wanna be your dog!

«Я рассказал им». Римус пытался не слишком долго повторять эти слова в голове. Они засели в мозге глубоко. И каждая новая минута встречала его все с той же мыслью. По-прежнему Римуса бросало в жар от этого знания. Когда о полной луне узнал Сириус, было легче это осознать. Сейчас в курсе «пушистой проблемы» были уже, как минимум, трое. Ощущение контроля терялось быстрее. И Римус чувствовал, что этого самого контроля у него вообще больше нет. Кто эти люди? Можно ли им доверить хоть что-то? Слишком серьёзный шаг был сделан. Но разве не прав Сириус? Пора отпустить, так ведь? Даже если кто-то узнает, разве будет настолько плохо? Азкабан? Вряд ли. Может быть, просто повозят по инспекциям, а потом обяжут приходить в полнолуния к ним? Но это если узнает Министерство. Мародёры не те, кто может сдать кого-то. Римус думал так. Но делать уже было нечего. Они узнали, и пока что за Римусом никто не пришёл. Пришёл только Сириус. Сначала Римус получил письмо: «Я рассказал им. Не переживай. Все отлично.» Оно стало ещё одним «сириусовским» потрясением. Наверное, Римус мог бы посчитать все ситуации, в которых он чувствовал себя невероятно шокированным или действительно потрясенным с участием Сириуса, и получить несуществующе больше число. К щекам даже почти перестала приливать кровь, заставляя их краснеть. Вот столько раз Римус испытавал волнение. Он перестал бояться говорить о себе. Может, не на все сто, но, по крайней мере, наполовину. Римус заставил себя не думать об этом. Он не собирается на этот раз сбегать. В целом Сириус решит проблемы с Мародёрами, если они возникнут. И если не решит, то, возможно, Римус решит их сам. И вот только тогда, когда Римус будет в чем-то замешан, можно будет продумывать план побега. — Не переживай, правда. — Сказал Сириус. Римус, чтобы не переживать, ляпнул первое, о чем подумал. — Послезавтра полнолуние, — он почти не вздрогнул. — Мы что-нибудь придумаем, ага? — Не нужно. — Почему ты не хочешь, чтобы тебе помогали?

