wanna be your dog!

Все было так просто. Сириус выбросил письмо, которое принесла ему сова. Прямо в мусор. Даже не читая его. В этом была такая свобода. Мать никогда не напишет ничего путного. Так пусть она и её письма идут лесом. — Нахуй… — сказал Сириус. — Туда её. — Поддержал Джеймс. Сириус был счастлив потерять интерес даже просто посмотреть, что же там в письме такого. Раньше он читал, но не отвечал. Письма приходили раз месяц или чуть реже. В основном про то, что его лишают наследства. Но наследства его лишили уже лет так пять назад. Или не посмели? Тем не менее, письма все приходили и приходили. Чего на этот раз хотела от него семейка, было так же ясно. — Римус, ты уверен, что эта Вашти Баньян хорошая певица? — спросил Питер, чуть морщась. — Мне нравится, не знаю, — Римус пожал плечами. Как все-таки круто было понимать, что друзья никуда не делись. Так круто! Они всё ещё собирались вместе, чтобы просто поболтать. Вот что — настоящий наркотик. Сириус был уверен, что лучшего кайфа не найти. Так еще и Римус тут… — Наш новый друг! — заключил Джеймс. — Нужен обряд для приёма тебя в наши ряды Мародёров! — Точно! — согласился Сириус. — Эм… — Да, мы должны что-то придумать… — задумчиво произнёс Джеймс. Время подходило к пяти вечера, и это значило, что Джеймсу нужно было уходить, чтобы встретить Лили с учёбы. Он уже перестал разговаривать о том, какой ремонт придумали сделать в детской его родители, и Сириус решил, что Джеймс уже готов уходить. (Откуда только у них берутся эти мысли про детей?..) — Это что, книга Мэри? — вдруг спросил Джеймс, — она что, была тут? — Не, — отмахнулся Сириус, — просто брал почитать. — Кстати, — сказал Питер. И стал молча смотреть на всех. Видимо, он ждал, когда все будут готовы его слушать. — Что? — спросил Джеймс. — Мы с Мэри переспали. — Что? — Сириус был сбит с толку настолько, что аж подскочил с места. — Вы с Мэри? Когда?! — Вчера… — пояснил Питер, — я пришёл к ней. Просто занёс её старый котёл. Помните, она мне его одалживала очень давно. А потом она предложила попить чаю вместе с ней. И мы разговорились… — он взмахнул руками, — и… — он мечтательно улыбнулся, — все случилось… — Чувак! Ты реально чувак! Мерлин меня побери! — Джеймс восторагался со всем чувством. — Поздравляю, Пит, — тоже радовался Сириус. — Это большой шаг! — Да, поздравляю, надеюсь, у вас все сложится, — наконец вставил своё слово Римус. — Ну и в общем, — Питер попытался продолжить, — она сказала, что уже все решила, и через месяц уже будет в Америке. — Правда?! — воскликнул Сириус. — Да… — А ты… Вы?.. — На самом деле… я понял, что… — Питер опустил голову и снова её поднял, — я понял, что это была всего лишь очень мелкая влюбленность. Я почти ничего не чувствую к ней. Эта новость, что она уезжает, она уже не новая. И я понял, что даже не расстроен. Я её не люблю. — Вот это дела… — А почему ты раньше нам не рассказал? — не понял Сириус. — Про что именно? — Да про всё! — Так я пытался сегодня целый день, но момент только сейчас выпал! А про то, что я её не… ну… об этом я тоже сам узнал только вчера. — Вот ты даёшь! Было странно слышать такое от Питера. От человека, который в последний их разговор о Мэри, восхвалял её до Небес. Ну, в любом случае, Сириус был рад, что Питер не останется с разбитым сердцем. Джеймс тем временем уже расспрашивал Питера, какова Мэри в постели. — Не знаю, как объяснить… — говорил про что-то Питер. Сириус пропустил часть, думая о своём. О том, что ему не почувствовать такого никогда. Женщину… Иногда он завидовал… — …И потом она сказала, что я был хорош. И ещё спросила, не хочу ли остаться… — А ты? — Я ушёл. — Ладно. Зачёт. После ещё нескольких минут разговора о любви, сексе и отношений Мэри, Сириус перестал переживать за Питера вовсе. Казалось, он не просто отпустил Мэри, он сделал это профессионально, как психолог какой-то. Римус, конечно же, в этом разговоре не участвовал. Тема отношений для него была достаточно неизученной областью. Ну ничего, ещё всё впереди. Тем более, что того страха, какой был раньше, в глазах Сириус у него уже не видел. Вскоре Джеймс ушёл, попрощавшись. А Питер вышел проверить погоду. — Они классные, да же? — спросил Сириус. — Ага, — согласился