Зависимость

Раз, два, три, четыре, пять — в игре Думаю, опять о тебе Да, я научился без тебя играть в жизнь Да, пусть мы теперь не вместе — иногда пиши. «Я надеюсь» — НЮ

— Арс, ну Арс, постой, — молодой альфа срывается с лавочки, догоняя довольно далеко отбежавшего парня, и заключает его в капкан теплых рук. — Ты пытаешься от меня сбежать? — ласково прижимаясь к чужому носу, шепчет Антон, чувствуя, как Арсений начинает беззвучно мурлыкать, легонько прикрыв чистейшие голубые глаза. — Может и пытался, но ты же не отпустишь? — едва слышно отзывается Попов, приподнимаясь на цыпочки. — Я не смогу без тебя. — Ни за что, — Шастун тихо усмехается, зарываясь носом в темные волосы и вдыхая сладкий ягодный запах. — Ты только мой, Арс. Обещаешь? — Обещаю, — отзывается Арсений и всё-таки ворует легкий поцелуй, шкодливо усмехаясь, а потом аккуратно отталкивает от себя Антона, заставляя того разомкнуть руки. Звонко смеётся и оставляет альфу одного, опять убегая по парковой дорожке. — Но сначала — поймай. — Ах так, — выдыхает парень, бросаясь за омегой, чтобы ещё раз прижать его к себе, почувствовать радость, которая отзывается топотом сотней бегущих по спине мурашек, а потом опять, как сейчас, отпустить, играя в догонялки.

***

— Я тебя поймал, — улыбается Антон, стоя под красиво украшенной аркой, покрытой благоухающими цветами, и заглядывая в небесно-голубые глаза своего омеги. — Так ты согласен, быть со мной и в горе, и в радости, и в богатстве, и в бедности? — Шастун говорит всё это, медленно извлекая из кармана строгих брюк небольшую красную коробочку и опускаясь на одно колено. Арсений пару секунд молчит, утирая бегущие по щекам слёзы, а потом радостно кивает, так и не совладав со своей речью. Попов и сам не замечает, как оказывается рядом с парнем. Начиная без разбора покрывать чужое лицо беспорядочными поцелуями, омега стрекочет что-то о любви в перерывах, а после и вовсе впивается мокрыми губами, утягивая Антона в сладкий и медленный поцелуй, пока их не отвлекает какая-то проходящая мимо парочка девушек-омег, громко умиляющихся данной ситуацией, заставляя Попова счастливо помахать им рукой и отправить воздушный поцелуй. — Я тебя люблю, — шепчет альфа, возвращая внимание Арсения к себе, и следом ловит чужие тонкие пальчики, ловко надевая тонкое золотое колечко. — Только мой, — улыбается Антон, целуя бледную ладонь, поднимаясь с колен и подхватывая на руки своего будущего мужа. — Я тоже тебя люблю, — отзывается тот, растворяясь в ощущении своей значимости для этого альфы. Буквально утопая с головой в сладком чувстве наивной любви. — Не смогу без тебя.

***

— Арс, ты уверен, что хочешь так рано выходить замуж? — придирчиво осматривая свадебный костюм омеги и смахивая с него невидимые пылинки, интересуется Оксана. — С Антоном я уверен во всём, — влюбленно отзывается Попов, поправляя галстук-бабочку приятного персикового цвета и забирая из рук подруги небольшой букет белых роз. — Я без него не смогу. Девушка на такое заявление хмурит брови, покачивая головой, но после отбрасывает ненужные подозрения на потом, списывая всё на предсвадебный мандраж и дикую влюблённость Арсения. — Вам пора, — в комнату заглядывает Матвиенко, улыбаясь Флоровой, и кивает на омегу, который, ничего не замечая, в нетерпении крутит в руках букет, стоя у окна. — Как он? — Более-менее в порядке, — убирая прядь волос с глаз, отвечает та и подходит к другу, нежно опуская ладошку на его плечо, а когда тот резко разворачивается, кивает, указывая подбородком на Серёжу, что терпеливо дожидается Арсения в дверях. — Тебе пора. Омега только счастливо сияет улыбкой в ответ и напоследок обнимает подругу. Быстрым шагом подходит к Серёге и подает ему свою ладонь, позволяя увлечь себя за собой вниз, где на улице его ждёт будущий муж. Уже вечером в кафе Арсений тихо смеется, когда альфа незаметно щекочет его запястье, и понимает: он счастлив настолько, что не может описать это словами. Поэтому только сильнее прижимается к мужу, пытаясь незаметно утереть набежавшие на глаза слёзы. — Потанцуем? — спрашивает Антон, прислушиваясь к зарождающейся мелодии вальса. — Конечно, муж, — поднимаясь со стула, соглашается бывший Попов и почти сразу растворяется в объятиях Шастуна. — Теперь ты точно только мой, — выдыхает в чужое ухо альфа. Арсений на это только счастливо стрекочет, позволяя увлечь себя в танце, и чувствует самое безграничное счастье от того, что нужен этому человеку. Нужен в данный момент, кружась в медленном танце, нужен на всю жизнь. До самой смерти.

