wanna be your dog!

Никогда не найдёшь это [чувство],

если будешь искать его

(The Used, Blue and Yellow)

Вообще Сириус знал, что не все романтические чувства на самом деле искренние. Даже если ты думаешь, что твоя любовь настоящая, это может быть не так. Бывает, что душе необходимо чувствовать себя любимой, как и разуму. Просто знать, что ты под защитой. Такие чувства абсолютно нормальны для человека. Сириус это понимал. Ему говорили об этом. И Марлин, и Лили, и даже как-то Джеймс упомянул, что «отношения» Сириуса почти всегда ненастоящие. Но, конечно, каждый старался сказать, что так бывает, ведь человеку нужен человек и бла-бла-бла… Сириус понял, что первое впечатление портит ему все последующие. А первые впечатления у него обычно хороши. Если есть за что зацепиться, то Сириус считает человека абсолютно точно подходящим для отношений. Ну или не сам Сириус, а что-то внутри него. Лили твердила ему ещё в школе, что он ищет вовсе не то, что должен. Якобы всё это время Сириус искал не романтические отношения, а романтику. Не человека, с которым можно провести остаток жизни, а это ощущение. Не родственную душу, а закрытый гештальт. Но в Хогвартсе не разгуляешься на выбор. Сириус понял уже в последствие, что Лили права. Но все же этим мимолетным интригам в Хогвартсе Сириус находил оправдание. Шло время, и Сириус решил, что ему нужны действительно хорошие долговременные и прочные отношения. И после школы стал посещать бары и клубы. Конечно же, в этом не было смысла, поэтому Сириус продолжал имитировать любовь, заменяя её сексом. Но теперь осознанно. Кем был Римус? Внутри Сириуса часто возникало ощущение, что это тот самый. Казалось, что если сердце стучит чуть сильнее, то можно продолжить встречи и начинать целоваться, а потом и строить отношения. Был ли Римус кем-то из разряда «мне так одиноко, я хочу человека рядом» или Сириус уже прошёл этот этап и Римус ему нравился по-настоящему? Возможно, какое-то время Сириус в самом деле продолжал общаться с Римусом из жалости. Он ведь так одинок. А Сириусу все равно заняться нечем. А какое-то время — из-за «фальшивой привязанности». Сириус бывает мудаком, это правда. И скрывать он не станет: он может думать о людях плохо. И может ненавидеть даже самых объективно хороших людей, просто потому что они его бесят. Он унижал детей, когда сам был ребёнком, и даже почти не чувствовал раскаяния. Он игнорировал просьбы, если ему было лень. Он был просто очень высокомерным и создавал впечатление невероятно крутого парня без чувств. Многие отзывались о нём так. С Римусом так не вышло. Сириус был другим для него. Более настоящим, наверное. Так вышло, что тот период, который проживал Сириус, когда они встретились, стал не похожим на прошлое. Римус ему понравился с самого начала. И Сириус был без понятия, почему. Так сложилось. Конечно, это не была любовь. Сириус выучил, что за такое время она просто не сможет появиться. Да и не то чтобы она была нужна. Просто интересно, мысли о нем каждый день, это проявление дружеского интереса или нечто… большее? А если мурашки по телу от прикосновений? А желание поговорить? Сириус стукнулся головой об стол. Эти мысли были бесполезными.