⋆ ⋆ ⋆

Римус встретил Мародёров в день полной луны шестого сентября тысяча девятьсот семьдесят девятого года. Джеймс ввалился в его дом, не спрашивая разрешения. Но Римус и не возражал. Он вообще не чему не возражал. Пусть они все заходят и делают, что хотят, лишь бы голова у Римуса перестала болеть. Мозги будто вышибало чем-то очень тяжёлым. Как будто он ударился головой о железную балку. Обычно голова болела — но так сильно ближе к вечеру. Римус знал, что это из-за последних переживаний. Чем чаще тревожишься, тем сильнее перед полной луной больно. — Питер, давай, — сказал Сириус. Они все укромно поместились, стоя в уголке комнаты. Римус даже удивился, что они хотя бы немного постеснялись развалиться на диване. Сириус подошёл к нему — Римус стоял тоже, но около тумбы с книгами — и приложил холодные ладони к его лбу. Римус бы охладился и ему бы полегчало, если бы он не ощутил невероятное желание вжаться в него и не отпускать. Потому что в целом было бы возможно так поступить. Обнять его, плакать на нем, рыдать. Уснуть и греться. — Вам чай, — Римус поморщился. Голова стучала изнутри. — Моя мама придёт ближе к вечеру… — Нормально так? — Сириус руки убрал, но холод от них оставался некоторое время. — Нет, Римус, мы просто хотели, чтобы ты знал, что мы, как металлические замки. Мы ничего никому не выдадим. — Сказал Джеймс. — Мы будем молчать, о чем нужно. И вообще: мы ничего не знаем, — сказал Питер. — Да, — протянул Сириус, — поэтому, Питер… ну давай. Видимо, пока Римус морщился от боли, Питер успел что-то достать из своей странно-старинной сумки. — Римус, выпей, пожалуйста, это. — Станет легче. — Что это? — Римуса ударило собственной кровью. Что-то внутри стучало. Кому они рассказали? — Зелье. — Просто сказал Сириус. — Пей. — Откуда… — Не переживай, это… — Джеймс замялся, — Лили сварила. Мы… просто хотели, чтобы тебе было лучше. — Она тоже будет держать все в секрете. — Заверил Питер. — Тебе нужны свои люди, Римус, — Джеймс потрепал его по плечу, когда подошёл так же близко, как Сириус. — Мы приготовили зелье для улучшения состояния в полнолуние. Или перед ним, или после, я не помню, извини. — Лили пока не может приготовить что-то помощнее. Она поищет рецепты. — Не существует такого зелья, с которым мне лучше… — Этот рецепт Лили нашла в старинной книге у себя на учёбе. Этому стоит доверять. Действительно, те зелья, которые готовили родители, были ограничены их собственными знаниями. Знания у них были такие себе… — Спасибо, — Римус осознал, что и вправду очень благодарен. Хотя бы за попытку помочь. Даже если в этой колбе отрава. — Пей. Нужно выпить его утром. Поэтому мы и пришли. Римус выпил. Ничего не произошло. — Ну, ты как? — поинтересовался Сириус. — Не знаю. Как было. — Приляг, — посоветовал Питер. — Ложись, — шепнул Сириус. Римус послушался и лёг на диван. Все смотрели на него. Римус в цирке будто… Но почти в ту же секунду он почувствовал что-то приятное внутри — о нём заботятся?.. Римус положил голову на подушку и на секунду закрыл глаза. Стало лучше, но отчего? Зелье тут, возможно, вовсе не причём. Когда глаза открылись, Римус увидел лицо Сириуса перед собой. Его волосы свисали вниз, и Римус почти не видел его лица. Он решил ещё закрыться, чтобы не переживать, что он покраснеет. Руками он обхватил свое лицо, будто проверяя, горячий ли он. — Ладно, отдыхай, мы ещё пиццу привезли, — кинул Питер и спросил: — есть, где разогреть? — Разберёмся, — сказал Джеймс. Римус чувствовал себя эгоистом. Ему не хотелось их выгонять. Не хотелось даже самому убегать. Они были просто хорошими людьми, а Римус уже начинал считать, что они его друзья. Это не была правда… — Лучше? — Сириус приложил руку ко лбу, как пару минут назад. — Не знаю, — признался Римус, — ещё не подействовало, наверное. — Да. — Согласился Сириус, погладив его по волосам. — Я пойду. Полежи немного. Тебе нужно отдыхать. Мы разогреем еду, и позовём тебя. Хорошо? — Да. У Римуса на кухне кто-то что-то делал, и это были не воры. И Римус не переживал из-за этого. Он был чертовски эгоистичен, потому что думал только о том, что его кто-то понял. Он лежал, пытаясь ровно дышать и медитировать. Ему казалось, что сердце действительно выравнивало свое биение и голова не пульсирова как прежде. Неужели сработало? Если так, то Римус Лили будет по гроб жизни должен. Лишь бы она согласилась варить ему такой элексир каждый месяц. Немного нервничающий, он поднялся и направился к остальным. — Ты как раз вовремя, — кивнул Джеймс. Он вытаскивал из электричесткой печи пиццу. Но Римус точно знал, что он с электричеством не дружит, и того более, не может даже сказать это слово. — Я учил Питера и Сириуса пользоваться этими штучками немагическими. — Не ври, я умею пользоваться плитой, — Сириус покачал головой. — Его Лили наконец-то научила, и он теперь показывает нам… а мы умеем… — Питер устало выдохнул. — Да… вчера был телевизор у Поттеров дома, сегодня, вот, не повезло опять, — Сириус тоже был уставшим от учений Джеймса. — У тебя мама — магла, да? — спросил Джеймс у него. — Ага, — Римус кивнул. — Значит, умеешь… — задумчиво произнесл Джеймс. — Садитесь, я сейчас дам вам тарелки. Кстати, где они? — У меня только одна… — Римус пожал плечами. Ему незачем так много посуды. Когда родители приходили, они не ели у него. Или ели, но свою еду в своей посуде. — Ладно, сейчас что-нибудь придумаем. — Джеймс стал резать пиццу на куски. — Ты как? Прошло? Стало легче? — Сириус снова попытался измерить температуру прикосновением ко лбу. — Мне стало легче. Спасибо вам. Немного болит голова, но это совсем не заметно. Спасибо, правда. — Я ещё у бабули спрошу про травы, — сказал счастливый тем, что Джеймса наконец-то отвлекли от электричества, Питер, — Лили дала мне список. У нас есть семейный сад. Ну, он бабушкин. Там должны быть все травы. Из них потом, как Лили сказала, чай можно заваривать. — Спасибо, — Римус растерялся. За что с ним так добры… — Ну ладно, садись, тебе стоит попробовать эту пищу Богов.