***

— Арс, это ты? — громко спрашивает Антон, когда слышит хлопок входной двери, а потом поднимается, расслабляя узел на галстуке, и выходит в прихожую, где его муж, тихо напевая себе под нос мелодию из какого-то французского мультика, снимает с себя кожаную куртку и вешает её на плечики в шкаф. — Привет, любимый, — замечая альфу, Арсений стягивает кеды, подходит ближе, приподнимается на носочки и аккуратно прикасается к самым желанным губам, сразу же чувствуя теплые, большие ладони на своей талии. — Как Оксана? — Антон неторопливо отвечает на поцелуй, пытаясь распознать свой любимый запах среди кучи незнакомых. — И Серёга? — На секунду сморщив нос, уточняет Шастун, ощущая, как в груди всколыхнулось неприятное чувство. — Ты не представляешь, — ничего не замечая, начинает щебетать парень, прижимаясь ближе к родной груди. — Эти двое наконец-то разобрались со своими чувствами спустя почти два года, — омега проводит носом по шее Антона, прикусывая свою собственную метку. — И вы там от радости обнимались? — несдержанно выдыхает альфа, но тут же осекается, когда Арсений поднимает на него непонимающий взгляд. — Нет, — пожимая плечами, отзывается парень, а потом зачем-то поясняет, опять уткнувшись в пахучие железы мужа. — Его запах на Окс остался, а с ней мы и правда обнимались. — Понятно, — опуская руки на бедра в узких джинсах, шепчет Шастун. — Ты только мой. — Твой, — с улыбкой отвечает Арсений, толкает альфу в грудь, тем самым заставляя опереться на стену, а руками быстро снимает галстук и расстегивает очередную рубашку. Антон сразу же включается в чужую игру и запускает руки под легкую футболку, сжимая тонкую талию. Сейчас альфа не хочет медлить, его внутренний зверь бунтует, желая заменить все чужие запахи на своем омеге. Но внешне мужчина остается совершенно спокоен, нежно проводя дорожку легких поцелуев по шее мужа. Следом Антон расстегивает узкие джинсы и слегка рычит, когда, чувствует, как Арсений прикусывает кожу на его обнаженной груди. — Пошли в спальню? — шепчет омега и мягко отстраняется, убирая горячие ладони со своего тела. Шастун согласно кивает и подхватывает омегу, унося на кровать и уже там стягивая с податливого тела совершенно ненужную сейчас футболку. Губами ловит вставший сосок, обводит языком и пускает в ход зубы, слушая мелодичные стоны. Руки уже избавляют мужа от штанов с бельем. — Тош, — тихо скулит Арсений, зарываясь пальчиками в кудряшки. — Не тяни, — омега чуть нетерпеливо снимает совсем мятую рубашку, откидывая её куда-то в сторону, и наконец-то спускается к брюкам, ловко расстегивая ширинку. Антон на эти действия едва слышно рычит, оставляя очередной укус на бледном теле парня, и чувствует, как его внутренний зверь плавится от понимания, что этот омега полностью принадлежит ему. Штаны Арсения под напором альфы держатся недолго, улетая вслед за рубашкой. — Готов? — уточняет Шастун, без труда проталкивая сразу два пальца во влажное колечко мышц, но в ответ слышит лишь невнятные стоны, — Я должен слышать, Арс. — Да, готов, — на очередном движении пальцев срывается с пухлых губ, и омега бросает пронизывающий взгляд на мужа из-под ресниц. Альфа только ухмыляется, скидывает брюки вместе с бельём и хватает с тумбочки тюбик со смазкой и презерватив, дополнительно смазывая раскрытое колечко мышц и свой член с раскатанной ранее защитой. Входит медленно, ловя губами чужое прерывистое дыхание, а когда Арсений прикусывает его нижнюю губу, призывая двигаться, Антон не слушает мужа, поддерживая размеренный темп, но не сдерживается, когда парень фырчит и закатывает глаза — срывается на быстрые и резкие толчки, терзая чужие губы. Шастун наслаждается стонами, кое-где переходящими в крики в тот момент, когда его член пару раз проезжается по простате. Антон, чувствуя приближение разрядки, почти наваливается на мужа, соединяя языком созвездия родинок и проталкивая глубже в омегу почти сформировавшийся узел. А когда Арсений, прикусывая свою губу до крови кончает, не касаясь себя, альфа удовлетворительно рычит, переворачивая их на бок и тоже спускает в презерватив, сильно прикусывая мочку чужого уха. — Я без тебя не смогу, — шепчет Арсений, слыша за спиной тихое урчание и прикрывает глаза, проваливаясь в лёгкую дрему. Антон только утыкается носом в бледную шею, а когда узел спадает, выходит и идет в душ, прокручивая в голове свои ощущения. Холодная вода позволяет привести мысли в порядок. Шастун осознаёт, что он, как безумный, готов любить этого омегу, как больной, вечно ждать встречи, да даже согласен ходить за Арсением по миру, как дурак. Ведь это только его омега, он никому не позволит его отобрать.