⋆ ⋆ ⋆

Мэри кивала на каждое сказанное Джеймсом слово. Она, словно фея, шевелила своими алыми губами в такт слов Джеймса. Он не мог умолкнуть. Сириус поддерживал разговор. Последняя встреча в этом году как минимум. Вернётся ли Мэри вообще? Америка затягивает, как говорила Марлин. — А ты, — Мэри обратилась к Римусу, которого Сириус привёл, чтобы познакомить их друг с другом, — прямо наш одногодка? Не верится. А потом недолгий разговор о Римусе. Неловкое молчание — и Лили снова заговорила об их медицинских вещах. Римус вертел головой в поисках чего-то, чего Сириус не видел. Он не пил сегодня, в отличие от Питера и Джеймса (и возможно, Мэри), но всё равно будто не понимал, что происходит. Так вот оказывается каково это, быть тем непьющим другом на таблетках. — Давайте колдографии просмотрим. — Сказал Питер. Джеймс нашёл в шкафу школьный альбом. — Вот я, — шепнул Сириус Римусу, с теплом вспоминая первый класс, пока Мэри хихикала от вида лица Алисы. — Меня тут ещё не принимали за меня. Думали, я как Блэки. — И Сириус тоже хихикнул. — Какой милый. — Сказал Римус. — Ну ты, наверное, был милее. Кому-то бы показалось странным, что Римус покраснел из-за таких мелких слов, но Сириус, если и удивился, то не подал вида. — Боже! — воскликнула Лили, — Джеймс! Я забыла, что у тебя были такие волосы! Ты такой смешной тут! Джеймс не понял смеха, только нахмурился, как дед. Ещё были колдографии, где было видно, как Джеймс в шутку целует тогда ещё четвёрокурсницу Лили. Где Сириус стоит в своей кожанке. Где Марлин и Питер играют в шахматы. Где Дамблдор что-то говорит Лили (издалека, сделана Джеймсом). Где Сириус держит галстук в зубах, как пес. Где на стене написано «Мародёры рулят». Мэри расплакалась, когда отложила альбом. Джеймс стал её успокаивать. — Ты же не навсегда! Приезжай к нам, как сможешь. Мы всегда тут. А Лили поддерживающе: — Мэри, мы будем слать тебе письма и звонить каждый день! — И Римус будет рассказывать тебе все новинки британской музыки, — вмешался Сириус. Римус кивнул. Мэри улыбнулась. Питер кашлянул. — Давайте сделаем фото? У меня есть магловский фотоаппарат. Точнее, он у Джеймса. Римус сначала отказался быть на фотографии, но потом встал вместе со всеми, когда Сириус потянул его за талию. Взгляд Мэри сказал все да неё: она подумала, что они с Римусом — пара. Наверное, она всё ещё не могла принять, что Сириус гей. Было что-то в её глазах. Испуг. Завтра у неё самолёт. В один конец. Сириус обнял её очень крепко.

⋆ ⋆ ⋆

Сириус с каждым днем все чётче и чётче понимал, что Римус походил на какую-то странную фиксацию. Разве бывает так, что, просто встретив человека, пытаешься так отчаянно его добиваться? Сириус, конечно, был из числа тех, кто действительно мог делать так, но почему тогда он ощущал себя и свою жизнь, словно те состоят из пластика? Плыть по течению. Будто бы Сириус просто старался плыть по течению. И ничего в этом потоке не имело своего настоящего смысла и прежнего значения. Сириус словно застрял в дне летних каникул, когда целый день приходилось сидеть дома, ожидая сентября. Жизнь шла, но что толку? И тут появился Римус. Такой себе интересный и очень приятный для того, чтобы просто залипнуть на нём. Но Сириусу лучше не становилось. Пес внутри погибал. Друзья уже не проводили с ним каждую минуту времени, потому что они больше не жили рядом. Делать было нечего. Сириус целый день слонялся от одного бесполезного занятия до другого. Римус хороший человек, но действительно ли он нравился Сириусу или был простой затычкой для его скуки?

