wanna be your dog!

Наутро, а вернее уже днем после полной луны, Римус проснулся у себя на кровати. Сириус спал рядом в облике Бродяги. Они снова провели полнолуние вместе, на этот раз уже играя в догонялки. Римус помнил обрывки ночи и утра не так хорошо, чтобы точь-в-точь повторить их, но ощущения были вполне осязаемы. В клубе они даже целовались. Римус чувствовал себя намного лучше, чем обычно. Это было самое счастливое утро после полнолуние за всю его жизнь. Он просто лежал у себя на кровати — дома, с человеком (собакой), которого любил. Слово «любил» он все ещё боялся, только вот с каждым днем всё меньше. Он почти сказал его вслух. Это тоже пугало. Римус был дома в хорошей компании. Ночь он провел с другими очень хорошими людьми. А перед и после полнолуния у него не ломалось тело. Так, конечно, он был счастлив! Он гладил Бродягу вдоль шерсти. А потом поперёк, вспоминая, как делал это впервые. Римус гладил его с особой заботой на шее. Сириус любил, когда ему там чешут. Римус улыбнулся, когда вспомнил это, и его голова загудела. Не получится, все-таки полностью избавиться от последствий луны, выходит. — Не сплю, — внезапно став человеком, сонно произнёс Сириус. Он потянулся на кровати и чуть не упал, поскольку Римус не ожидал, что тут появится целый большой человек вместо животного. Сириус тянул вверх свои красивые руки и закрывал глаза. А майка чуть задиралась, давая повод смотреть ему на живот. — Письмо от Джеймса. — Римус показал на тумбочку. «Молодожёнам: Ночь прошла отлично. С днем рождения, Сириус. А как у вас? Тот, кого можно назвать Сохатый» — Мило, — зевнул Сириус. — Ты не отвечал им? — Нет, — Римус сморщился, снова почувствовав что-то давящее в голову. — Ты как? — сразу спросил Сириус. — У тебя голова болит? — Мне нормально. Сириус смотрел на него несколько секунд. Его губы бесшумно разомкнулись, пытаясь издать звук, но ничего не сказали. Чтобы показать, что всё действительно в порядке, Римус осторожно потянулся к его руке и взял ладонь в свою. Ему было нормально — нормально, но голова сжималась по кругу. Это пройдёт до вечера, Римус знал точно. Он сосредоточился на руке Сириуса. Мягко прикоснувщись к ней губами, он надолго задержался в таком положении. — Ты извини, что потащил в клуб. — Произнёс Сириус. — Тебе тяжело было, я видел. — Неправда, — отказался тот, — у меня даже не было повышенной температуры. Да и вообще ты представить такое можешь: я перед полнолунием здоровый, в клубе? Сириус, это лучшее, что могло произойти! — Ну все равно я как-то должен был получше следить за твоим состоянием. Я не должен был пить. — Сириус пусть и говорил такие вещи, но улыбка была на его лице. Он, просыпаясь, потянул руки вверх и зевнул снова. — Тут не очень удобно спать человеком, если честно. — Признался он. — А… где родители? — Они, наверное, спят. — А они видели? — Римус хотел быть искренним и сказать, как есть: ему страшно, что родители узнают о них. — Они видели, что ты спишь со мной? — Они ведь и так это понимали, Римус. У нас дома всего одна кровать. И действительно, они не задавали вопросы, когда были дома у Сириуса. И потом. Они молча думали о своём. — Я не смогу это выдержать. — Самое главное, что они не говорят ничего плохого. Молчание, в их случае, это хорошие знак. — Сириус прикоснулся к нему в знак поддержки. И ведь они могли целоваться когда захотят, подумал Римус. И он поцеловал руку Сириуса. Через полчаса или около того они вышли из комнаты. Родители, очень тихо сидя за столом ели вафли с мёдом и переглядывались. Римус заметил это и в животе заурчало. — Привет, мам, — сказал он, стоя сзади. — Все хорошо? — обеспокоенно спросила она. — Не болит ничего? — Спросил папа. — Все отлично, — Римус, правда, почувствовал, что на ноге есть порез, потому что слишком резко, видимо притронулся к колену, пока садился. Но ему не больно. Точно не больно после всего, что было годами ранее. — Сириус, садись сюда, — Римус позвал