Римус. — Вы должны стать лучшими друзьями, — Сириус подмигнул. Он отвернулся и заглянул в окно. Питер подставлял лицо летнему ветерку. — Может быть, мы сможем провести полнолуние вместе? — вдруг спросил Сириус. — А почему нет? Мы все анимаги. А ты… — Эм… — протянул Римус, — может, не сейчас… Наверное, Римус боялся, что Питер их услышит. Поэтому Сириус заткнулся. И сел. Римус ничего не говорил. — Там, кажется, скоро дождь. — Сказал Питер, как только вошёл. — Мне, наверное, домой пора… Сириус… ты, может… — он смягчил тон, — довезешь? Сириус был бы даже раз сейчас покататься на байке. Такая приятная погода. — Римус, ты посидишь пока тут, подождёшь Сириуса, а потом вы там сами… ну… — Да, Римус, я быстро, подожди, пожалуйста. Когда Сириус предложил Римусу сегодня прийти к нему, он не знал, что Питер и Джеймс придут тоже. Но он, естественно, этим огорчён не был. Наоборот, это же так замечательно, что они снова встретятся! Но им нужно было побыть только вдвоём — наедине. — Ну хорошо. — Римус согласился, чуть кивая. Уже через пару минут Питер и Сириус ехали по направлению к дому первого. Питер, может, был не малого размера, но Сириус мог управляться с мотоциклом и так. Когда они попрощались, Питер попросил в благодарность Римусу передать спасибо и, возможно, что-нибудь ещё, на случай, если Сириус будет заходить в магазин (он утверждал, что вернёт Сириусу данный товар в полном размере, но позже). Поэтому Сириус, собственно, и решил купить некоторые продукты.

⋆ ⋆ ⋆

Мир полон странностей. Римус все ещё не понимал, как смог добраться до этого места. И оставшись в одиночестве в квартире Сириуса, он ощущал это особенно остро. Если Сириус всё это время был геем и все его друзья знали про это, то мир был ещё более странным местом. И Римус просто сходил с ума. И вот как ему научиться жить с этим? Скоро Сириус вернётся, и им, видимо, придётся поговорить про всё это. И про их ориентации, и про дружбу, и про… Римус больше не знал, что говорить. Ему просто было очень страшно и приятно волнительно одновременно. Возможно, Римус даже когда-нибудь расскажет, что влюблен, не уточняя деталей… Римус сидел, как и весь день до этого, на маленьком кресле, которое, видимо было ещё совсем новым, и почти не шевелился. Сейчас он пил воду из бутылки, которую принёс с собой. И честно говоря, он прокручивал в голове все, о чем успел сегодня сказать. Вроде, он даже не опозорился. Меж тем, дверь еле слышно скрипнула, и вошел Сириус.

⋆ ⋆ ⋆

На кухне был небольшой бардак. Но это у каждого бывает. Ничего незаконного. — Вот, я купил смесь для брауни. — Сириус поставил на стол коробку с порошком. Он вообще-то, не очень любил готовить, а выпекать так вообще никогда не пробовал. А печь была куплена чисто символически. Но Римус выглядел, как человек, который даже если и не умеет готовить, то просто сможет не поджечь дом в процессе готовки. А ещё будет весело. — И вот от Питера тебе жвачка. За то, что ждал меня. Интересно в их мародёрской дружбе было дарить подарки. Все вещи были будто бы общими. И даже время. И вот Питер «подарил» жвачку не Сириусу за то, что подвез его, а Римусу за то, что ждал. Это значит, что Питер пока не принял Римуса в их дружбу. Интересно. — Спасибо ему, но не стоило. — Это ничего, главное, чтобы жвачка была вкусной. Они распаковали коробку с брауни, и нашли в ней лишь пакет с порошком. И всё. — И что делать? — не понял Сириус. — Написано, нужно добавить два яйца и, если слишком густое тесто поучится, немного молока. Сириус достал тарелку, в которой можно было смешивать ингридиенты. Римус достал им по жвачке. Обжигающе мятной. — А ты видел там наше фото на стене? — спросил Сириус, отрезая прозрачный пластик пакета, — я не убирал его. Красиво получилось, между прочим, всем понравилось. — А… да… — Римус посмотрел на Сириуса, а Сириус на него в ответ, — кстати, действительно мило вышло. Зря я так плохо говорил в прошлый раз про него. — Ну вот, видишь ты уже намного лучше о себе говорить стал, — Сириус пальцем попросил помочь ему с тарелкой, — горжусь! Римус взял тарелку и подошёл ближе, а Сириус высыпал смесь внутрь. — Да уж… — Римус поджал губы. — Ты тоже хорошо говоришь. Горжусь. Его тон был таким, словно ему