***

— Антош, представляешь меня шеф повысил, — залетает в чужой кабинет Арсений, сверкая белоснежной улыбкой. — Просто так повысил? — немного недовольно спрашивает альфа, поднимая голову от документов и подзывая мужа ближе к себе, хватает за руку и усаживает на свои колени, утыкаясь носом в свою недавно обновленную метку. — Ну, я лучший работник месяца, Тош. Мне кажется, он не мог не заметить, — отвечает омега, запуская руку в любимые кудряшки, и чуть отстраняется от альфы, что колет ему шею щетиной. — Раздражение будет, — поясняет он свои действия. — Мне кажется, он заметил твою очень красивую внешность, а не рвение к работе, — Антон с недовольством сжимает ладони на тонкой талии и бережно смещает мужа, заставляя того растерянно смотреть на Шастуна. — Что-то не так, Антош? — Арсений протягивает руку, чтобы коснуться щеки альфы, но мужчина не дает этого сделать, останавливая её на полпути. — Нет, все нормально, просто думаю, как быстро мой муж, — Антон подчёркнуто холодно выделяет последнее слово. — Станет не только моим. — Что? — выдыхает брюнет, чувствуя какую-то путаницу с эмоциями. — А то ты не понимаешь, как это происходит, — фырчит в ответ альфа, заглядывая в голубые глаза. — Ты что такое говоришь? — Арсений делает маленький шажок к рабочему креслу Антона и присаживается рядом с ним на корточки, утыкаясь носом чуть повыше бедра. — Я же только твой. Я без тебя не смогу, Антон. Шастун не отвечает, только запускает руку в шапку тёмных волос, пару секунд мягко поглаживает, проводит по скуле, едва касается пухлых губ и двумя пальцами поднимает чужой подбородок, улыбаясь. — Вставай, Арсюш, — альфа кивает, поднимается с кресла, протягивает руки и прижимает к себе мужа, впиваясь в его губы отдающим внезапной вспышкой злости поцелуем. Мужчина до крови кусается, проталкивает язык глубже, дразнясь, проводит по кромке зубов и резко отпускает, напоследок специально сильно сжимая чужую талию. Отстраняется, глядя на потерявшегося в пространстве Арсения, и только усмехается, усаживая омегу в своё кресло. — Ты только мой, помнишь? — тихо спрашивает Антон, отходя к панорамному окну и вглядываясь в вечерний город с высоты птичьего полета. — Помню, — отзывается тот и, откидываясь на мягкую спинку, кожей чувствует напряжение, повисшее в кабинете.