его, потому что тот не решался занять место. Папа смотрел на него — сурово и осуждающе. Он понимал, кто Сириус для его сына. — Как спалось? — снова спросила мама, принимая чайник с кофе у Лайелла, — сегодня было спокойное превращение. Спасибо, Сириус. Тебе, может, молока? — Нет, не нужно, — вежливо ответил Сириус, нервно перебирая скатерть в руках. Римус полагал, что теперь, когда они вместе, Сириуса будет беспокоить, примут ли его родители Римуса. Когда тебя не принимают свои, конечно, будешь беспоиться. Мама что-то шепнула в воздух. Римус понял, что папе. Когда тот не среагировал, она сказала чуть строже: «Лайелл». Поэтому он все же встал с места и достал из ящика коробку. — Сириус, — произнесла мама, — у тебя вчера был день рождения. Заранее подарки не дарят, так что мы поздравляем тебя сегодня. — Двадцать лет — это очень ответственно. — Продолжил папа. — Мы хотим, чтобы ты понимал, что ты больше не ребёнок. — С днем рождения! — мама передала ему подарок. — С прошедшим, — тоже торжественно сказал отец. — Спасибо большое, — Сириус улыбнулся и встал. Мама потянулась к нему, чтобы обнять. Сириус обвил её спину руками. — Открыть сейчас или… — уточнил он, когда они вернулись на места. — Потом, — сказал папа. Римус подумал, что, наверное, там есть что-то лично от него. — Может быть, хотите ещё вафель? — Нет, мам, спасибо. — Не думал, что когда-то произойдёт этот момент… — шепнул папа. — Что мне исполнится двадцать? — пошутил Сириус. — Блэки… — папа махнул на него рукой в такой же шутливой манере. Сириус ухмыльнулся. — Хоуп, давай бутылочку красного? — Я не пью, — предупредил Сириус. — Зожник что ли? — Стараюсь. Какое-то время они пили чай. Римус постоянно думал о словах Сириуса: они знают почему Римус на самом деле живёт с Сириусом. (Потому что они извращенцы.) И Римус даже не мог поспорить. Но нет, папа, не только поэтому. Они целуются, спят вместе, ведут себя как пара, но они ещё и друзья. Все развлечения для друзей у них тоже есть. Сириус пытался быть тихим, но в то же время разговорчивым. Он спрашивал, как прошёл предыдущий день, рассказывал про своих друзей и был очень вежлив. Римуса это только напрягало. Как все может быть так хорошо? — Римус заслуживает хорошего человека для себя, — сказал отец, как после опьянения. — Да, вы правы. — Согласился Сириус, держа в руках кружку. — Может, мы тебя мало воспитывали, Римус. — Произнёс папа снова, — это наша вина. То, какой ты получился… — Какой? — Спросил Сириус вместо Римуса, кому вообще-то были адресованы слова. — Не уследили. — Продолжал папа. — Нужно было водить домой больше девочек. — У тебя ведь детство прошло с телевизором, да с журналами. — Сказала уже мама. — И что? — Спросил Римус, когда увидел Сириуса. Он не будет молчать, даже если его ругают. Римус теперь такой же. — Но раз так, то, — папа сжал губы. — Тебя уже не изменишь, — мама вертела в руке салфетку. — Если тебе хорошо с… парнем, — и тут она округлила глаза. Римус, наверное, впервые понял, как к нему будут относиться остальные. Мародёры всегда старались не замечать, что Сириус выбрал именно парня. У них многолетний опыт и безусловное доверие. Родители Римуса в общем тоже принимали его как оборотня и как антисоциального неудачника, так что, наверное, это был не самый худший вариант развития событий в жизни Римуса. И даже они были подготовлены. Что же будет за пределами этой кухни? Римус уже сто раз свыкся с идеей, что к оборотеням нет хорошего отношения. Неужели снова?.. — Вы?.. — Спросил Римус, имея в виду «как вы все поняли?» — Мы не одобряем такой выбор, Римус, — честно сказала мама. — Но мы тебя любим. — Может, когда-то ты поймёшь, но сейчас, — папа запрокинул голову, — ты просто ещё молодой и… — Это нормально, — настойчиво произнёс Сириус, — и если понадобится, то мы с Римусом до гроба вместе дойдём. Потому что отношения — не игра. Мы действительно… — его брови были нахмурены, Римус внимательно на него смотрел. Было