⋆ ⋆ ⋆

Питер переехал из родительского дома, и это как раз совпало с отъездом Мэри. Вроде не связанные события, а все равно параллель провести хочется. Уже немного обжившись, он придумал отпраздновать новоселье. И сейчас он встретил Мародёров на пороге. Сириус собственноручно устанавливал дверной замок и колдовал номер квартиры на оборотной стороне двери. И в целом они все как-то помогали в обустройстве. И Лили, и Римус. Поэтому место было занчкомо всем целиком и полностью. Но Питер все равно вёл себя так, будто они тут впервые. — Тут вот картину повесил, — сказал он, указывая на стену. — А тут решил, что лучше не нужно ставить вешалку, поэтому она тут. Потом он показал, как разложил посуду в шкаф с прозрачными дверями. Они собрались вчетвером. Лили не пришла, хотя остальные были не против. Наверное, говорил Джеймс, она не хочет нарушать их мужскую идиллию. Или же она просто гуляла со своими подругами. Сириус рассматривал стены на кухне. Бирюзовые, на которуых висели темно-коричневые деревянные шкафы. Это хорошее сочетание. Стиль, как у хиппи уже давно были не в моде, но Сириус всё равно пытался находить больше отсылок. Если бы на стены повешали разноцветные тарелки, а на стол поставили благовония, то Сириус с радостью надел бы балахон и стал бы разговаривать о равенстве и любви, об радостях отсутствия войны и ужасах консерватизма. Может, ему стать частью хиппи? Сириус никогда раньше не думал, что нужно для этого. Может, найти представителей этой субкультуры и подружиться с ними?.. Хотя Сириус всегда чувствовал родство с панками, которые появились в противовес хиппи, в последнее время, он стал думать, что ненависть в их сторону явно была перееоценена. А меж мыслями Сириуса Джеймс уже налил им в стаканы пиво. Лечение Сириуса закончилось. Ему уже можно алкоголь. А вот возвращаться к вопросу, помогло ли ему это лечение, Сириус всей душой не желал. — Так как сегодня у нас первое сентября, — начал Джеймс, — сегодня мы решили… — Сохатый, первое было позавчера, — поправил Питер. — Я думал, вчера было… — сказал Сириус. — Чего? Сегодня… — Третье, Джеймс, — засмеялся Питер. Сириус и сам путался в датах. То у него в голове среда, а сразу за ней понедельник, то вместо августа — ноябрь. Все путалось. Потому что он не следил за датами. Незачем. Джеймс ещё пару минут удивлялся наступившей дате, но потом все-таки продолжил: — Так вот. — Он поднял указательный палец наверх, — сегодня, точнее уже позавчера, было первое сентября, а это значит, день, когда мы, Мародёры, начали свой путь восемь лет назад. Нас было трое. Мы начинали в одиннадцать лет. Мы были юными и совсем ещё не знавшими жизни сосунками. Сейчас, по прошествии лет, мы, Джеймс Поттер, Питер Петтигрю и Сириус Блэк, под кодовыми именами Сохатый, Хвост и Бродяга соответственно, стали взрослыми, самодостаточными мужчинами с чувством… ну, в общем, многое мы уже знаем и умеем. Да. Но, правда, всё ещё такие же дурачки, но сейчас не об этом. — Выпьем! — Сириус решил, что это конец тоста. — Выпьем! Каждый стукнулся стаканом с другим. — А теперь к самому интересному. — Джеймс опустил голову, глядя через ресницы, — Мародёры выросли, мы набрались опыта. Теперь мы готовы принять в наше общество ещё одного участника. — Выпьем, — снова сказал Сириус. — Нет, позволь. — Джеймс махнул рукой, слово поэт, читающий поэму, — дадим слово нашему новому «Мародёру». Римус Люпин, твоя очередь! Даже Сириус почувствовал, как все взгляды устремились к Римусу. Перед ним, словно в театре, открылся занавес. И свет плеснул ему в лицо. «Это твой звёздый час!» Даже Сириус замер. Никогда не понимал, каково это. Но Римус, кажется, смог показать ему через себя, что значит неловко. — Я не знал, что ты замышляешь