросто мог перепутать слова. Он мог не расслышать. Мог услышать только то, что ему выгодно. Сириус мог сказать «я не». — Я обычно говорю это сразу. Ну то есть, я не то чтобы много с кем общался вот так… Но это не какой-то секрет. Просто почему-то… — Ты?.. — Римус выдавил из себя всего одно слово. — Ты же знаешь, что это нормально. На дворе двадцатый век — все давно знают, что ничего в этом плохого нет… — Ты хочешь сказать, что ты… гей… — потому что сказать обзывательное слово Сириусу было бы кощунством. — Да, я такой, — Сириус глубоко вздохнул, — но это… Римус… — Хорошо. — Что «хорошо»? У Римуса в горле запершило. И голос пропал. И захотелось свернуться в клубок. И молча пялиться в стену. Но Римус видел, как происходит в фильмах. И в книгах так часто делают. Поэтому он на выдохе сказал, как мог: — Спасибо, что п… — опущенным голосом, а потом и вовсе запнулся, но продолжил: — что поделился со мной. Шок проходил ещё долго. Римус понял, что он сам обнял Сириуса. Снова. Почему-то его было так просто обнять. Они почти лёжа, сплелись на диване. Римус сказал себе ни о чем не думать. Вообще ни о чем. Выкинуть все-все мысли из головы. И застыть. Стать статуей. Чувствовать биение сердца. И мир затих. Будто бы и все остальное в мире остановилось. Остался только шум в ушах. Что-то пело на фоне. Как нелепо. — Я правда хотел сказать раньше, — шепнул Сириус, — но все равно. Я ведь не так долго тянул, правда? Он поглаживал волосы Римуса. Почему так привычно стало ощущать эти прикосновения? Никакого дискомфорта. Римус так боялся, что однажды ему захочется подобного контакта, но он испугается его почувствовать. И не сможет принять. Но Сириус, взявшийся из ниоткуда, ощущался, как последняя деталь пазла. И Римуса это так сильно устраивало… — Я знал, что ты не выгонишь меня, — снова шептал Сириус, и через время продолжил: — ты ведь не собираешься выгонять? — он тихо усмехнулся, — это ведь не прощание? — со смешком. Но Римус все ещё пытался унять ком в горле. Почему??? Мир не умел до этого момента быть таким прекрасным местом. Вот так просто рушить все планы — это пожалуйста. Но рушить плохие планы? — Только не уходи… — может быть, они всё ещё были никем друг другу, но Римус уже чувствовал себя хорошо рядом с ним. — Ты чего такой печальный сегодня? — спросил Сириус, касаясь руки Римуса. — Да ничего, все в порядке. Не ожидал. — Ты плачешь?.. — осторожно поинтересовался Сириус. Римус стал подниматься. Хватит уже объятий. — Нет, — он попровил волосы, — я… просто лицо вспотело. И они оба тихо хихикнули. Римус мог заплакать и признать этот факт только с Сириусом. Ни с кем другим он больше не имел привелегии так поступать. Однажды показав, что у Римуса есть чувства, он больше не боялся, что его примут за ненормального. Так было только в компании Сириуса. Как нелепо. — Смотри, я сам подстригся, — Римус, пытаясь не показывать глаза, которые, возможно, были красными, покрутил головой. — Красиво, — продолжал улыбаться Сириус, — я бы даже сказал, модно. — Хочу ещё длиннее, — признался Римус. И вновь он мог рассказать о себе пусть маленький, но секрет. — Как у меня, да? — Ага… Сириус встал поменять пластинку. — Это что? Вашти Баньян — я о такой не слышал ничего. — Сириус поднял пластинку «Just Another Diamod Day», чтобы Римус отчётливее видел её. — Это мне Локхарт дал её, — сказал Римус, глубоко вдыхая и выдыхая, как после истерики, чтобы успокоиться, — он сказал, что это его сын… — Гилдерой?.. — Наверное. Он что-то типа помогал создавать этот альбом. Мне кажется, что это немного… — Пиздеж?.. — Наверное. Тёплая и спокойная музыка окутала эту комнату. Сириус вернулся к Римусу и так некстати взял шумящую упаковку с чипасами. Римусу захотелось закатить глаза. Он слушал этот альбом лишь однажды, когда убирал пыть при переезде, поэтому оценить звук по достоинству не получилось. И зря, подумал он. — Скука смертная, ага? — шёпотом, слегка смеясь, с очевидной иронией сказал Сириус. Было видно, что ему нравится это слушать. — Красивая музыка. — Шепнул Римус в ответ. Казалось, что даже шевелиться было бы лишним. Завораживало… — Мы ведь продолжим общаться, как обычно, да? — Сириус сказал чуть громче. — То есть, не как обычно, а ты будешь мне отвечать. — Да. Теперь точно да. Хотелось бы сказать. Но Римус не знал, что он ещё может придумать, чтобы заработать новый страх. Может быть, он действительно влюбился. Может быть, бесповоротно… Но сейчас хотелось думать, что все не так печально. По крайней мере, Сириус примет его, если узнает, что он тоже… влюблялся пока только в парней. — А есть ещё чипсы? — Сириус облизывал кончики пальцев. — Есть только хлопья, сладкие которые. — Давай съедим их? И ещё чай, пожалуйста. Хорошо. Римус был бы рад, будь они друзьями с самого детства. Все эти просьбы ощущались так волшебно… Словно Римус действительно нормальный. Будто бы все так будет всегда. Чай. Чай с сахаром… Диван, пластинка, хлопья и их любимые альбомы. И больше никаких «нам нужно перестать общаться».