видно, как он подбирает слова. Но он не договорил. — Мы никогда этого не поймём, — снова сказала мама. — но раз так случилось, значит так нужно было. — За сына мы готовы на все, Сириус, — это была не угроза, скорее предупреждение. — Я тоже ради него готов на все, миссис и мистер Люпины. — Почти агрессивно, но все равно в уважительной манере. — Мы много об этом думали и ничего не говорили. С первого твоего визита, Сириус, мы начали это подозревать. — Мам, — сказал наконец Римус, — пап. — Римус ненавидел такие разговоры: действительно важные, но все не договаривают свои мысли до конца. — Мы поняли, что держали тебя в клетке все это время, — тише произнесла мама, опуская взгляд, — извини нас. Мы будем помогать тебе со всем. — И когда Сириус появился тут, — продолжил папа, беря маму за руку, — тебе стало лучше. Мы видели, как ты изменился. Поэтому Сириус… он… ты, Сириус, можешь приходить к нам, когда тебе будет нужно. Обращайся к нам за помощью. Ты почти часть нас. — Спасибо, — растерянно произнёс Сириус. Для него все либо на сто процентов хорошо, либо на сто процентов плохо. А тут… — Дайте воды, — от таких разговоров Римусу поплохело. Это было самое нетягостное утро после полнолуния, но даже так Римусу никуда не скрыться от его болей. После завтрака-обеда Римус и Сириус снова уединились в его комнате. Пришло письмо от Питера. «Как дела? Как л у н а? Ваш Хвост» Такое шифрование Римусу нравилось. Очень по-мародерски. Они ответили (так же как и Джеймсу): «Всё хорошо. В пять у нас дома.» — Они вдвоём меня ненавидят, — внезапно проговорил Сириус. Они не видели друг друга: Римус просматривал свои книги: какие он хотел бы перечитать. Римус после этих слов остановился. — Почему? Сириус не ответил, потому что и так все было ясно. Римус тогда снова сказал: — Это папа подарил тебе брелок в виде отвёртки, мама бы, наверное не стала, — Римус смотрел на Сириуса, одетого в халат, который был в подарке, который ему подарили Люпины. — А вот открытка мамина. — И что? Это не говорит о том, что они меня хотя бы уважают. — Они тебя ценят, — Римус почувствовал мурашки, но продолжил, — как и я.

⋆ ⋆ ⋆

Утро в магазине всегда радовало и огорчало Римуса одновременно. Во-первых, утром никого нет, а это значит, что Римус может посидеть в одиночестве и почитать, но и плохое в этом тоже существует: сидеть в одиночестве — утомляет. Римус, вообще-то, людей любит, а то, что он их боится, проблема другого характера. Во-вторых, утро — вдохновляющее время, особенно весной — когда солнце ярче. Но на улице ноябрь, что в общем, считалось Римусом одним и тем же временем, если сравнивать осень и весну — можно сказать, сейчас апрель. Плохое, однако, заключается в том, что утром хочется спать и работать умом не получается. Римус просто ждал, когда его голова проснётся. Время было около одиннадцати — покупателей все ещё не было. Сириус должен был приехать часам к двум. После того, как он встретится с Питером. Римус был на нервах. Отец тоже обещал прийти в магазин. Родители будто вообще забыли, что Римус работает. В последний раз были тут летом. Где-то в конце лета. Римус прибирался на полках. Нельзя, чтобы эти новые пластинки были в пыли. Палочкой управлял средствами, сидя на своём привычном стуле. Очень скучно. Римус уже привык к компании Сириуса, поэтому в одиночестве находиться так долго стало тяжело. Вообще-то, Римус думал, что раз он не развивается на этом месте работы; раз ему уже вряд ли светит что-то, кроме какой-то похожей на продавца должности, может быть, ему писать книгу прямо тут? Немного наглости, плюс вдохновение от пластинок. Сюжет будет про школьников, желающих стать рок-группой. Сириус с фактами ему поможет, так что дожно получиться получше, чем в прошлый раз. Или вообще уйти в отпуск? Лола не собиралась увольняться отсюда. Римус никогда от неё такого намерения не слышал. Даже наоборот: она говорила, что это лучшее её место работы. Интересно, как она там? В