такое, Сохатый! — Сириус попытался как-то исправить ситуацию, потому что Римус все ещё молчал. — Почему ты не сказал мне? — Ты слишком заинтересованное лицо. — А мы, Мародёры, имеем свой кодекс. — Сказал Питер. — Римус, твоё слово, — повторил Джеймс. Во взгляде читалось презрение. Он смотрел так на Снейпа, когда они были в школе. Когда он ревновал к нему Лили или когда они вдвоём с Сириусом издевались над ним. — Что это значит, Сохатый? Отстань от него! — Сириусу казалось, что он во сне. Почему Джеймс не понимает, что Римус и правда должен быть Мародёром? — Римус… — шепнул Джеймс, требуя слов. — Я пойду… — шёпотом ответил красный Римус. — Оставайся, — требовательно сказал ему Сириус. — Да, оставайся, — поддержал Питер без напряжения, по-доброму, играючи. — Хорошо, приветствия никакого не будет. — Сдался Джеймс. — Ещё по бокалу? — спросил он небрежно. Они снова отпили. Сириус почему-то решил, что будет пить меньше. Он никогда не собирался следить ни за кем. Но сейчас внезапно понял, что контролировать ситуацию может только он. Они молчали несколько минут. — Мародёры вообще очень близкие люди, — сказал Джеймс, как бы между делом. — Чёрт, Джеймс, что ты творишь? — шикнул Сириус. — Мы хотим принять тебя к себе, Римус, не противься. Ты же хочешь этого?.. — Джеймс… — Спокойно, мы просто проводим посвящение в Мародёры. — разъяснял Питер. — Всего-то пара вопросов. — Да, коллега, все верно. — Джеймс снова отпил, — вопрос первый: друзья или отношения? Или семья? Римус всё ещё молчал. — Правильно, тут выбирать нельзя. Теперь мы хотим узнать тебя по-ближе. — Джеймс встал, облокотившись руками об стол. — Расскажи свой самый старашный секрет, Римус. Римус вздрогнул. И Сириус тоже. Джеймс не мог знать! Сириус обещал не выдавать тайну. Он держал язык за зубами и совершенно точно не мог проговориться! Это блеф… Испуганный Сириус медленно посмотрел на Римуса. — Ты… — Римус сказал это ему. Сириус медленно качнул головой. Нет!!! — Я, например, в детстве чуть не убил кошку. В девять лет на велосипеде чуть не переехал. Пит видел, как занимаются сексом его бабушка и чужой дед, которого он не знает, когда ему было всего семь. Сириус однажды пришёлся голым по улице, — томным голосом с излишним драматизмом проговорил Джеймс. — Это не секрет и не самый страшный, — поправил Сириус, хоть и был раздражен. — Ну, может, и так. Всё равно, Римус, расскажи нам что-нибудь. Но Римус только попятился на стуле, чуть не упав с него. Кажется, он всерьёз собирался уходить. — Римус, — Сириус заметил, что тот не в себе, — тебе плохо?.. — Ты чего? — спросил Джеймс. — Скрываете что-то от нас? — Джеймс, заткнись, — безнадёжно прошипел Сириус. — Римус, всё нормально? — но у того из глаза потекла слеза. — Выйдете отсюда все! — Вы чего? — в голосе Джеймса уже можно было различить нотку беспокойства. — Эй, Ри… — Оставьте нас, — перебил Сириус. Питер вышел первым. Джеймс, чуть помедлив, посмотрев на Сириуса, даже почти извиняясь, вышел следом. — Рим, — Сириус протянул к нему руку. Стало не по себе. Почему Джеймс был так жесток? — Ты… рассказал им?.. — шепнул Римус. Пусть Сириус и хотел бы это сделать, и пусть у него язык чесался, и пусть он однажды чуть не сказал, все же в итоге никто не знал. Сириус сумел сохранить тайну, как и обещал. — Нет! — тоже на всякий случай шёпотом воскликнул Сириус. — Я же обещал тебе! С другой стороны… что плохого в том, чтобы Римус сам рассказал бы Мародёром о себе?.. Римус бегал глазами то по полу, то по потолку. — Римус, ты же можешь им сам рассказать о… — Сириус снова потянул руку к нему. — Тише! — резко оборвал его Римус. Сириус отыскал рядом с собой свою палочку и, взяв её в руки, произнёс заклинание: — Муффлиато, — а потом, направив