наполовину неловко и он пытается это скрыть, а наполовину смешно. — В прошлый раз ты здесь был всего неделю назад, и… подожди, ты здесь был всего два раза? И оба раза они будто бы сближалсь. Сначала поцелуй. Потом ухаживания перед полнолунием — или как Сириус ещё это мог назвать? — Ну, получается, что два. Римус ложкой мешал, как песок на пляже, смесь в тарелке. Сириус не спешил приносить яйца. — Кстати, насчёт первого твоего визита… Наш… поцелуй… — О… — Я… в общем хотел сказать, что это вышло случайно. И я, ну то есть, я правда хотел бы тебя поцеловать, но… короче, я не буду к тебе приставать. Обещаю, если тебе будет неприятно, я не буду даже трогать тебя, — Сириус наконец-то сказал то, что хотел сказать давно. — Это было не потому что я… Ну… гей там или что-то такое. Понимаешь? Просто пьяный был… И нет, я не целуюсь с каждым, просто потому что он парень. — Да, я понимаю. Конечно, Сириус… Занятые сокрытием своего расстроенного тона, они оба так и не заметили, что другой делал то же самое. — Давай я помогу. — Сириус обхватил руку Римуса, которая держала ложку. И стал мешать сухую смесь. Совершенно бессмысленно. Была в этом какая-то интимность. Нечто близкое. И Сириус поднял голову. И Римус тоже поднял голову. И их взгляды встретились. И стало… неловко… Но они продолжали смотреть друг другу в глаза. Человек-загадка. Или не совсем. Римус нервно дёрнул рукой. — Я принесу, — Сириус в полголоса прочистил горло, забыв, что ему нужно, — эти… яйца, вот. Сириус шагул буквально на пару метров, чтобы открыть холодильник. Откуда у него только куриные яйца… Он питается дома крайне редко… — Вот, — Сириус разбил два яйца в тарелку. — А ты… — Римус снова посмотрел на него. — Ты типа… с кем-то встречаешься?.. «Разговаривать тихо!» — будто бы было написано где-то у них над головой. «Вести себя аккуратно!». «Чувствовать неловкость!». — Не… — Сириус тут же ответил. Наверное, тот парень, который был у него пару недель назад, не считается… — А. — Римус почесал затылок, и его рука будто бы упала вниз. — Я как бы… был бы не против чего-то серьёзного, — Сириус ловил слова из воздуха — «говорить тихо!» — Понятно, — быстро проговорил Римус. — Просто сложно, понимаешь, найти кого-то, кто будет не против «чего-то серьёзного». Даже те парни, которым я нравлюсь, бояться таких… отношений. — Хорошо… Перемешивать тесто стало неудобно, когда порошок набух, впитав яичную влагу. Молоко? У Сириуса не было. — Может быть воды добавить? — спросил Римус. — Давай. — А есть венчик? — Не-а. Когда смесь стала напоминать тесто, они включили духовку на нужную температуру. Сириус сначала чуть не поставил тесто прямо так, в тарелке, в духовку. Как хорошо, что Римус знает, чем это им грозило. Лопнувшей посудой и испорченное выпечкой. Поэтому тесто вылили прямо на противень, который был в наборе с печью. Пока корж выпекался, Сириус решил поставить чайник. Палочкой он помог ему набрать воды и подключиться к электричеству. — Но ведь ты не считаешь меня больным? — спросил Сириус, не зная зачем нужно столько разговоров об этом. — Нет, — протянул Римус. — Разве что из-за того, что со мной… общаешься. Сириус с улыбкой закатил глаза. — И ты не будешь против продолжать иметь со мной дело? Ты мне нужен. Иногда бывает одиноко — ты спасаешь. — Ого… — То есть, я не… — Сириус понял, что ляпнул, не подумав, — ты нужен мне не потому, что мне нужен просто кто-то. Это тоже. Но ты очень приятный человек. Я встречал многих, но я не хотел с ними проводить время. Понимаешь? — Мне тоже приятно с тобой… — И я ни с кем не стал общаться, кроме тебя. — Ну, я тоже. Сириус понял, что Римус не обижается. — Хорошо, но, если что, прости, я не хотел там как-то… обидеть… Чайник зашумел слишком сильно. Кажется, вода вскипела. — Ты тоже. — Быстро проговорил Римус. И наверное, он тоже ляпнул, не подумав, потому что глаза его были раскрыты широко. Он смотрел на Сириуса несколько секунд, прежде чем продолжить. Сириус почувствовал, что внутри теплеет. Потому что так учтиво и искренне с ним разговаривали только его самые близкие друзья — Мародёры. Он уже и забыл, что это значит. И Сириус расплавился. Римус сказал: — Ты единственный, с кем мне комфортно. Разговаривать. Я не могу ни с кем