***

Арсений сидит на бортике ванной, нетерпеливо поглядывая на лежащий на стиральной машине тест на беременность. С каждой пройденной минутой, омега всё больше комкает в руках бумажное полотенце, превращая его в совсем маленький комочек, и с раздражением выкидывает его в мусорное ведро. А когда проходит нужное количество времени, выдыхает и сквозь ресницы смотрит на результат. Беременность, 4 недели. Омега разглядывает цифры в маленьком окошечке, не понимая, рад он этой новости или нет. Весь день Арсений плавает в своих мыслях на автомате, принося бумаги на подпись и доделывая какие-то отчеты, записывается на прием к врачу и берет отгул на завтра, чтобы точно убедится в своем положении. А когда практически на пороге встречает явно уставшего, но довольного чем-то Антона, решает не тянуть с, наверное, радостной новостью и тащится вслед за альфой сначала в ванную комнату, а потом и на кухню, напрашиваясь на привычные ласки в виде приветственного поцелуя. — Антош, у меня для тебя есть новость, — поворачиваясь к мужу и оставляя перед ним тарелку со стейком, улыбается омега. — Что-то случилось? — тут же напрягается Шастун, отрывая взгляд от телефона. — Ничего плохого, — успокаивает Арсений, присаживается на стул, находит в кармане тест и протягивает его, показывая результат. — У нас будет малыш. — Это неожиданно, — растерянно выдыхает Антон, опуская вилку на стол и поднимаясь. — Мне надо на воздух. Омега провожает фигуру мужа глазами, когда тот уходит на балкон, и морщится, замечая, как тот прикуривает сигарету. В голове проскальзывает мысль, что он слишком поторопился и нужно было подготовить мужчину к этой новости. Брюнет банально не может усидеть на одном месте, поднимается, начиная ходить из угла в угол по кухне, зачем-то набирает стакан воды, но так и не может влить в себя хотя бы глоток, а когда альфа возвращается, вздрагивает, ощущая смутное, не очень хорошее предчувствие. — Арс, я… Мне надо уехать. Серега срочно попросил помочь, — бормочет Антон, забирая со стола бумажник и выходя в прихожую. — А как же ужин? — растерянно уточняет Арсений, следуя за мужем по пятам. — И вообще, я думал, мы проведем этот вечер вместе. — Малыш, — загнанно смотрит в голубые глаза Шастун, впрыгивая в туфли. — Ложись спать, не жди меня. — Антон, я без тебя не смогу, — чуть ли не плача, говорит омега и протягивает руку, пытаясь ухватиться за лацкан пиджака, но муж слегка отстраняется, стараясь не выглядеть слишком дёргано. Альфа не отвечает, только молча выходит за дверь, оставляя Арсения в полном одиночестве. С этого момента такие вечера становятся привычкой омеги: он приходит домой после работы, накрывает на стол и садится дожидаться своего мужа, который приезжает в их семейное гнездышко только под утро, находя омегу спящим иногда прямо за красиво накрытым столом с остывшим на тарелке блюдом. — Арсений Сергеевич, голубчик, чего же Вы себя изводите? — по-доброму интересуется врач на плановом осмотре, отечески улыбаясь будущему молодому родителю. — Похудели вон, а должны, наоборот, вес набирать. — Не знаю, Степан Семёнович, — бесцветно отзывается Арсений и укладывает руку на плоский пока живот. — Не хочется есть. — Плохо, — сердито отвечает доктор, откидываясь на спинку стула. — Не нравятся мне Ваши анализы, голубчик, давайте-ка полежим в стационаре, поправимся немного. — Прямо сейчас? — безучастно уточняет омега, сжимая в пальцах ткань одной из футболок Антона. — Ну, нет. Сегодня разбирайтесь с семьей, работой, а завтра с утра Вас будут ждать. — Степан Семенович подвигается к столу, берет чистый бланк и начинает, что-то быстро в нём писать. А через пару минут протягивает бумагу мужчине, дожидается, пока тот её заберет, кивает своим мыслям и провожает осунувшуюся фигуру взглядом до самой двери кабинета, неодобрительно покачивая головой. Вечер Арсений встречает в таком же привычном одиночестве, засыпая на диване и сжимая в руках купленные по пути домой совсем крошечные жёлтенькие пинетки. Просыпается он от резкого хлопка двери и подрывается на диване, выходя в прихожую. — Арсюш, малыш мой, — пьяно тянет Антон и пытается стоять на пороге, не шатаясь. — А ты чего не спишь? — Антон, ты в порядке? — потирая глаза, выдыхает омега, подходя к мужу поближе и помогая стянуть с плеч промокший до нитки пиджак. — Где ты был? — Нигде, — выдыхает альфа, вытягивая губы трубочкой, пытаясь имитировать поцелуй, но брюнет быстро отстраняется, вглядываясь в пьяные глаза. — Пил, ходил под дождем и думал, как мы будем жить с этим. — Антон смазанно показывает рукой на живот Арсения. — С этим? — глухо переспрашивает тот, отходя на шаг. — Да, с этим, — подтверждает Шастун, без опоры опускаясь на колени. — Я не смогу тебя делить с ним. Ты только мой, — выдыхает мужчина, подползая ближе и обнимая чужие ноги. — Это же наш ребенок, — всхлипывает омега, пытаясь заглянуть в любимые глаза. — Наш маленький комочек счастья, как ты? — он не договаривает, чувствуя укол тянущей боли в низу живота, но не придаёт значения спазму, пытаясь отцепить альфу от себя. — Это ещё не ребенок, просто комок клеток, который в будущем захочет забрать тебя себе полностью, — с тихим рыком шепчет Антон, отпуская мужа и поднимаясь, чтобы уйти в гостиную. Арсений ничего не отвечает только опять ловит спазм тянущей боли и, согнувшись, едва уходит в уборную. Уже там омега понимает, что болеть с каждой секундой начинает всё сильнее, а по бедрам бежит струйка крови. Но перед тем, как отключиться, успевает только вызвать скорую помощь, даже не попытавшись растолкать уснувшего на диване в гостиной Антона.