на дверь палочку, он заблокировал её с помощью «коллопортуса». — Что это? — не понял Римус. Действительно, «муффлиато» придумал Снейп, и Римус о нем знать не мог. — Это чтобы нас не слышали. У них в ушах шум. Римусу не полегчало, как показалось Сириусу. А Сириус выдохнул, потому что его идея казалась ему великолепной. — Расскажи им. Они — мои лучшие друзья. Им можно доверять. Они тоже анимаги. Ты знаешь их секрет, расскажи свой. Они надёжные. — Они не хотят со мной иметь дело, как ты не понимаешь. — С чего ты взял? — Сириус… — сказал печальный Римус, — я только мешаю вам. Вы — одно целое. А я — никто. Джеймс сказал, что вы дружите много лет. Как вы можете принять меня к вам?.. Зачем вам это нужно? — Но ты расскажешь всё о себе, и тогда всё будет… — Нет. Пойми, что… — Что ты — это потерянная часть нас. Ты должен быть с нами. Римус опустил взгляд. Сириус услышал, что кто-то стукунл в дверь. — Ты хороший человек, Сириус, но я, — Римус пожал плечами, — не могу просто взять, и, — он замолчал, — я не такой смелый. Я несу в себе опасность. Он говорил спокойно, но было ясно, что он вот-вот сорвётся: закричит, заплачет, убежит. — Ты оборотень? Отвечай, Римус. — Да, — помедлив пару секунд, ответил тот. — Ты оборотень, которому с детства внушали, что он опасен и не может ни с кем иметь дела?! Отвечай. — Да… — И ты взрослый человек, который просто застрял в теле маленького мальчика, не знающего, что ему делать?! Римус неуверенно кивнул. С каждым его словом он становился все неувереннее. — Тогда пора отпустить. Сириус и сам не знал, откуда у него столько слов в голове, не знал, правильные ли они, не знал, нужны ли они Римусу. Но ему казалось, что необходимо сказать их. Или он попросту, не думая, вываливал все, что было в мыслях. — Я не могу, — признался Римус, — это слишком страшно. — Хочешь, я могу сказать? — с надеждой спросил Сириус. — Я не могу сейчас. — Скажем потом? — Не сейчас. Сириус чувствовал себя нянечкой маленького ребёнка. Ему никогда не хотелось вот так решать чьи-то внутренние конфликты, и он никогда подобным не занимался. Сейчас же ему было даже приятно, что он смог не просто ничего не испортить и не усугубить ситуацию, но и, наверное, облегчить её. В дверь снова стучали. Но ничего конкретного не было слышно. — Я пойду, — сказал Римус и тут же стал собирать свою посуду, среди которой была только кружка и маленькая пустая тарелка, убирая их в сторону. — Нет, давай ещё… Дверь открылась. — Что происходит? — недоуменно спросил Джеймс. — Мне пора, — прошептал Римус. — Стой же, — сказал ему Сириус. — Объяснитесь! — потребовал Джеймс. — Римус, это твоя палочка на окне? — заметил Питер. — А, да, — он быстро взял её, — спасибо. Сириус соображал, что ему делать. Остаться тут и поговорить с Джеймсом? Остаться и забить на Римуса? Пойти за Римусом и поговорить с ним? Пойти с ним и забить на Джеймса? Или забить вообще на всех и уйти одному домой? — Всем стоять! — командным тоном, наверняка как на тренировках, строго произнёс Джеймс. И все замерли. Сириус тут же решил: — Вы вдвоём остаётесь здесь и сидите спокойно на месте, — он указал на Питера, а потом на Джеймса, — а мы пойдём. Когда я вернусь, вы, — он снова обратился у ним, — чтобы, нахуй, придумали, как будете извиняться! — А действительно, что происходит? — поинтересовался Питер. — Вы правда хорошие люди, — вдруг сказал Римус, — все втроём. Но я для вас лишний. Сириус, оставайся с друзьями. Возможно, Сириус был неправ — его это не интересовало — он поспешил за уходящим Римусом. В этот момент он ясно понял, что Римус, который просто занимает его одинокое время, ушёл вместе с недоумением на лице Джеймса. Джеймс сожалел, что повёл себя так грубо, думал Сириус. Теперь на