Из воспоминаний Кати Татищевой
4 сентября 2023 г., 23:43
Примечания:
Спасибо всем, кто написал отзыв под моим последним постом, всех лю...
Я: Я начну заниматься собой, разноображу свой гардероб, перестану брать на себя сверх своих возможностей, пытаясь помочь всем, начну вести себя по взрослому и обязательно начну следить за своим здоровьем!
Юра Татищев: Мне так понравилась, как ты пыталась изгонять меня.
Flashback
В дверь позвонили два раза, потом чьи-то ладони нещадно затарабанили по металлическому листу. Катя спрыгнула со стула, тяжело вздыхая. Эти нарики уже задолбали. … Девочка взяла ножик с комода в прихожей, приоткрывая дверь. — Катюш, привет, это я… А не, не нарик. Катюша открыла дверь пошире, пропуская неожиданного гостя, потом положила нож обратно на комод. — Привет, Дань. — она окинула взглядом трясущегося от холода мокрого подростка — Проходи. — Папа дома? — спрашивает он тихо, снимая с себя обувь. — Нет, он пока ещё работает. — А… Серёжа? — с нарастающим волнением, внимательно ловя каждое движение девочки. — Серёжа дома. В душе. Скоро выйдет. — Катя опускает взгляд. От Дани пахнет металлом и цитрусом, с запястья стекает что-то красное и липкое. — Пойдём, я тебе чай налью. — осторожно берёт его за руку, уводя на кухню. — Я не… — тихо начал Даня, пробуя слабо возражать. — Ты будешь пить чай. — твёрдо сказала Катюша, усаживая его на стул, потом включила чайник. Молчание в комнате вязкое и тяжелое, от него хочется заткнуть уши и кричать, что есть мочи, разрывая голосовые связки, лишь бы оно закончилось и не давило на мозги. Пожалуй, Катя сегодня впервые рада тому факту, что её брат никогда долго не моется и спасительный хлопок двери раздаётся примерно через шесть минут гнетущего молчания. Серёжа мокрый и взъерошенный, как воробей, вошёл в кухню, беглым взглядом оценивая ситуацию, потом выдавил тихое: — Дань… Чужие плечи резко вздрогнули, а в синих глазах застыли капельки слёз. — Пойдём умоемся, Данюш. — Серёжа говорил тихо, успокаивающе, он осторожно подошёл к Дане, стараясь не делать резких или каких-бы то ни было лишних движений, чтобы этим не навредить ещё больше. Он аккуратно положил руку на его плечо, помогая подняться, и сказал уже ей — Катюш, пока разлей чай и приготовь что-нибудь перекусить. — потом снова обратился к Дане — Давай, тебе надо переодеться в сухое и чистое. — с этими словами он уводит Московского в ванну. Через минуту до слуха донеслись всплеск воды и тихое шипение их гостя. Катюша молча разлила кипяток по кружкам, кладя в последний них последний пакет чая, потом поставила на плиту воду для яиц. — Кать, будь хорошей сестрой и принеси, пожалуйста, чистую футболку и брюки… Найди что-нибудь по-приличнее. Девочка послушно пошла за одеждой для их гостя. Она не задавала лишних вопросов. Ни о том, почему Даня плакал, ни о том, из-за чего его запястья походили на кровавое месиво. Катя вообще редко задавала лишние вопросы. Девочка задержалась в дверном проёме лишь на секунду, она ни в коем случае никого не подслушивала, честно! — Принцесс… — голос Серёжи звучал тихо и без осуждения, он осторожно обрабатывал порезы на руках — Ну за чем? — Я придумал новый сюжетный поворот для книги. — Даня улыбался немного странно и, кажется, даже не слышал вопроса — У меня было вдохновение — великолепное чувство. — Дань… я спросил… — Вопросы загрызли. Тебе б мои мысли… — тихо говорил Даня, неожиданно и резко хватая Серёжу за руку и смотря ему прямо в глаза — Да ты бы охуел бы даже от одной. — Больной. — Серёжа выдернул свою руку. — И кто из нас больной, если ты всё еще со мной. — Даня смеялся хрипло, истерично, сломано. Катя не стала дослушивать. Всё же она была приличной и воспитанной девочкой и, цитируя Серёгу: Чужая жизненная шняга её ебать не должна. В тот день они курили оба. Курили долго и много. Даня и Серёжа что-то обсуждали, долго и бурно, на повышенных тонах, кажется, даже тарелку разбили. Катя не слушала. Это была не её тайна. Единственным обрывком из их разговора, услышанным ей случайно, было лишь: — Значит, ты всё же решился. — спросил брат, понуро сверля дыру в полу. — Да. Alea iacta est, Серый. — твёрдо ответил Даня. В его голосе не было ни сожалений, ни колебаний — Это пора прекратить. Игра затянулась, слишком затянулась. — Но почему это должен быть именно ты? — Потому что от моей смерти никто особо не пострадает. У тебя сестра, отец… У Никиты любовь… У меня нихуя нет, Серёж. Отцу плевать на меня. Даже если задуманное мной не удастся, он не будет сильно страдать. — Но… — Ты должен жить. — твёрдо — Если исход будет удачный, я приду к тебе сам. Если не самый удачный… Жду тебя в больнице… если исход будет совсем плохой — умоляю, не приходи ко мне на могилу в чёрном, а то тебя вместо меня положат. — смеётся — Эй, чего скис? Я же главный герой книги. Я не могу сдохнуть на её середине, а вот тебе, я бы советовал подстраховаться… — Я поступаю ужасно… — Серёжа спрятал лицо в ладони, с глаз брата впервые со смерти матери застыли слёзы. — Ты хороший друг, Серёж… — Даня ободряюще сжал его плечо — В любом случае… Делай вид, что ты ничего не знаешь, как и все в этом чёртовом городе.end flashback