поговорить, кроме тебя. Даже с родителями. Только ты. Объятия всегда спасали. Сириус знал наверняка, что и сейчас. Они стали для них каким-то обыденным, но в то же время таким личным и сокровенным действием. Сириус всегда любил обниматься. Но ток по телу чувствовал только изредка. — Я обещаю, что выслушаю тебя в любое время. — Сказал Сириус и заключил того в свои руки. Ему нравилось, как крепко иногда Римус цепляется за него. Странно скрывать, что это давало некоторые силы. Может, они всё ещё никто друг другу, но просто знать, что они оба хотят прикасаться и чувствовать взаимную поддержку, очень вдохновляет. — Спасибо, — выдохнул Римус в спину Сириусу. — Я правда не понимаю, почему ты возишься со мной. Но я… — Что?.. — Мне всегда это было нужно… Скоро прозвучал щелчок. Это значило, что духовка закончила выпекать их блюдо. Они достали противень, чуть не обжегшись. Сириус поломал руками горячий коржик на кусочки. Получился слегка мягкий, но все-таки рассыпчатый корж, напоминающий песочное печенье. Сириус нашёл маленький чайничик где-то в шкафу с посудой, и заварил чай. Пришлось протереть пол и заново кипятить обычный электрический, потому что Сириус пролил часть горячей воды. — Вкусно, да?! — откусив кусочек, восхитился Сириус. Ему понравилось! — Да. Почти не подгорело даже. — Расскажи, какие пироги тебе печёт мама. Резко сменившийся тон разговора был замечен всеми его участниками. Сириусу было грустно говорить о семейном, но это было нужно. У Сириуса есть семья, просто не такая, как у обычных людей. — Она… — Римус задумался, будто подбирая слова, чтобы не обидеть Сириуса. — Раньше пекла такие, знаешь, с начинкой из джема. Мягкие. Как булочки. Я любил их есть с какао. А сейчас она перестала их делать. Она года два назад работать стала. В магазине. Как-то с пирогами не очень в доме стало. — Она работает сейчас? — Сириус почему-то удивился, как будто знал миссис Люпин уже давно. — Не, сейчас уже нет. — А как её зовут? — Хоуп. Надежда. А отца — Лайелл. — Красивые имена. Моих зовут Вальбурга и Орион. — У вас свой семейный космос. — Римус взглянул на Сириуса, и Сириус улыбнулся. — Да, у нас своя планета какая-то. Вселенная, — он хихикнул. Настрой поменялся. Тон разговора стал более приятным и простым. — Почему… — Римус начал, но замолчал на полуслове, а Сириус решил не вмешиваться с вопросами, — почему твои друзья… — сказал он, будто бы не зная, как правильно назвать «Мародёров», — так быстро стали считать меня… ну… — он развёл руками. — Другом? — уточнил Сириус. — Да. Почему они так просто к этому относятся? Я же просто… лишний. Ну, то есть я появился из ниоткуда. Я же никто. Для них. — Ну, — Сириус даже задумался, — знаешь, я осенью познакомился с одним парнем. И мне казалось, что он будет четвертым Мародёром. Мы с ним общались больше недели. Или даже две. Мы спали друг с другом, — возможно, Сириус смутился говорить такие слова при Римусе, — и когда я сказал, что я хотел бы быть с ним, — Сириус решил уточнить, сказав: — Я понимаю, что слишком мало времени прошло, но я познакомил его с Питером и Джеймсом. Он им показался странным. Так вот потом я сказал ему — на следующий день, потому что я правда думал, что он — тот самый. Я сказал, что я гей — так для ясности. Мы подрались, и он сказал, что с пидорами дело иметь не хочет. Так вот я к чему — ты таким не кажешься. — Мне жаль… — Но на самом деле все проще, Римус. — Игриво проговорил Сириус, — ты просто нравишься мне. А Мародёры — как один человек — у нас один мозг. Поэтому если мне нравится общаться с тобой, то и им тоже понравится. — У вас прямо дружба мечты. Да, именно так. Сириуса уколола гордость за Мародёров. Они, черт возьми, самые лучшие друзья! И Сириусу никакие парни не нужны, если рядом Мародёры. — Может, останешься? На ночь. — Настроение — все-таки откровеничать. Может быть, всю ночь? Время приближалось теперь к десяти. На улице пусть ещё не темнело, но воздух уже сгущался. Дождь, как загадывал Питер, так и не начался. Но и дома было спокойно. — А ты, ну, не против? — спросил Римус. — Ну конечно, я против, но куда ты пойдёшь? Там же на улице дождь, — Сириус надеялся, что Римус прочтёт иронию в его тоне. Римус хихикнул, очевидно, понимая.