последнее время они не виделись. Раньше их объединял пес Боуи. А где теперь Боуи? Римус не знал и этого. По-хорошему, Римус бы хотел уволиться и пожить с Сириусом. Не выходя из дома никогда. Не думая ни о чем. Просто свободно дыша. Палочка опустилась, когда Римус закончил уборку. Настроения для чтения не было. Музыка не надоела, но уже неделю играла одна и та же. Локхарт приказал слушать только новинки, но их было ограниченое количество. Так что Римус просто ждал. Сегодня пришёл всего один покупатель… Дверь открылась, и Римус почувствовал раздражение. Кто посмел войти в его личное пространство? На мгновение Римус успокоился: это его папа. Его он ждал! — Привет! — сказал он. Римусу было намного легче сейчас, когда он уже понял, что нестрашно говорить где-то вне дома. — Привет, — ответил отец. Он улыбнулся и пошутил: — прячешь кое-кого в подсобке? — Только пыль, — не без иронии ответил Римус. Они какое-то время обсуждали, что нового привезли в магазин на этот раз. Дома давно не появлялась музыка. Римус решил подарить родителям Фрэнка Синатру, потому что папа на него загляделся. — Спасибо, — напряжение начинало проявляться в его тоне. — Римус, я тут подумал. — Что? — и тут ему вспомнился разговор о том, что Римусу следовало бы переехать обратно к ним домой, (который был ещё в начале осени). Это нехороший тон. — Я вообще всегда пытался тебя беречь, ты же знаешь, — папа смотрел в витрину. — Но не убережешь детей своих от всего. — Сириус… — Нет, не в нем дело, — спокойно продолжил он, — я отпустил тебя работать сюда, потому что знал, что тут безопасно. И, наверное, я не ошибся. Но… — он вздохнул, — ты так и наровишь отсюда уйти. И из-за этого места ты ушёл из дома. И Сириус, наверное, тоже с этим магазином как-то связан. Мимо двери кто-то прошёл с грохотом. — У нас открывают обучение. Ну то есть его уже давно открыли, просто я думал, что ты не справишься. Но ты такой взрослый и такой умный. И ты… ты сам справляешься со всем. Я ошибался, когда думал, что тебе нужна опека. Ты прекрасно живёшь без нас и… — Пап. — Римус видел, как его отец запинается. Ему было так сложно говорить. Римус подошёл к нему и положил руку на плечо. — Ты уже начал. Твой первый шаг был тут. А сейчас ты стал выше этого. Тебе нужно что-то большее. — Сказав это, отец чуть понизил голос, будто ещё не был уверен с своих словах. — Поэтому… есть возможность отучиться то ли на документооборот, то ли на библиотекаря. Я пока что не знаю, кого они набирают. С нового года начнут обучать. — Ты думаешь, — у Римуса сперло дыхание. Только он начал думать о том, что пора меняться. — Думаешь, это не опасно? — Можно подумать над тем, чтобы зарегистрировать тебя, как… — Оборотня, — закончил Римус. Родители все так же боялись этого слова. Но Римус уже не понимал, почему. — Нужно взвесить все «за» и «против». В Англии много незарегистрированных. Даже среди тех, кто пострадал от… эм… Сивого, — пересилив себя, папа произнёс его имя. — Но правильнее сказать об этом министерству? Так? — Да. И ещё тогда нужно сказать об этом Сириусу. Анимагов тоже нужно отмечать. — Ох, — нужно было соображать, что сказать, а Римус мог только нахмуриться. — Мама ждёт… мы с мамой вас ждём. И Сириуса тоже. Мама собиралась готовить утку завтра. — А Сириус? — пропустив предложение мимо ушей, спросил Римус. — Ему можно учиться со мной? — Римус боялся этого больше, чем полнолуний — быть в компании людей, которые ни черта о тебе не знают и, тем более, которым нужно будет что-то о тебе узнать. Но сейчас он чувствовал такую решимость. Ему очень этого хотелось. — Эм… ну… — Что-то, связанное с механикой? У вас есть что-то такое? — Римус, я посмотрю. Поспрашиваю. — Пап, — Римус оказался перед ним. Нужно меняться, постоянно говорил он себе. Стать тем, кем всегда мечтал стать. Римус был готов делать маленькие шаги. Один он сделает прямой сейчас: — спасибо, — сказал он. А после этого он обнял папу и положил голову ему на плечо.