Вниз.

      Даня сидит, прислонив голову к стеклу, и обнимая колени. Голубые глаза снова выглядят неживыми стекляшками, а губы то сжимаются в тонкую нить, то вовсе уходят под зубы, брови сведены, что выдаёт не самые радостные мысли в голове подростка. Он даже не заметил его прихода. От вопроса, какого скипетра Венеры он на подоконнике, Сашу уберегло только отсутствие ручек на окнах.       — Ты разве не должен быть на прогулке? — спрашивает Романов.       Мальчик вздрагивает и буквально за пару секунд выражение его лица скачет с задумчивости на натянутую улыбку, а после на полное безразличие.       — Я никому ничего не должен. Кроме одной маленькой девочки, которой я сегодня обещал заплести косички, но, думаю, она меня простит. — да, Саша даже знает какой, он даже уверен, что она на него и не обижалась — У меня есть предложение — скажите, сколько вам заплатили? Я заплачу в два раза больше, если мы просто помолчим.       — Данила, не всё в мире решают деньги.       Данила показательно вздыхает, легонько ударяясь головой о стенку.       — Вы говорите это как человек, у которого они есть. Даже странно, что я не сразу признал в вас с Денисом родственников Волжского, вы ведь все на одно лицо, — ещё раз, Даня догадливый мальчик, очень догадливый — Конечно, не мне об этом говорить, у нас в семье тоже все «ctrl c» «ctrl v». Хотя, мне «повезло», я счастливый обладатель родинок по всему телу. Уродство, да?       — Что ты, родинки — это прекрасно!       — И бла-бла-бла… Александр Петрович, не нужно мне втирать про любовь к себе и своим изъянам. Да вы посмотрите на этот пиздец! — он приподнимает рукав кофты, и, да, Саша согласен — это пиздец. Нет — родинки смотрятся симпатично, но вот…       — Это шрамы?       Вопрос риторический, тут даже на кошку не свалить трудно. Слишком глубокие характерные следы от ножа.       — А, нет, вот это пиздец. — Даня прикрывает глаза, шепотом добавляя — Ладно, не увидели бы сейчас, сказали бы врачи. — Московский смотрит на него, умоляя не развивать эту тему — Поговорим об этом потом? — он спрыгивает с подоконника, потягивается — Мне ску~у~учно.       — У тебя уже были попытки суицида до этого?       — То, что учусь на отлично на протяжении десяти лет, работаю на полставки в фирме отца и дружу с Татищевым, которого отец просто ненавидит из-за какой-то древней, как мир, щекотливой истории с его сестрой — это всё можно считать попыткой суицида?       — Скорее предпосылкой.       — Хах…       Неожиданно Сашин телефон протяжно пиликает. Романов вытаскивает его, смотря на экран, где высвечивается: «Костя» — он никогда не звонит просто так:       — Я могу ответить?       — Отвечайте. — Даня безразлично жмёт плечами.       Саша благодарно кивает:       — Кость… у меня сеанс…       — А у меня труп, но я не жалуюсь. — слышится звук выстрела и тихое шипение.       — Что случилось?!