***

Просыпается Арсений в непонятном месте, рассматривает противные белые стены, и понимает, что он в больнице. Тело тут же сковывает страх за ребенка, и мужчина почти сразу жмёт на кнопку вызова медсестры, даже из палаты слыша, как на посту зазвенел его сигнал. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич, — молоденькая медсестричка заходит в палату и осматривает лежащего на кровати омегу. — Что с моим ребенком? — перебивая девушку, спрашивает тот, откидываясь на подушки в нервном ожидании. — Арсений Сергеевич, — укоризненно повторяет она, призывая к послушанию, и, когда понимает, что брюнет слушает, продолжает. — Как хорошо, что Вы уже очнулись, скоро придет врач, он всё расскажет. — Понятно, — глухо отзывается Арсений, прикрывая глаза. Степан Семёнович и правда приходит довольно быстро, пару секунд стоит на пороге, рассматривая безучастно сидящего на постели мужчину, и заходит в палату, собираясь с мыслями. — Арсений Сергеевич, у меня для Вас неприятные новости, — останавливаясь рядом с кроватью, выдыхает врач и заглядывает в голубые мутные глаза. — Случилось, то чего мы опасались: нам пришлось сделать выскабливание, чтобы спасти Вашу жизнь. — Нет, — всхлипывает омега, сжимая в пальцах одеяло. — Вы не могли: это же мой ребенок. — Мне очень жаль, но жизнь омеги для нас в приоритете. — Нет, — опять повторяет Арсений. — Нет-нет-нет, я Вам не верю! — Степан Семенович на такое только горько качает головой и нажимает на кнопку вызова медсестры, назначая вколоть своему пациенту снотворное, успокоительное.

***

— Арс, надо поесть, — бросает Антон, завязывая галстук и кивая на тарелку с нетронутым завтраком. — Выкидыш — это не повод методично убивать себя. — Это был наш ребенок, — в подушку бормочет Арсений, сжимая в руках пинетки и перебирая тонкими пальцами причудливую вязку. — Наш ребенок. — Арсений, хватит, — рычит Шастун, быстрым шагом подходит к кровати и забирает у омеги маленькую вещь отправляя её в свой карман. — Не заставляй меня кормить тебя силой. — Ты не понимаешь! — истерично подрывается брюнет. — Это был ребенок! Маленький человек, возможно с твоими кудрями или моими голубыми глазами! Он был наш, Антон, наш! — омега громко кричит, глядя в безучастные глаза мужа, а потом, пережив приступ внезапного гнева, резко всхлипывает. — Я без него не смогу, я умереть хочу. — Ты с ума сошел? — шипит Антон, вздергивая Арсения за плечи и встряхивая. — Совсем уже? Тот ничего не отвечает, только тихо всхлипывает, безвольной куклой повиснув в чужих руках. Молчит, когда альфа укладывает его обратно на постель и уходит на кухню. Молчит, когда Антон возвращается, и, даже не пикнув, наблюдает за тем, как его переворачивают на бок и чуть приспускают штаны, вкалывая успокоительное.