место просто загадочно-интересного Римуса пришёл настоящий друг. Сириус понял, что, возможно, внушение от всех вокруг, в том числе и от самого себя, сработало. Сириус не смог бы выбрать между Мародёрами и Римусом, если бы нужно было сделать такой выбор. Сириус относится ко всем им пусть и не одинаково, но одинаково хорошо. Он встретил Римуса на лестничной клетке. — Я с тобой. — Как хочешь. Больше никто ничего не сказал. Так они и шли молча по улице в неизвестном Сириусу направлении некоторое время, пока Римус не уселся на ближайшую скамейку. — Джеймс бывает вредным, — Сириус уместился рядом. — Питер обычно ему во всем потакает. Питер забавный, но иногда бесячий. Джеймс тоже, временами, надоедает. — Ты же не будешь делать вид, будто они не пытались меня… ну… — Нет, Римус, они тебя точно не унижали. Джеймс бы подразнил кого-нибудь, как и я. Мы просто пошучиваем. Раньше были такими, но после одного несчастного случая в Хогвартсе, мы подобным не занимаемся. В тишине Сириус разобрал просьбу рассказать по подробнее об этом случае. — С нами на одном курсе, на Слизерине, учился Северус Снейп. Ну, ты знаешь, я говорил о нем. Мы были, вроде как, враги… — Ты жесток. — Я даже не начал. — Сириус глупо улыбнулся и ткнул пальцем в Римуса, — в то время как раз у Хагрида была свора собак. Ну, в общем я сказал приходить Снейпу на то место, чтобы он увидел какой-то сюрприз. Не знаю, зачем он туда сунулся, но, когда он пришёл, я был там тоже, как Бродяга. И я подговорил всех собак кусать Снейпа. — Боже… Ты идиот. — Да, но я хотел, чтобы я сам один раз его укусил. — Возразил Сириус. — Я не хотел говорть это другом. Не знаю, какой черт меня дёрнул. Они бы закусали его, если бы не Джеймс. Они бы его просто съели. Я пытался сказать им прекратить, когда понял, что происходит. — И Джеймс их отогнал? — Ага. И собак потом куда-то отправили в другое место. После этого мы заручились не пранковать так сильно. — А тебе стыдно хоть? — А должно быть? — Сириус посмеялся, — я больше так не делал, честно. И Джеймс, и Питер тоже. Джеймса вообще будто подменили после того, как они с Лили стали хорошо общаться. И меня, кстати, тоже. Я изменился. — Повзрослел? — Может, и так. Я всегда буду ребёнком в душе, но, если судить по поступкам, то… не знаю. Было уже поздно. Завтра Римусу на работу. Они оба устали. Один ветер сдувал с них усталость. — Когда полнолуние? — Шестого. — Мы мо… — Нет, не можем провести его вместе. Я съем тебя, как чуть не съели Снейпа собаки. Ты, между прочим, не факт, что здоров на сто процентов и не превратишься обратно в человека посреди леса. — Ладно. Это резонно. Хочешь, я сам расскажу им о тебе? Если они плохо отреагируют, я сотру им память. — Думаешь, они пожалеют меня? — Римус посмотрел на него своими глазами, — меня не нужно жалеть. — Нет. — Сириус помотал головой, — но они войдут в положение. Я думал, что ты просто странный, пока не узнал. Теперь я тебя понимаю. Мне стало проще. Без понятия, что нашло на Джеймса, правда. Может, он ревнует просто. Никогда ещё не доходило до того, чтобы я общался с кем-то так же близко, как с друзьями со школы. Только ты такой. А ты сам видел, что даже Мэри уехала. Осталась только Лили. И Мародёры. Мы, как редкий вид из Красной книги. Изчезаем, понимаешь? — Хватит. — Мы все в шоке. Жизнь бежит, а мы не понимаем, что делать. Я скажу им, хорошо? Скоро полная луна, они могут что-нибудь придумать. Лили может облегчить твоё состояние с помощью зелий. Пожалуйста. Традиционное молчание — и Сириус продолжил: — Молчание — знак согласия. Ты боишься реакции, так? Я сам все сделаю. Сириус предложил Римусу свою руку. И Римус её взял. — Хочешь, перекину тебя домой? — спустя несколько минут сказал Сириус. — Давай.