***

— Алло, Окс, ты можешь меня приютить ненадолго? — тихо выдыхает в трубку Арсений, собирая в рюкзак необходимые вещи. — Арсений, что случилось, Вы поругались, он опять пьёт? — засыпает Оксана вопросами. — Нет, просто я не могу здесь находиться, — омега не врёт: он и правда не может сидеть в этом месте и каждую секунду рассматривать напоминающие обо всём стены. Он устал, устал сидеть, устал горевать, но не может отпустить, то к чему успел так привязаться. Жёлтые пинетки, как напоминание, выглядывают помпоном из шкафа, в который убраны все вещи Антона. Альфа так и не вернул мужу вещицу, считая, что того нужно дистанцировать от детей и всего, что с ними связано. Поэтому сейчас омега, быстро собирает одежду и вещи первой необходимости, чтобы наконец-то не видеть этих стен. — Мы с Сережей подъедем через полчаса, — бросает в трубку девушка и отключается, услышав тихое согласие. Они правда приезжают, увозя Арсения на свободную квартиру Оксаны, так как сама девушка сейчас живет у Матвиенко. Помогают устроиться и оставляют в одиночестве, предварительно удостоверяясь, что тот ничего себе не сделает, а Сережа обещает заехать через час или полтора и проверить, как он тут. Арсений отходит от своей утраты долго, полностью блокирует мужа во всех мессенджерах, но так и не может подать заявление на развод. Надеется, что сможет оттаять и вернуть всё на свои места. А когда проходит почти два месяца с момента переезда, неожиданно понимает, что не может больше сидеть и горевать, его буквально тянет к Антону, с каждым часом всё сильнее затягивая удавку на шее. Омега набирает чужой номер несколько раз, но постоянно чужой механический голос выдаёт ему знакомые строки о том, что абонент в не зоне доступа сети. В конце концов, Арсений не выдерживает и, быстро собираясь, надевая первое, что нашел в шкафу, едет на их квартиру, решая дождаться мужа там, но уже к вечеру понимает, что Антон тут уже давно появляется только поспать, вернее, проспаться. Заприметив на тумбочке кучу браслетов и флаеров какого-то новомодного клуба, омега решает отправиться туда. Метка на шее горит огнем, будто усиливая жжение с каждой секундой, а навязчивое желание с размаху утонуть в своём альфе буквально накрывает с головой, заставляя омегу метаться по заднему сидению такси и поторапливать немолодого уже водителя-бету. А на входе в заведение его совсем клинит, и Арсений, не замечая охрану, проходит мимо неё, едва прорвавшись в клуб. Громкая музыка почти сразу бьет по ушам, и мужчина морщится, оглядывая заполненное людьми помещение, пытаясь разглядеть одного-единственного альфу. Пробирается к барной стойке и наконец-то замечает Антона, что явно в недружелюбной атмосфере общается с каким-то амбалом на другом конце клуба. Омега прерывисто выдыхает, когда его муж еле уворачивается от кулака незнакомца и спешит размахнуться и точным ударом зарядить прямо в нос своему противнику. Толпа тут же расступается, ожидая, пока охрана клуба растащит драчунов по углам, а Арсений, наоборот, начинает активнее работать локтями, расталкивая молодежь и пробираясь к центру событий. Только опаздывает — когда он оказывается рядом, двое мужчин в черных футболках с надписью охрана на спине уже выводят Антона и того альфу на улицу, собираясь вызывать полицию. — Мистер, — обращается Арсений к одному из охранников, держащего его мужа, вытаскивает из кармана тысячу рублей и старается, не привлекая внимания, передать бумажку мужчине. — Я думаю, что этот мужчина все осознал, а мне он очень нужен. Антон, слыша знакомый голос, тут же вскидывает опущенную голову и вглядывается в такое родное, осунувшееся за последние пару месяцев лицо. — Только этот? — серьезно уточняет охранник, провожая взглядом купюру, что теперь покоится в его кармане. — Да только этот, я, как оказалось, без него не могу, — подтверждает Арсений, наблюдает, как альфу выпускают из клуба, и тот, недолго думая, садится на бордюр.

***

Остатки какой-то непонятной клубной песни смутно доносятся до мозга сидящего на бордюре альфы. Мужчина горько усмехается, а потом поворачивает голову, разглядывая только что подошедшего к нему омегу. Арсений присаживается рядом и протягивает к Шастуну бледную ладонь, аккуратно прикасаясь к чужим сбитым костяшкам. — Я не могу без тебя, — шепчет Попов хриплым голосом. Антон только как-то отстраненно хмыкает и притягивает брюнета к себе, обнимая одной рукой и понимая, что это просто наваждение, образ, который испарится с первыми лучами солнца, осветившими огромный город. Днем они станут собой — людьми, что борются со своей сутью, скучают, только чтобы не привязываться еще больше. Но оба понимают, что сейчас они — их общая зависимость.

THE END