⋆ ⋆ ⋆

Зайдя в квартиру, Сириус даже не удивился открытой двери и запаху пива. — Я не думал, что он такой ранимый. — Тут же сказал захмелевший Джеймс. Сириус выпил останки пива из чьей-то кружки. Они сидели в комнате и слушали радио. Передавали погоду и ещё что-то о школьниках. Сириус тоже присел. Развалившись на свободном стуле, он глубоко и устало вздохнул. — Как там Римус? — спросил Питер. Он выключил радио. — Нормально. — Да откуда мне было знать, что он обидется на такой вопрос?.. — Не на вопрос, Сохатый, а на тон. И не обиделся он, а… у него это вызвало эмоциональный отклик, — по-научному сказал Сириус. — У него есть тайны. У вас есть, — поправился Джеймс. — Да, это очевидно. Рассказывай. — Поддержал Питер. — Знаете, — медленно произнёс Сириус, оценивая процент опьянения друзей, — это так. Что эти двое сделают Римусу, если узнают о его «пушистой проблеме»? Ничего. Сириус был в них уверен. Тем более, что сейчас они были в своём уме. И не были пьяными по-настоящему. — Ну — и? — Джеймс, скажи честно, ты такой мудак, потому что не хочешь, чтобы я общался с ним? Раз я не могу быть с Римусом в отношениях, ты думаешь, я не могу с ним дружить? — Ты чего несёшь? Я не мудак. Ну, бывает, ревную. Но он всё равно не заменит тебе нас. Ты всё равно либо перестанешь общаться с ним, либо он уйдёт. Мы — Мародёры. Нас трое. — Вы просто не общались с ним. Вы не понимаете ничего, — чувствуя себя невероятно странно, произнёс Сириус. — Мы его не знаем, ты прав, — сказал Джеймс. — Нам нужно его уже узнать, — Питер провел рукой по волосам. — Если ты правда хочешь, чтобы он стал одним из нас, нам нужно знать, кто он такой. — Джеймс был спокоен. Неужели поменял своё мнение? — Если я скажу, многое встанет на свои места. Вы поймёте и его, и меня. — Сириус замолчал, ожидая реакции. Все смотрели на него. — Пообещайте, что примите его. — Обещаем, — сказали они оба. Сириус ощутил мондраж. Такого признания в его жизни ещё не было никогда. Он снова вдохнул воздуха — глубоко и много. И сказал: — Римус — оборотень. А вдруг он подставил Римуса? Нет. Питер и Джеймс — его лучшие друзья. Они все горой. За Сириуса. И за его интересы. — Прикольно, — сказал Питер. — Он этого очень боится. — Охренеть, — прозвучало голосом Джеймса. — Он не зарегистрирован. Как и мы. Так что он держит в тайне наш секрет, а мы — его. — Идёт.